Читаем Стоит только захотеть онлайн бесплатно
— И самое главное — избегайте волнений и нервного напряжения, — сказал доктор Мейнел в присущей всем врачам ободряюще-успокаивающей манере.
Миссис Гартер, как и большинство людей, привыкла часто слышать эти, в общем-то, ничего не значащие слова.
— У вас некоторая сердечная слабость, — скороговоркой продолжал врач, — но волноваться не из-за чего, уверяю вас. Однако будет лучше, если в доме все-таки установят лифт, как вы считаете?
Миссис Гартер посмотрела на Мейнела с нескрываемым беспокойством. Лицо доктора, напротив, отражало полное удовлетворение. Мейнел был явно доволен собой. Он наносил визиты состоятельным пациентам охотнее, чем бедным. Посещения эти помогали ему развивать и без того богатое воображение, столь необходимое, чтобы выписывать лекарства от всех болезней.
— Да, лифт… — повторил доктор, хотя было видно, что мысли его заняты чем-то совсем другим. — Если его поставят, будет хорошо. Гуляйте каждый день, но понемногу, не поднимайтесь в гору и, самое главное, развейтесь, не думайте о недугах.
С племянником старой леди Чарлзом Риджвеем врач был откровеннее.
— Поймите меня правильно, — сказал он юноше, — ваша тетушка может прожить еще долгие годы. Но шок или перенапряжение убьют ее на месте. Миссис Гартер должна вести очень спокойную жизнь. Никаких волнений, никаких переутомлений, не давайте ей уходить в себя, поддерживайте в ней бодрость духа и веру в будущее.
— Веру в будущее… — задумчиво повторил Чарлз. — Вы говорите, нельзя давать ей думать о болезни?
Чарлз был сообразительный юноша, и ему в голову сразу пришла идея, которой он в тот же вечер поделился с теткой. Мысль была гениально проста: купить радиоприемник. Миссис Гартер, уже опечаленная мыслью о лифте, не одобрила намерения племянника, но Чарлз, терпеливый молодой человек, принялся уговаривать тетушку.
— Я не очень-то доверяю всем этим новомодным штукам, — возражала старая леди. — Ведь там же, наверное, электрический ток, правда? Я боюсь, что он вредно на меня подействует…
Чарлз, стараясь быть снисходительным, стал терпеливо разубеждать ее, хоть это было и не просто.
— Что бы ты ни говорил, Чарлз, я все-таки боюсь, — упрямо бормотала старушка. — Ведь на некоторых электричество действует, и довольно сильно. Не зря же у меня болит голова перед грозой!
Но Чарлз проявлял настойчивость.
— Дорогая тетя Мери, — продолжал он наступление, — позвольте мне наконец объяснить вам, что к чему.
Он считал себя специалистом в области радиотехники и поэтому не преминул тут же прочесть тетке целую лекцию об усилителях, волнах, антеннах, передатчиках, о высокой и низкой частоте, модуляциях, конденсаторах. В конце концов старая леди, опасаясь, что утонет в потоке непонятных терминов, которыми сыпал племянник, уступила.
— Дорогая тетя Мери, — с энтузиазмом воскликнул Чарлз, — если мы купим приемник, вы перестанете унывать и размышлять о всяких там болезнях, аде, рае и прочей чепухе. Верно ведь?
Рекомендованный доктором Мейнелом лифт привел к появлению в доме лифтера, что очень огорчило миссис Гартер, ибо ей, воспитанной в духе старых английских традиций, посторонний человек казался еще одним претендентом на старинное столовое серебро.
Почти сразу же после установки лифта появился и радиоприемник. Миссис Гартер стала брезгливо рассматривать этот, по ее мнению, отвратительный предмет — огромный, нескладный ящик с клавишами.
Чарлзу пришлось пустить в ход весь свой энтузиазм и обаяние, чтобы изменить тетушкино отношение к покупке. Нажимая кнопки и красноречиво расхваливая чудо-приемник, он наконец добился того, что неприязнь миссис Гартер сменилась любопытством, а затем и живейшим интересом.
Старая леди обожала Чарлза. Когда-то с ней жила ее племянница, Мириам Гартер, и тетушка намеревалась сделать ее своей наследницей, но Мириам разочаровала старушку. Девушка была нетерпелива, вспыльчива и явно тяготилась обществом престарелой родственницы. Мириам никогда не было дома, она, по словам миссис Гартер, вечно пропадала где-нибудь без стыда и совести. В конце концов она впуталась в историю с молодым человеком, которого тетушка почему-то сразу же невзлюбила. Она отослала Мириам обратно к родителям, и вскоре та вышла замуж за упомянутого молодого человека. С тех пор миссис Гартер ограничила свои отношения с племянницей тем, что на рождество посылала ей носовой платок или вышитую салфетку.
Чарлз на первый взгляд казался полной противоположностью Мириам. Он неизменно выказывал тетке почтительное уважение и с неподдельным интересом слушал ее рассказы о днях далекой юности. Чарлз никогда не раздражался, не вспыхивал, всегда был бодр и весел. По несколько раз на день он неустанно повторял, что она — «просто замечательная, чудная старушка». Возможно, поэтому крайне довольная миссис Гартер написала своему адвокату письмо с просьбой составить новое завещание: почти все свое состояние старая леди оставляет любимому племяннику Чарлзу Риджвею. Когда просьба была выполнена, миссис Гартер, просмотрев и одобрив текст, с удовлетворением подписала завещание.
Покупка радиоприемника еще больше укрепляла ее уверенность в любви племянника — Чарлз давал новое доказательство своей нежной привязанности и искренней заботы. Именно любовь к молодому человеку заставила миссис Гартер в конце концов преодолеть свою неприязнь к «новомодной штучке», и скоро она с удовольствием слушала все передачи подряд.
Примерно через три месяца после того, как в дом принесли приемник, произошло первое странное, необъяснимое и зловещее событие. Чарлз, как почти всегда, проводил вечер в гостях, а миссис Гартер, тоже по обыкновению, — в своем удобном кресле с высокой спинкой. В тот вечер передавали концерт. Знаменитое на весь мир сопрано исполняло популярную английскую балладу. Миссис Гартер слушала внимательно, полуприкрыв глаза и подперев рукой подбородок. Но удовольствие было неожиданно испорчено: вместо ожидаемого припева музыка вдруг оборвалась с пугающей внезапностью и динамик стал извергать какую-то какофонию из треска, писка и морзянки. Но скоро этот шум сменился напряженной, гнетущей тишиной. Еле слышный гул доносился из громкоговорителя. Казалось, где-то далеко работает слабая станция, безуспешно пытающаяся пробиться сквозь толщу эфира при помощи своих маломощных передатчиков.
Потом замер и гул, а вместо него из динамика раздался глухой голос мужчины, говорившего с явным ирландским акцентом.
— Мери, — произнес голос, — ты слышишь меня, Мери? Это я, Патрик. Скоро я приду за тобой… Приготовься, Мери…
И почти сразу вновь зазвучала музыка. Заключительные аккорды все той же известной баллады.
Миссис Гартер застыла, вцепившись руками в подлокотники кресла. Боже праведный! Голос Патрика! Патрик говорил с ней… Конечно же, это галлюцинация. Она, должно быть, задремала на минутку, и все это ей пригрезилось. Старая леди, возможно, впервые в жизни почувствовала приступ страха. Что же говорил голос? Что значит «приготовься, Мери, скоро я приду за тобой»? Предупреждение или предзнаменование? А если галлюцинация — предвестник приближающейся смерти? В конце концов, ей уже много лет и сердце у нее очень слабое…
— Да, это предупреждение, — пробормотала миссис Гартер, с трудом поднимаясь на ноги. — Зря, выходит, я тратилась на лифт…
О случившемся она не сказала ни одной живой душе, но следующие два дня была грустна и задумчива.
А на третий день все повторилось. Снова старая леди была одна в своей комнате и опять во время концерта приемник зловеще умолк. На этот раз голос Патрика звучал как будто из-под земли, но каждое слово буквально врезалось в ее смятенное сознание.
— Это опять я, Патрик, — тихо, но очень отчетливо произнес голос. — Я снова говорю с тобой, Мери… Я приду и возьму тебя с собой… Теперь уже очень, очень скоро, Мери…
И снова щелчок, треск, помехи и сразу же после них — оглушительный грохот джазового оркестра.
Миссис Гартер взглянула на часы. Нет, на сей раз она не спала. И действительно слышала голос Патрика, говорившего с ней. В смятении она стала лихорадочно вспоминать все, что рассказывал ей Чарлз о волнах и электричестве. Племянник в своей лекции упомянул какие-то сверхъестественные явления. Ясно лишь одно: Патрик, без сомнения, говорил с нею и старался подготовить ее к тому, что должно было очень скоро произойти.
Миссис Гартер позвонила служанке.
— Элизабет, — сказала миссис Гартер, когда та появилась в комнате, — ты помнишь, что я тебе говорила? Левый верхний ящик, он заперт, и открыть его можно только длинным ключом с белым брелочком. Там уже все приготовлено.
— Приготовлено, мэм? Что приготовлено?
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! Там все для моих похорон. Кстати, ты сама помогала мне укладывать вещи, так что не прикидывайся!
— Не думайте об этом, мэм! Ради бога, не думайте об этом!
— Рано ли, поздно ли, но это произойдет с каждым, — философски заметила миссис Гартер. — Мне ведь далеко за семьдесят, Элизабет… Ну, ну, не дурачься! Если собираешься реветь, это твое личное дело, но только не здесь, слышишь? Не здесь!
Прижав к глазам платок, Элизабет побрела к двери.
— Старая, глупая, но такая добрая… — пробормотала миссис Гартер. — Интересно, сколько я ей оставила, пятьдесят или сто? Надо бы оставить сто…
Старая леди не стала мучиться, вспоминая, какая сумма указана в завещании против имени Элизабет. Вместо этого она на следующий день написала своему адвокату и попросила прислать ей документ, чтобы еще разок просмотреть его.
В тот же день Чарлз ошарашил тетку странным известием.
— Тетя Мери, — спросил племянник, — скажите, чей это портрет висит у вас в угловой комнате? Я имею в виду того малого с каштановой бородой и бакенбардами.
— Это твой дядя Патрик в молодости, — сухо ответила миссис Гартер.
— О, простите, тетя, я не хотел… Вы понимаете, я как раз думал…
— Что ты думал? — раздраженно осведомилась старая леди.
— Нет-нет, тетушка, ничего, я так просто…
Миссис Гартер не стала настаивать, но через несколько часов возобновила разговор, спросив:
— И все-таки, Чарлз, что заставило тебя задавать все эти вопросы о портрете твоего дяди?
Чарлз удивленно вскинул брови.
— Но я же говорил, тетя! Ничего особенного. Просто какая-то абсурдная фантазия.
— Чарлз! — резко оборвала его старая леди. — Я настаиваю на полной искренности.
— Ну хорошо, тетя, я скажу… Мне кажется, что я его уже видел. Вы понимаете, кого… Этого человека с картины. Вчера я подъезжал на машине к дому, и мне почудилось, будто он выглядывает из окна угловой комнаты. Должно быть, просто свет как-то странно преломился. Элизабет сказала, что комната пустует, и когда я туда вошел, то увидел эту картину на стене. Наверное, я видел ее и раньше и подсознательно запомнил, а потом она всплыла перед глазами в виде человека в окне…
— Ты сказал, в окне угловой комнаты?
— Да, а что? Это имеет какое-нибудь значение?
— Да нет, не имеет… — пробормотала миссис Гартер и почувствовала неприятный холодок под ложечкой: угловая комната когда-то была гардеробной ее покойного супруга.
В тот же вечер, когда Чарлз снова ушел к друзьям, миссис Гартер села слушать приемник, дрожа от нетерпения. Если и в третий раз она услышит таинственный голос, значит, между нею и каким-то другим, незнакомым миром существует загадочная связь. Несмотря на сильное волнение, старая леди почти не удивилась, когда передача оборвалась и после нескольких секунд напряженной тишины из динамика раздался знакомый голос, четко, старательно выговаривая каждое слово:
— Мери, теперь ты готова… Я приду за тобой в пятницу… В пятницу вечером, ровно в половине десятого… Не бойся, будет совсем не больно. Будь мужественна, Мери… И едва голос произнес последние слова, в комнату вновь хлынула крикливая, режущая слух музыка.
Несколько минут миссис Гартер сидела словно парализованная. В глазах у нее потемнело от ужаса. Потом она поднялась, с трудом дошла до своего письменного стола и трясущейся рукой вывела на листке бумаги: «Сегодня, в 9.25 вечера, я ясно слышала голос своего покойного супруга. Этот голос сообщил мне, что вечером следующей пятницы, в 9 часов 30 минут, мой муж придет, чтобы взять меня с собой в загробный мир. Если в указанный день и час я умру, пусть это таинственное обстоятельство станет достоянием гласности, ибо тогда возможность связи с иным миром можно будет считать неопровержимо доказанной. Мери Гартер.»
Миссис Гартер внимательно перечитала написанное, запечатала листок в конверт и надписала адрес. Затем она встала из-за стола и передала письмо вошедшей служанке.
— Элизабет, — сказала старая леди, — если я умру в пятницу вечером, передай этот конверт доктору Мейнелу. — И, видя, что служанка снова собирается протестовать, быстро добавила: — И не спорь, не спорь. Не ты ли всегда говорила, что веришь предчувствиям? Так вот, у меня такое предчувствие. Теперь вот еще что… В завещании я написала, что оставляю тебе 50 фунтов, но теперь хочу оставить сто. Если перед смертью я не смогу заглянуть в банк, то Чарлзу надо будет позаботиться о тебе. И не реви, пожалуйста, — добавила она, заметив заблестевшие в глазах Элизабет слезы.
В тот же день миссис Гартер решила поговорить с племянником.
— Чарлз, — попросила она его, — если со мной что-нибудь случится, позаботься о том, чтобы Элизабет получила 50 фунтов наличными, хорошо?
— А что может случиться? — бодро откликнулся юноша. — Если верить доктору Мейнелу, где-то через 20 лет мы отметим ваш сотый день рождения!
Миссис Гартер благодарно улыбнулась ему и, помолчав несколько секунд, добавила:
— Ты занят в пятницу вечером, Чарлз?
— Меня пригласили на партию в бридж, тетя. Но если вы хотите, я останусь дома.
— Нет-нет, пожалуйста, не надо, мой мальчик! В этот вечер… В этот вечер я хотела бы побыть дома одна.
Чарлз с любопытством посмотрел на тетку, но миссис Гартер больше ничего не сказала.
