Читаем Стихотворения онлайн бесплатно


Стихотворения

ЗИЛО́В, Лев Николаевич (27.X.1883, с. Вербилки Моск. губ., - 24.I.1937, Москва) — рус. сов. писатель. Печататься начал в 1904. Первый сб. стихов З., в осн. пейзажная лирика, вышел в 1908, следующий в 1911. В 1912 опубл. поэму «Дед». После революции выпустил ряд сб-ков, содержащих зарисовки гл. обр. послереволюц. быта: «Ворона в трубе» (1924), «Рассказы на ходу» (1925), «Подпольные жители» (1930) и др. (два последние под псевд. Гавриков). Написал для детей в стихах и прозе свыше пятидесяти книжек, раскрывающих природу вещей и явлений («Май и Октябрина», 1924, «Миллионный Ленин», 1926, «Загадки-складки», 1927, и др.). Опубл. также рассказы из жизни Л. Н. Толстого и А. С. Пушкина: «Новеллы о Толстом» (1934, предисл. М. Цявловского, 2 изд., 1937); «Возвращенный Пушкин» (1938, посмертно).

Серия: Библиотека поэта и поэзии

Лев Николаевич Зилов

Поэзия
<p>Зилов Л.Н</p><p>СТИХОТВОРЕНИЯ</p><p>ПРЕДИСЛОВИЕ</p>

Лев Николаевич Зилов родился в 1883 году в с. Вербилки Московской губернии, рядом с родовым имением Зиловых на реке Дубне. Его отец — столбовой дворянин, помещик.

Мать — урожденная Гарднер, из новых русских потомственных дворян шотландского происхождения, владелица фарфоровой фабрики в посёлке Вербилки под Москвой.

В 1913 году Лев Николаевич окончил юридический факультет Московского университета.

Печататься начал с 1904 г. и к концу первой мировой войны занял прочное положение в блестящем литературном мире России. Печатался в «толстых журналах» — «Русская мысль», «Вестник Европы», «Путь».

По политическим взглядам вначале был близок к социал-революционерам, затем к толстовцам.

До революции опубликовал два сборника стихов и поэму «Дед». Поэзия Зилова отрицательно оценивалась Н.С.Гумилёвым и положительно — И.А.Буниным.

Революция прекратила нормальную жизнь и работу. С женой Наташей (урожденной фон Бюхольд) и тремя детьми Лев Николаевич пережил её в Ставрополе на Волге (теперь г. Тольятти).

Власть в городе много раз менялась. При каждой победе большевиков подвергался аресту.

Чудом избежал расстрела после разгрома крестьянского восстания и пережил голод 1921 года.

С окончанием гражданской войны семья перебралась в Иваново-Вознесенск, а затем в Москву.

Лев Николаевич удочерил оставшуюся круглой сиротой родственницу Надежду Зилову.

Чтобы содержать семью, он сотрудничал в газетах и работал в области детской и исторической литературы (сборники рассказов о Толстом и Пушкине).

Лев Николаевич не успел развернуть свой талант. Содержание большой семьи из шести человек отнимало все силы. Нужно было обеспечить крышу над головой, так как домá семьи были экспроприированы. Семья жила на Соломенной сторожке, Пречистенке, Благуше, и наконец через Союз писателей удалось получить квартиру в трущобном районе Москвы «Марьина роща».

Профессиональных связей почти не поддерживал, за исключением дружбы с Б.А.Пильняком.

После ареста Пильняка тучи над головой Льва Николаевича сгустились. Печататься стало невозможно, постоянной работы не было. Смерть от воспаления лёгких 25 января 1937 г., вероятно, спасла его от сталинских лагерей, а возможно и от расстрела.

Лев Николаевич отличался исключительной порядочностью, добротой и скромностью.

В годы революции при сменах власти он многих спас от расстрела. Говорил: «Дворянство — это не привилегии, а обязанности». В семье сохранился футляр от первого тома собрания сочинений А.С.Пушкина, подаренный Львом Николаевичем дочери Ирине Львовне Семевской, с надписью:

Ты просишь надписи моейНа неожиданном подарке —Как  Пушкин до конца сумейБыть юной, радостной и яркой.И, как отец твой, удержатьСумей перо благочестиво,Чтоб даже лист не замарать,Стихами гения счастливый.

Мы, конечно, не литературоведы, но поэзия в самые страшные годы революции и мировых войн составляла сущность жизни нашей семьи. Семья потеряла все имущество, но сохранила часть библиотеки. Русских поэтов девятнадцатого — начала двадцатого веков мы хорошо знали с детства. Позволим себе заметить, что, кажется, ни у одного из русских поэтов этого периода тема семейных ценностей не выражена так сильно, удачно, как у Л.Н. Зилова.

Примечания:

Н.З.- жена поэта Наталия Зилова. Лютя — старшая дочь Анна Львовна.

Ляля — младшая дочь Ирина Львовна.

Стихотворение «У камина» описывает самоубийство дяди поэта с материнской стороны.

Корешево — имение бабушки поэта с материнской стороны.

Дополнительные биографические сведения можно найти в исследованиях З.И. Поздеевой

(Зов родной земли, 1999, М., Изд-во ИКАР); Л.А. Фатуевой (Усадебный мир Гарднеров и Зиловых.

В сб. Русская усадьба, вып. 12(28), М., Изд-во Жираф 2006, сс. 385 — 451) и

Н.И. Толстой (Собрание сочинений С.Н. Толстого, т. V, ч. II, Толстая Н.И. Вокруг С.Н. Толстого,

М., Изд-во ДЕКО, 2008).

Подборка стихотворений Льва Николаевича Зилова выполнена внуками поэта

А.А. Зиловым и Ф.Н.Семевским.

Стихи приведены к современной грамматике Н.Н. Зиловой.

<p>ЗЛАТ РУЧЕЙ</p>У опушки, под ветвями,Пять ключей.Бьётся, вьётся меж корнямиЗлат ручей.Родился с зарёй румянойПервый ключ.Вздрогнул гладью многограннойВ мгле зыбуч.Родился под полднем душнымКлюч второй.Раззолочен, вспенен, вскруженДня игрой.Родился в тиши вечеренТретий ключ.Мглист, глубок, огнисто-чёренИ колюч.Родился под ночью звёзднойКлюч четвёрт.В нём забился звёздной бездныХоровод.Ранним утром тихо вскрылсяПятый ключ.С тихим светом обручилсяТих, певуч.И слились, раздвинув корни,Пять ключей.И родился с солнцем горнимЗлат ручей.

1908 г.

<p>ЛЮТЯ</p>У нашей девочки две ручки, два глазкаИ целых двадцать пальчиков.Она обёрнута не крепко, а слегкаВ пять чистых покрывальчиков.Она из вечности пришла в весёлый деньИ вечность криком встретилаОт крыльев хаоса дрожит над нею теньИ родинкой отметила.Она ещё себя для жизни не нашла,Водя слепыми глазками.Над ней ещё висит дожизненная мглаС таинственными сказками.Она ещё мечта, она ещё любовь,В плоти неизъяснимая.И бьётся ль сердце в ней, и льётся ли в ней кровьИ наша ль ты любимая?

1908 г.

<p>БОЖЕНЬКА</p>По хрустальным лесенкам,Светлыми дорожками,Ангелочки бегаютМаленькими ножками.Им кивают веселоРозы бирюзовые,К ним летят, торопятсяБабочки пунцовые.Где поют под веткамиПтички звонко песенки,Их встречает БоженькаНа последней лесенке.Боженька весь беленький,С седенькими бровками.Платьице застёгнутоБожьими коровками.Упираясь в лесенкуПалочкой-подпорочкой,Кормит он воробушковТёплой, вкусной корочкой.Подбегают ангелыИ целуют ноженькиСвоего любимогоБеленького Боженьки.И даёт им БоженькаЗолотые ломики,Отсылает ангеловВ голубые домики.Чтоб колоть-раскалыватьКамни серебристыеИ из них устраиватьЗвёздочки лучистые.Ночью выйдут ангелыБыстро сеять звёздочкиПо небу стемневшемуВ чёрные бороздочки.

1908 г.

<p>СНЕГ</p>Молча падал ночью и на утро слабоВсё покрыл собою, дымкой голубою,Снеговой навет.Словно кто-то тихий проходил землёюИ забыл случайно этот, полный тайны,Непонятный след.Строгие берёзы в светлой, снежной хвое,Призрачно белея, двинуться не смея,Потянулись в даль.В лишаях от снега чёрная дорогаИз дали туманной шлёт мне отклик странный,Странную печаль.Хочется по снегу чёткими следамиТихо, одиноко в даль идти глубоко.Далеко уйти!И глядишь сквозь дымку меж рядов деревьевС радостной тревогой, вызванной дорогойДальнего пути.

1908 г.

<p>ЧАЩА</p>Чаща, днём прогретая,От смолы душна;Знойными просветамиГлушь обнажена.Рыщет остроухаяМеж кустами рысь.Вопли выпи, ухая,С топи донеслись.Торф блестящий в ельникеВяжет рыжий мох;В смутном можжевельникеСкрыт звериный лог.Чёрными провалами,Промышляя снедь,Тяжко ветроваламиЛазает медведь.

1908 г.

<p>В СТАРОМ ДОМЕ</p>Засветили лампу в зале,Накрывают стол в столовой,Что-то в кухне жарить стали,Дверь закрыли — скрали слово.Сели шумно у рояля,Заплелись в узоры звуки,Чуть скрипит нажим педаля,Ищут слепо клавиш звуки.В-вах! Зевота из гостиной,Там пасьянс, чулков вязанье,Чей-то шёпот длинный-длинныйИ, сквозь шёпот, восклицанья.Чу! — кричат часы-кукушка,Мопс ползёт, скрипя когтями…Вдруг залаял. «Мушка! Мушка!»— Барин, как битки? С груздями? —

1908 г.

<p>РОЯЛЬ</p>Рояль старомодный, в опале,Расстроенный, пылью забитый,С обломанной ножкой педалиИ с крышкой разбитой.Как странно сквозь смеха раскатыИ речи горячего спора,Вздохнули аккорды сонаты,Как слово укора.И струны тоскливо и больно,Вдруг вздрогнув, скорей замолчали.Как будто сказали невольноО чьей-то печали.

1908 г.

<p>В КОРЕШЕВЕ</p>В полумгле, таясь, белеют сторы,Шелестят страницы старых нот,Звоны струн заводят разговорыИ «мур-мур» поёт на кресле кот.Погоди, накроют стол в столовой,И, вздохнув, закроется рояль;Подплывёт к столу халат лиловый,Самовар закружит пар в спираль.За стеклом фарфор — знакомые модели,У камина вышитый экран,В хрустале застыли мирабели,Сдобный хлеб заботливо румян.Бой часов — далёкий звон удара,Ветер бьёт в оконный переплёт…Тёмный зал ждёт Грига и Годара,И «мур-мур» поёт на кресле кот.<p>ПУШКА</p>Он хотел дойти до тёти,Ей похвастаться игрушкой,Видит — правдашный солдатикС настоящей чёрной пушкой.Подбежал он, крикнул: «дядя!Как её ты зажигаешь?Ты привёз её нарочно,Или маленьких пугаешь?…»………………………Не видали вы ребёнкаВ белой шапке, с погремушкой?Он хотел дойти до тёти,Ей похвастаться игрушкой!?

1905 г.

<p>ХОХОЧЕТ МУЗЫКА</p>Идут ряды солдат. Тяжёлым, частым эхомУдары слитых ног по площади звучат.Хохочет музыка, хохочет медным смехом —Исчадье ярких труб, она ведёт солдат!Размерно дышет грудь, размерно ходят губы,Застыло, помертвев, холодное лицо.И только бьют ступни и резко воют трубы,И солнце вьёт, дымясь, морозное кольцо.Под лоскутом сукна, сжимаясь, сердце бьётся.Оно болит, болит… Тоской напоено!Исходит муками! А музыка смеётся,И скоро брызнет вновь кровавое вино.Коснулось солнце труб багровыми лучами,И трубы вспыхнули; и, уходя назад,Колеблятся штыки железыми свечами…Хохочет музыка. Идут ряды солдат.

Не позднее 1908 г.

<p>ЧЁРНОЕ ОЗЕРО</p>

Похожие книги

Другие книги Лев Николаевич Зилов