Читаем Стихотворения онлайн бесплатно

Стихотворения

Юрий Викторович Казарин родился в 1955 году в Екатеринбурге. Работал на Уралмашзаводе, служил на Северном флоте. Окончил филологический факультет УрГУ. Автор нескольких книг стихотворений, научной прозы, эссеистики и толково-идеографических словарей (в соавт.). Стихотворения публиковались в российской и зарубежной литературной периодике. Доктор филологических наук, профессор УрФУ. Живёт в деревне Каменка на реке Чусовой. В издательстве «Русский Гулливер» выходили книги стихотворений Юрия Казарина «Каменские элегии» (2012) и «Глина» (2014), а также сборник статей, очерков и эссе «Культура поэзии» (2013).

Юрий Казарин

Проза / Проза прочее / Современная русская литература

Юрий КазаринСтихотворенияКаменские элегииИз первой книги«Ворохнётся в окне ветка…»Ворохнётся в окне ветка.Я бываю с тобой редкона земле. Чаще в дереве, в небея брожу, позабыв о хлебе,о себе, о погоде, илипропадаю в речном иле,сквозь высокую воду пройдябез дождя.Потеряю в паденье лицо, руки,стану частью твоей округи,на окне твоём отпечаткипальцев выставлю в Рождество:тополь в инее, как в перчатке,если палкой не бить его…«Неба всё больше, мало…»Неба всё больше, малосуши осталось, тверди.Жизнь наконец совпалас тем, что коснётся смерти.Снег и земля друг другу —в лоб, в мозжечок метели:кажется, что по кругу,в сердце – на самом деле.Все-таки скорость взгляда —это не скорость птицы,а намерзанье садана острие ресницы.Медленный взгляд оттуда,где умирают звуки,где происходит чудопрямо из этой муки.«На читку воздуха едва ли…»

Е.

На читку воздуха едва лимне хватит этих смертных уст:откроешь фолиант рояля —он пыльной музыкою пуст.Он как раскрытое жилище,чердак, где плакала метла,как снегопад и пепелище,не выгоревшее дотла.Как дом, не купленный в деревне,где ночью рвутся проводас душой, готовой к переменене мест, а места навсегда.«В пепельнице окурок…»В пепельнице окурок,в небе кусок луны.Тысячу слов, придурок,вытянешь из стены.Спи, говорю, покудасчастья на свете нет:мучает этот свет.значит, иное чудо«Отвернувшись к стене…»

Л. К.

Отвернувшись к стене,чтобы прямо сказать стране:ненавижу тебя, но неумирай, оставайся во мне,словно небо, растущее внепонимания неба; в винене тони, не куражься в огнестужи, ужаса и, к стене,но с другой стороны – в окне —отвернувшись, прижмись ко мне.«Глазам хватает неба и земли…»

В. Б.

Глазам хватает неба и земли:посмотришь вдаль – и плачешь там, в дали.Прошли по берегу коровы,оставив в пёстрой наготесебя гравюрой на воде:вода из неба гнёт подковыдля первых заморозков, гдеопавших волн сухая лепкауже идет секунды три,и пахнет снег, как божья кепка,наверно, пахнет изнутри.«Утки летят на восток…»Утки летят на восток,изображая кусоквремени, наискосокот бесконечного света,озера, ока, поэта,выстрелившего из летаосени в правый висок.Уток, наверно, с пяток,а присмотреться – четыревыгнулись, как локотокмузы, которая в срокдержит последний урокна леденеющей лире…«Дурачок, дурачок…»Дурачок, дурачок,отпусти домой зрачокс неба семидонного,людям похоронного,или неба сродного,для любви пригодного,неба золотого,как большое словос буковкой бу-бу,с молнией во лбуда с душой-обузой,с птичкой белопузой —ласточка пять разпоцелует глаз,ясный, бестолковый,к темноте готовый,коли белый светсъели на обед…«Сухая гроза – что в завязке алкаш…»Сухая гроза – что в завязке алкаш.С утра обезвожены поры позора.Рыданье подробно, как горный пейзаж,увязший в кириллице, где карандаш,себя истирая в леса и озёра,иную грозу помещает в шалашна вечную вязку то мысли, то взора —в безумие неба, в морщины узораи в глухонемое мычание хора,когда за слезу всё на свете отдашь.«Птицы – в прошлое, в лето, на юг…»Птицы – в прошлое, в лето, на юг,а листва, отбиваясь от руки ветвей, на единственный круготрывается перед ночлегоммежду голой землёю и снегом.В лёгком солнце замешкался дрозд —взятки глаз ослепительно гладки,и дыханья шальные лошадкираспускают по воздуху хвост.По ночам выпадают осадкив виде звёзд…«Деревня дымом в смерть заехала…»Деревня дымом в смерть заехала,где, снежный хлебушек кроша,мерцает бездна, словно зеркало,когда в него глядит душа.Где иней звёзд ерошит брови,в глазах закрытых карта кровиво тьме с небесной совпадет —никто сегодня не умрёт…Никто сегодня не умрёт.«О, Господи, не умирай…»О, Господи, не умирайсвоих животных и растенийи не вперяй без потрясенийтяжёлый, нежный ад осеннийв мерцающий и мёртвый рай.«Чтобы вырезать дудку из ветки в лесу…»Чтобы вырезать дудку из ветки в лесу,нужен мальчик-заика и ножик,и река, и чтоб небо щипало в носу,и пыхтел под рябинами ёжик.Скоро дождик равнине вернёт высоту,в одуванчике высохнет ватка.После ивовой дудочки горько во рту,после ивовой музыки сладко.«Уже зима вбивает в землю гвозди…»Уже зима вбивает в землю гвоздии сердце из небесной полыньивздымает, как рябиновые гроздинад пустотой. О, ягоды мои!..Жемчужный лёд растёт с ветвей – без створок,бесстыжий свой показывая стыд.Мне снится море. И оно шумитв моей земле, где ночь и минус сорок.И Млечный путь себя сгущает в тв'oрог,или в твор'oг, как Иов говорит.«Взгляд остановлен птицей…»Взгляд остановлен птицей.Господи, стрекоза…Небо кольнёшь ресницей —Что это? Чья слеза?Вечность – простое чудо:видишь меня, вода?Скоро и мы оттудабудем смотреть сюда.«Сорока на столбе…»Сорока на столбе.Ну что ещё тебесказать, когда в окошкосмотрю: вот куст, вот кошка.Как время вдоль водыто пятится, то длится.Вот человек, вот птицаи на воде следы.И, как заведено,скользит с небес пшенопо лунному осколкуиз рук – из первых, ноневидимых, посколькукончается окно.«У куницы…»У куницыкороткие ресницы,как у кошки,а ещё блошки,чтобы почесатьукушенное место, а потом, матьтвою за лапку,взяв себя в охапку —спатьи в себе свои сны обнимать:сломанную охотничью лыжу,на реке ледяную грыжу —прорубь, над рекою крышупрозрачную – видно рыбку,она держит себя, как скрипку,упирается в глубину,исполняя во сне улыбкуи крещенскую тишину.«Деревня пустила…»Деревня пустилабелые корни в небо.Знать, замесилаквашню для стряпни и хлеба.Принюхивается небостужей, звездой железнойк жизни над бездной…«Проснёшься ночью – света нет…»Проснёшься ночью – света нети не было его,как будто это новый свет,иное вещество.Всё исковеркано ледком —красивое зато,как будто кто-то босикомходил. Я знаю, кто…«Почти отмучившись, отмучив…»Почти отмучившись, отмучивночь, косоглазую от слёз,проснусь и вспомню: снился Тютчев,и – сажа белая берёз.Тряхнёт скворец, с бесстрастным глазом,плечистым пушкинским плащом:кто долгим прошлым был наказан,тот будет будущим прощён.Душа отбрасывает тело,как дым отбрасывает теньмежду луной и светом белымв его смертельную сирень.«Земное притяжение с ума…»Земное притяжение с умаменя сведёт, наверно, после жизни,когда в слезах закончится зимав моей теплеющей отчизне.Ты топишь печь и плачешь. И нигдене находясь, я вижу, как со стономосина разгорается в дожде,пылая в зеркале оконном.«Ты легко поднимешь руку…»Ты легко поднимешь рукуна прощанье, чтоб рассечьмир на полную разлукуи на внутреннюю речь.Беспризорник бьёт небольнов створ небесного окна,и звенит в мяче футбольномангельская тишина.И опущенную рукудождевая ищет нить,чтобы музыку и мукунавсегда соединить.«Собака плавает в пруду…»Собака плавает в пруду.Я что-то спички не найду.Вот сигареты, пальцы, губы,вот берег, лес, плотина, срубы,вот неба с ласточкой торец,и с чёрной удочкой отецстоит над прудом и в прудуне отражается, покудаплывёт собака ниоткуда.А спички – вот, и это – чудов две тысячи восьмом году.«Поговоришь с водой…»Поговоришь с водой,вернее – помолчишь.И чёрно-золотойкачается камыш.И чёрно-золотой,как божьи брови, шмельпод страшной высотойнесет виолончель.«Режет глаза в окошке…»