Читаем Стоя под радугой онлайн бесплатно

Как героиня этой книги заверяю вас, что все описанные здесь события произошли на самом деле, не сомневайтесь. И хотя персонаж я не главный, скажу вот что: я хозяйка собственного дома, содержу его в чистоте и порядке и исправно плачу по счетам. Я никогда не сидела в тюрьме и, вероятней всего, старше вас, если, конечно, вы еще не стоите одной ногой в могиле, а если стоите, то уж поймете меня наверняка.

Я, конечно, не литературный критик, но люблю книги с началом, середкой и концом, и чтоб еще сюжет какой-никакой имелся, и чтоб местами посмеяться. Не выношу книжек, в которых не поспеваешь за событиями. Могу обещать, что здесь вам не станут втирать докучливую историю в деталях про бедолагу, угодившего в отчаянное положение, но чудесным образом спасшегося, – и опля! – вот он счастлив на веки вечные. По данным на сегодняшнее утро, мозги у меня вроде на месте, чего не скажешь про мозги моей соседки миссис Уотли, воображающей, будто ее внук Тревис до сих пор работает в отделе покрышек в «Сирз», а вовсе не там, откуда в ближайшие пять лет выйдет разве что по амнистии за хорошее поведение. Хотя я не из тех, кто разносит слухи, ни-ни. Что вы, при моей профессии это непозволительно. Верьте или нет, но я еще зарабатываю на хлеб насущный, не пойми зачем, ведь при том количестве налогов, что я платила за свой бизнес, я могла бы сейчас сидеть дома и жить припеваючи на пенсию, но не постриги я кого-нибудь несколько дней, мне пальцы скрючит. К тому же надо следить, как бы родная дочь опять не сожгла кому-нибудь шевелюру (а то ведь пара волосин упадет – и они уж готовы в суд бежать) да чтоб парикмахерскую снова не подпалила. Ну и деньги не помешают. Я ведь так и не расплатилась за свою машину, ту, что расколотил Дуэйн Младший, причем дважды за полгода.

На детей я не рассчитываю, впрочем, это другая история. Энергии во мне прорва, но я не жизнерадостная оптимистка. Нет ничего хуже жизнерадостных стариков. Это неестественно. Угодив в книгу, пусть и не главной героиней, поневоле остановишься и задумаешься. Так что прежде чем отступить в сторонку и дать вам погрузиться в чтение, поделюсь мыслью: жизнь человека зависит от кучи всяких «если», правда? Возьмите, к примеру, мою персону… Что, если бы я померла, рожая Дуэйна Младшего (кстати, может, было бы и к лучшему, учитывая недавние события)? Меня бы тут не было. Но для романа, за который вы вот-вот приметесь, важнее другое: что, если бы Дороти Смит не познакомилась с семейством Отман, исполнителями духовных песнопений? Что, если бы Бетти Рэй Отман не встретила Хэмма Спаркса? А Хэмм Спаркс не оказался бы причастен к махинациям?

Ой, лучше помолчу, ненавижу, когда мне пересказывают сюжет. И один мудрый совет: не берите с меня пример и не лезьте в конец книги. Слишком часто я подобным образом лишала себя удовольствия. Как я уже говорила, в этой книге со мной вы будете редко встречаться, но когда дочитаете – бьюсь об заклад, вас поразит, как здорово я все уладила.

Искренне ваша,

миссис Тот Хутен

P. S. Никогда не берите в мужья пьющего человека.

Почти все, у кого имелась лишняя комната, держали постояльцев. В те времена в городе еще не понастроили отелей да мотелей. Спустя несколько лет откроется «Говард Джонсон», но до тех пор и холостякам, которым требовался уход, и одиноким дамам нужно было где-то жить. И многие почитали своим христианским долгом приютить их, даже если несколько лишних долларов в неделю погоды не делали, а жильцы порой застревали на годы. Мистер Пруэт, холостяк из Кентукки с длинными, тощими ногами, много лет проживал у Хейгудов, – они и забыли, что он им не родня. Переезжал вместе с ними с места на место. Когда же в возрасте семидесяти восьми преставился, на семейной могиле Хейгудов появился камень с надписью:

Первая Северная авеню расположена недалеко от центра города и школы – пешком можно дойти; там-то в основном и сдавались комнаты.

Сейчас у Смитов живет Джимми Хед, повар из кафе «Трамвай»; у Робинсонов по соседству – Беатрис Вудс по прозвищу Слепая Пташка Певчая; дальше по улице семейство Уотли – они пустили мисс Татл, учительницу английского языка в старших классах. Эрнест Кунитц, руководитель школьного оркестра и солист-трубач, квартирует у мисс Альмы, по счастью, туговатой на ухо. Но очень скоро Смиты возьмут еще одного постояльца. И это станет первым звеном в цепи событий, о которых пойдет здесь речь.

Разумеется, пока они пребывают о том в неведении, особенно их десятилетний сын Бобби. Он и его закадычный дружок Монро Ньюберри в эту минуту торчат перед парикмахерской и глазеют на электрический шест, выкрашенный по спирали в красный и белый[1]. Суть игры – дотаращиться до того, что глаза съедутся к переносице, это считается великим достижением. Уж такие в наших краях бытуют развлечения. Или вот еще – не дышать, пока не потеряешь сознание. А еще сигануть с тарзанки в леденющий пруд, прозванный Синим Дьяволом, – вода такая холодная, что когда плюхаешься туда даже в самую жару, то сердце буквально останавливается. И пока карабкаешься на берег, тело уже все онемелое, ног не чувствуешь, а губы синие-синие – отсюда и название пруда. Но мальчишки – народ сумасшедший, вылезут из воды и, даже не согревшись, все в мурашках, снова несутся прыгать.

Некоторые вещи волновали Бобби до самого нутра. Впрочем, жизнь вообще приводила его в восторг. Да в те времена любой провинциальный мальчишка мечтал о свершениях, выпрыгивая по утрам из постели как пробка из бутылки шампанского. Ведь Бобби жил ровно посередке великой мировой державы – поговаривали даже, что величайшей. Мы в честном бою победили Германию и Японию. Мы спасли от гибели Европу, и в том году нас любили все, даже французы. Наши девушки были самыми красивыми в мире, наши мальчики – самыми симпатичными, наши солдаты – самыми храбрыми, а с нашим флагом ни один не мог сравниться по красоте. В те годы казалось, что все жители Земли мечтают стать американцами. И их можно было понять. У нас – Джон Уэйн, Бетти Грэйбл, Микки Маус, Рой Роджерс, Супермен, Дэгвуд и Блонди, Сестры Эндрюс и Капитан Марвел, Бак Роджерс и Ред Райдер, пневматические ружья, «Мальчики Харди», Джи-мен, агенты ФБР, Мисс Америка, сладкая вата. Да при том, что любой человек может стать президентом Соединенных Штатов по достижении совершеннолетия.

Бобби даже сочувствовал всем, кому не повезло здесь родиться. Еще бы, ведь мы изобрели все самое важное в мире. Хот-доги, гамбургеры, американские горки, роликовые коньки, мороженое в стаканчиках, электричество, молочные коктейли, танец джиттербаг, бейсбол, футбол, баскетбол, барбекю, пистолет с пистонами и банановый сплит. А еще кока-колу, орешки в шоколаде, музыкальные автоматы, стиральный порошок «Оксидол», маргарин и атомную бомбу!

Мы были больше, лучше, богаче и сильнее всех в мире и тем не менее играли по правилам и были хорошими людьми. Даже протянули руку и помогли подняться из руин побежденным – Японии и Германии. Разве плохие люди на такое способны? Миссури – родной штат Бобби – дал миру Марка Твена, Уолта Диснея, Джинджер Роджерс, и Всемирную торгово-промышленную выставку в Сент-Луисе, и линкор «Миссури», на борту которого японцы подписали акт о капитуляции, сдавшись генералу Дугласу Макартуру. Да что там японцы, отряд бойскаутов-волчат Бобби под названием «Патруль куропатки» бегал по всему городу, собирая старые автомобильные покрышки, макулатуру, алюминиевые кастрюли и сковородки. Потому-то мы и выиграли войну. И хотя любому мальчишке и без того достаточно причин для гордости, можно добавить, что президент Соединенных Штатов, мистер Гарри С. Трумэн, – урожденный и убежденный миссурианец, а Сент-Луис выиграл последний чемпионат по бейсболу. Даже деревья в тот год тянули макушки, как на параде. По крайней мере, так казалось Бобби.

У него были мать, отец и бабушка, и никто из его знакомых не умер. Только в витринах магазинов он видел фотографии убитых на войне ребят. Бобби и его лучший друг Монро недавно породнились – стали кровными братьями, событие настолько впечатляющее, что всю дорогу домой они молчали. Его старшая сестра, Анна Ли, белокурая голубоглазая красотка, пользовалась популярностью среди ребят постарше, что вечно ошивались вокруг их дома и иногда разрешали ему покидать мяч. Порой Бобби перепадал четвертак от какого-нибудь парня, чтобы он оставил их с Анной Ли наедине на веранде. В 1946 году четвертак означал пакетик поп-корна, билет в кино плюс экскурсия в будку киномеханика – Снуки, сидевший там, никогда не отрывался от книжки Мики Спиллейна. А после кино Бобби шел прямиком в кафе «Трамвай», где их постоялец Джимми жарил для него бургер, если, конечно, бывал не слишком занят.

А то можно было зарулить в аптеку на углу и полистать новые комиксы, потому что Бобби позволялось читать бесплатно, его отец был фармацевтом, и главное не загибать страницы и не закапать их кетчупом. Тельма и Берта Энн, девушки, работающие за стойкой с содовой, считали его симпатягой и могли налить за так стаканчик вишневой колы, а то и коктейля, если повезет. Центр города представлял собой одну длинную улицу, даже при большом желании не заблудишься, а погода круглый год стояла как по заказу. Каждый октябрь, как раз перед Хэллоуином, на небо выкатывала большая рыжая круглая луна. День Благодарения всегда был в меру морозен и хрустящ – как раз чтобы после грандиозного праздничного ужина с индейкой побегать во дворе, поиграть в салки. Снег выпадал раз-два за год, как раз когда Бооби хотелось прогулять школу.

А потом наступала весна – с кузнечиками, лягушками и заново народившимися листочками на деревьях, а за нею лето, когда можно спать на открытой веранде, рыбачить, нырять с вышки в городском бассейне, а Четвертого июля, после всех шутих, вертячек и бенгальских огней, появлялись светлячки и сине-зеленые майские жуки – чтобы продлить эту светящуюся ночь.