Читаем Стихотворения онлайн бесплатно
Месяц, месяц, свети
В час ночной на пути,
Между туч мне блести:
Ветер, ветер, свисти
И валы подымай!
Там, в далекой стране,
Там, при томной луне,
Там, в ночной тишине,
Слезы льют обо мне, -
О, корабль, поспешай!
Волны, волны, дружней,
Волны, волны, скорей,
Волны, волны, быстрей,
Меня мчите живей
На свидание с ней.
Одинока, грустна,
Там сидит у окна:
Мною дума полна,
Она любит меня
Всей душою своей.
Ах! За сердце твое
Все блаженство мое,
Все земное житье
И все счастье свое -
Все отдам тебе я!
Ах! Когда б мог прижать
И тобой лишь дышать,
И в любви утопать,
И от сердца сказать:
Ты навеки моя!
(1841-1843)
"Когда ты, склонясь над роялью…"
Когда ты, склонясь над роялью,
До клавишей звонких небрежно
Дотронешься ручкою нежной,
И взор твой нальется печалью.
И тихие, тихие звуки
Мне на душу канут, что слезы,
Волшебны, как девичьи грезы,
Печальны, как слово разлуки, -
То жаль мне бывает печали
И грусти моей мимолетной;
Теперь ты грустишь безотчетно -
Всегда ли так будет, всегда ли?
Когда ж пламя юности жарко
По щекам твоим разольется,
И грудь, как волна, колыхнется,
И глазки засветятся ярко,
И быстро забегают руки,
И звуков веселые волны
Польются, мелодии полны, -
Мне жаль, что так веселы звуки.
Мне жаль, что ты так предаешься
Веселью, забыв о печали:
Мне кажется все, что едва ли
Ты так еще раз улыбнешься…
(1844)
"Не знаю, отчего так грустно мне при ней…"
Не знаю, отчего так грустно мне при ней?
Я не влюблен в нее: кто любит, тот тоскует,
Он болен, изнурен любовию своей.
Он день и ночь в огне - он плачет и ревнует…
Я не влюблен… при ней бывает грустно мне -
И только… Отчего - не знаю. Оттого ли,
Что дума и у ней такой же просит воли,
Что сердце и у ней в таком же дремлет сне?
Иль от предчувствия, что некогда напрасно,
Но пылко мне ее придется полюбить?
Бог весть! А полюбить я не хотел бы страстно:
Мне лучше нравится - по-своему грустить.
Взгляните, вот она: небрежно локон вьется,
Спокойно дышит грудь, ясна лазурь очей -
Она так хороша, так весело смеется…
Не знаю, отчего так грустно мне при ней?
(1844)
Беги ее… Чего ты ждешь от ней?
Участия, сочувствия, быть может?
Зачем же мысль о ней тебя тревожит?
Зачем с нее не сводишь ты очей?
Любви ты ждешь, хоть сам еще не любишь.
Не правда ли?.. Но знаешь: может быть,
Тебе придется страстно полюбить -
Тогда себя погубишь ты, погубишь…
Взгляни, как эта ручка холодна,
Как сжаты эти губы, что за горе
Искусно скрыто в этом светлом взоре…
Ты видишь, как грустна она, бледна…
Беги ее: она любила страстно
И любит страстно самое себя,
И, как Нарцис, терзается напрасно,
И, как Нарцис, увянет, все любя…
Не осуждай: давно, почти дитятей,
Она душой и мыслью стала жить;
Она искала родственных объятий:
Хотелось ей кого-нибудь любить…
Но не с кем было сердцем породниться,
Но не с кем было чувством поделиться,
Но некому надежды передать,
Девичьи сны и грезы рассказать.
И показалось ей, что нет на свете
Любви - одно притворство; нет людей -
Все - дети, все - бессмысленные дети,
Без сердца, без возвышенных страстей.
И поняла она, что без привета
Увянуть ей, как ландышу в глуши,
И что на голос пламенной души
Ни от кого не будет ей ответа.
И только богу ведомо, как ей
Подчас бывало тяжело и больно…
И стала презирать она людей
И веру в них утрачивать невольно.
Науку жизни зная наизусть,
Таит она презрение и грусть,
И - верь - не изменят ни разговоры
Ни беглая улыбка ей, ни взоры.
Но с каждым днем в душе ее сильней
И доброты и правой злобы битва…
И не спасет ее от бед молитва…
Беги ее, но… пожалей о ней.
(Елене Григорьевне Полянской)
Мечтой любимой, думою избранной
Вы часто переноситесь на юг;
Вам холодно на родине туманной -
Вас здесь томит мучительный недуг,
И вас на берег свой обетованный
Италия манит к себе, как друг,
И снятся вам летучие гондолы,
И слышатся напевы баркароллы.
Италия, любимица богов,
Владычица развенчанная мира!
Замолк победный крик твоих орлов,
И с плеч твоих скатилася порфира,
И не гремят мечи твоих сынов;
Но все тебя поет и славит лира,
Все рвется в небеса твоя душа,
Все хороша ты, дивно хороша!
Попрежнему тебя волна лелеет,
Попрежнему цветут твои цветы,
Попрежнему любовью воздух веет,
Попрежнему с лазурной высоты
Тебя лобзаньем страстным солнце греет:
Все та же ты, и вечно та же ты -
В венке из роз, с улыбкой молодою…
И что же наша Русь перед тобою?
В зиму у нас туманы, снег, мороз;
В весну и в осень - дождик непрерывный;
А летом - зелень бледная берез,
Кой-где трава, цветочки… Климат дивный:
Порою задыхаешься без гроз,
Порою мерзнешь…
Ветер заунывный
Поет все ту же песню с давних пор:
Ему у нас раздолье и простор…
Иные любят (впрочем, ведь иные(,
Иные любят ветра грустный стон,
Степей раздолье, глыбы снеговые,
Лесов дремучих непробудный сон,
Метели наши, вьюги завивные,
Уныло-мерный колокола звон,
Родной мороз, да тройку удалую,
Да песню, молодецки-заливную.
Но что за вкус! Что это за народ!
Порой у нас бывают чудны ночи:
Прозрачен, необъятен небосвод,
А белый снег на поле, что есть мочи,
Мороз тяжелым молотом кует,
И смотрят неба пламенные очи
Так пристально, что думы в небеса
Летят невольно, как зарей роса.
Но то ли ночь Италии прекрасной!
Все тихо; рощи пальмовые спят;
Вдали чуть слышен лепет моря страстный -
С цветов струится тонкий аромат.
Купается в лазури месяц ясный;
И вот звучат, стихают, вновь звучат
Октавы вдохновенного Торквато…
Любил и я Италию когда - то.
Любил и я перелетать мечтой
На берега Италии святые;
Но не гондолы с песнею живой,
Не небеса, не волны голубые,
Не Рим и Капитолий вековой,
Не Этна и Везувий огневые,
Не Апеннинов дикая гряда
Влекли меня в Италию тогда.
В тот миг, когда из нравственных пеленок
Душа освободится навсегда,
Когда, как в клетке запертый орленок,
В груди забьется сердце, и когда
Природа нам шепнет: "Ты не ребенок", -
В тот миг я полюбил… Прошли года,
А и теперь осталось в сердце что - то,
В чем не могу я дать себе отчета.
Я с нею никогда не говорил,
Но я искал повсюду с нею встречи,
Бледнея и дрожа, за ней следил,
Ее движенья, взгляд, улыбку, речи
Я жадно, я внимательно ловил,
А после убегал от всех далече,
Ее в мечтах себе я представлял,
Грустил, вздыхал, томился, ревновал.
Не рассказать, что делалось со мною.
Не описать волшебной красоты…
С весенним солнцем, с розовой зарею,
С слезой небес, упавшей на цветы,
С лучом луны, с вечернею хзвездою
В моих мечтах слились ее черты…
Я помню только светлое виденье -
Мой идеал, - отраду и мученье.
…
Но я недолго любовался ею:
В Италию уехала она -
И я мечтой послушною моею
Перелетел на юг. Отчуждена
Была от мира мысль моя: пред нею
Была повсюду чудная страна,
И издали мой призрак неизбежный
Манил меня улыбкой грустно-нежной.
И долго этот бред томил меня,
И долго-долго я не знал покою:
В тиши ночей, в докучном шуме дня
Знакомый образ был передо мною;
Да и теперь, порой, невольно я
Перенесусь в Италию мечтою -
И южный зной в лицо повеет мне,
И кровь кипит, и голова в огне.
Но быстро это чувство пронесется -
И снова я на Родине святой;
И сердце так легко, так ровно бьется:
Родная песня льется надо мной…
Как верный друг, мне холод к сердцу жмется…
Играет ручка с русою косой, -
И блещут очи темноголубые,
Задумчивы, как небеса родные.
Москва, 1844
(С. Г. Полянской)
В альбомы пишут все обыкновенно
Для памяти. Чего забыть нельзя?
Все боле или менее забвенно.
Писать в альбомы ненавижу я,
Но вам пишу и даже-откровенно.
Не знаю я - вы поняли ль меня?
А я, хоть вас еще недавно знаю,
Поверьте мне, вас очень понимаю.
Мне говорили многое о вас:
Я слушал все, внимательно-покорен:
Народа глас, известно, божий глас!
Но слишком любопытен был и вздорен,
И несогласен этот весь рассказ;
Притом же белый цвет всегда так черен:
Я захотел поближе посмотреть -
О чем так стоит спорить и шуметь?
Я познакомился - вы были мне соседка.
Я захотел понять вас, но труды
Мои все пропадали, хоть нередко
Я нападал на свежие следы.
Сначала думал я, что вы кокетка,
Потом, что вы уж чересчур горда;
Теперь узнал: вы заняты собою,
Но девушка с рассудком и душою.
И нравитесь вы мне, но не за то,
Что вы любезны, хороши собою:
Меня не привлечет к себе никто
Уменьем говорить и красотою,
Хорошенькое личико - ничто,
Когда нет искры чувства за душою,
А женский ум - простите ль вы меня? -
Почти всегда - пустая болтовня.
Но вы мне нравитесь, как исключенье
Из женщин, именно за то, что вы
Умели обуздать в себе стремленье
И пылкость чувств работой головы,
За то, что есть и в вас пренебреженье
К понятьям света, говору молвы,
Что вам доступны таинства искусства,
Понятен голос истины и чувства.
За это я люблю вас и всегда
Любить и помнить буду вас за это.
Кто знает? может быть - пройдут года, -
Вас отравит собой дыханье света,
И много вы изменитесь тогда,
И все, чем ваша грудь была согрета,
Придется вам покинуть и забыть;
Но я сказал, что буду вас любить…
Любить за прежнее былое… много
Я вам обязан… несколько минут
Идем мы вместе жизненной дорогой,
Но с вами версты поскорей бегут.
Я не считаю их: ведь, слава богу,
Куда-нибудь они да приведут, -
И все равно мне - дольше иль скорее…
А все-таки мне с вами веселее!
Другая приняла слова мои
За чистое любовное признанье,
Но вам не нужно объяснять любви,
Но с вами мне не нужно оправданье.
Попутчики пока мы на пути,
И разойдемся, лишь воспоминанье
Останется о том, кто шел со мной
Тогда-то вот, дорогою одной.
И то навряд: - свое возьмет забвенье
Забудете меня вы… Впрочем, я
И не прошу вас - сделать одолженье
И вспомнить обо мне: ведь вам нельзя
Мне уделить хотя одно мгновенье…
Мне одному?.. Вы поняли меня?
Конечно, да: - вы тоже прихотливы
И сами, как и я, самолюбивы…
(1844)
Уж полночь на дворе… Еще два - три мгновенья, -
И отживающий навеки отживет
И канет в прошлое - в ту вечность без движенья…
Как грустно без тебя встречать мне новый год…
Но, друг далекий мой, ты знаешь, что с тобою
Всегда соединен я верною мечтою:
Под обаянием ее могучих чар,
Надеждой сладкою свидания волнуем,
Я слышу бой часов, и каждый их удар
Тебе передаю горячим поцелуем.
(1844)
Во сыром бору сосна стоит, растет;
Во чистом поле метель гудит, поет;
Над землею тучи серые шатром;
На земле снега пушистые ковром;
Вьюга; холод, но печальная сосна
Неизменна, как весною, зелена.
Возвратится ли веселая весна,
Пробудится ли природа ото сна,
Прояснеют, улыбнутся небеса,
В листья нежные оденутся леса,
Заблестит сквозь зелень ландыш серебром,
Засинеют незабудки над ручьем,
Встанет солнце с неба чистого светлей,
И зальется звонкой трелью соловей -
Все попрежнему печальна, зелена,
Думу думает тяжелую сосна.
Грустно, тяжко ей, раскидистой, расти:
Все цветет, а ей одной лишь не цвести!
Собирая иглы острые свои,
Хочет в землю глубоко она уйти,
Иль сорвавшися с извилистых корней,
В небо взвихриться метелью из ветвей.
Да крепка земля, далеки небеса -
И стоит она, угрюмая краса,
И весною и зимою зелена,
И зимою и весною холодна…
Тяжело сосной печальною расти,
Не меняться никогда и не цвести,
Равнодушным быть и к счастью и к беде,
Но судьбою быть прикованной к земле,
Быть бессильным - превратится в бренный прах
Или вихрем разыграться в небесах.
(1845)
(посвящается Надежде Дмитриевне Половцевой)
Желали вы, - и я вам обещал
Препроводить слияние посланья
С идиллией - не то, чтоб пастораль,
А так стихи… Приличного названья
Пока еще я к ним не подобрал;
Но входят в них мечты, воспоминанья,
Намеки, грусть, природа при луне, -
Короче, все, что нужно вам и мне.
Вот вам стихи, как следует, с скандовкой
И с рифмами, надеюсь прочитать
Вам лично я с приличной обстановкой:
Весенний день начнет уж догорать,
И вы, склонясь ленивою головкой,
Задумчиво мне будете внимать…
Кто первый роль не выдержит - не знаю:
Увидим там… Теперь я начинаю.
Они прошли, прошли, былые дни
Спокойствия вдали от шума света!
Когда ж опять вернутся к нам они?
Конечно, мы дождемся снова лета
И двадцати трех градусов в тени,
Но эта лень, невозмутимость эта -
Не вериться, что вновь когда - нибудь
Мы усладим ей жизненный наш путь.
Я восставал на жизнь тех домоседов -
Помещиков, которые, как ай
В своем дупле, в углу отцов и дедов
Сидят весь век, чем их не вызывай.
Теперь их лень я понял… Грибоедов
Давно сказал: "деревня летом - рай! "
Да, в хорошо устроенных именьях
Блаженна жизнь, как в праведных селеньях.
Вы помните?.. Бывало, мы в саду
Сидим в тени; по листьям ветер жаркой
Лепечет что-то, как больной в бреду;
Над нами вяз темно-зеленой аркой
Спускается; луч солнца по пруду
Бежит струей чешуйчатой и яркой;
Рой пчел жужжит на полевых цветах,
И воробьи чиликают в кустах.
Сидим… В руках дымятся папиросы,
А лень курить, - лениво ищет взор
Знакомых мест: вот нивы, вот покосы,
Дорожка на зеленый косогор…
С малиной и клубникою подносы
Нетронуты стоят, и разговор
Чуть вяжется… не худо б прогуляться,
Да как с скамьей дерновою расстаться?
Вот, вечером…
Да: вечером пришлось
Приписывать к былому полустишью;
Но сколько лет меж нами пронеслось,
Но как давно покровскому затишью
Я стал чужой, и как давно мы врозь?..
Не сельской я, а городскою мышью,
По чердакам, не в зелени полей,
Гложу листы… печатанных статей.
Конечно, пища вовсе недурная,
И много пользы от нее подчас;
Но все-таки, о прежнем вспоминая,
Я умственно не отводил бы глаз
От оных мест потерянного рая
(Не Мильтона - могу уверить вас!(,
Где услаждали молодость не книги,
А лес да луг с живою змейкой Скниги.
И точно: речка чудо хороша
По вечерам… Тогда жара отхлынет,
И, полной грудью н'а воду дыша,
Зеленый берег понемногу стынет:
То ветвь сосны, то стрелку камыша
Прозрачной тенью в воду опрокинет,
И тень за тенью - стройны и легки -
Лениво тонут в пурпуре реки.
Как весело тогда по косогору,
Промоиной песчаной, на коне
Взбираться вверх к темнеющему бору
И кланятся то ели, то сосне,
Чтоб веткою колючей, без разбору,
Не наклонялись, сонные, оне…
Но вот и гребень глинистый обрыва,
Багровый весь от зорного отлива,
И что за вид оттуда за рекой!
Не знаю - вам, а мне тоска сжимала
Всю внутренность рукою ледяной,
Когда с обрыва я глядел, бывало,
Вниз на реку… Зато, о боже мой!
Рвалася вон душа и ликовала,
И призраком казалася печаль,
Когда смотрел я за реку, в ту даль…
В ту даль, где я оставил много-много
И радостей, и жизни молодой,
Куда вилась знакомая дорога…
Но я боюсь вам надоесть собой, -
Забылся я: простите, ради бога!
Мы с вами на обрыве, за рекой…
Уже темно. Огни зажглись в избушках,
Заря погасла на лесных верхушках.
Под нами сетка из цветов и трав,
Весною опрокинутый стаканчик,
Льет запах ландыш, под кустом припав,
И мотыльком порхает одуванчик;
И, к холке ухолевое прижав,
Мотает мордой ваш гнедой Буянчик -
Упрямится, - нельзя ль щипнуть травы,
Да не дают: его упрямей вы…
Хоть нескольок боитесь, если ухо
Прижмет он к холке.. А домой пора,
Пока росы нет н'а поле и сухо…
Вот лай собак с господского двора
И стук колес доносится до слуха:
К вам гости - и, наверно, до утра!
В галоп, Буянчик! право, опоздаем:
Чу! десять бьет - все общество за чаем…
(1848 - 1849?)
Баю-баюшки-баю,
Баю Оленьку мою!
Что на зорьке - на заре,
О весенней о поре,
Пташки божии поют,
В темном лесе гнезда вьют.
Соловейка-соловей,
Ты гнезда себе не вей:
Прилетай ты в наш садок, -
Под высокий теремок.
Под кусточком попорхать,
Спелых ягод поклевать,
Солнцем крылышки пригреть,
Оле песенку пропеть.
Баю-баюшки-баю,
Баю Оленьку мою!
(1849?)
Стихнул говор карнавала,
На поля роса упала,
Месяц землю серебрит,
Все спокойно, море спит.
Волны нянчают гондолу…
