<p>Юнна Мориц</p><p>За невлюбленными людьми</p><p>«За невлюбленными людьми…»</p>За невлюбленными людьмиЛюбовь идет, как привиденье.И перед призраком любвиПопытка бить на снисхожденье —Какое заблужденье!Любви прозрачная рукаОднажды так сжимает сердце,Что розовеют облакаИ слышно пенье в каждой дверце.За невлюбленными людьмиЛюбовь идет, как привиденье.Сражаться с призраком любви,Брать от любви освобожденье —Какое заблужденье!Все поезда, все кораблиЛетят в одном семейном круге.Они — сообщники любви,Ее покорнейшие слуги.Дрожь всех дождей,Пыль всех дорог,Соль всех морей,Боль всех разлук —Вот ее кольца,Кольца прозрачных рук,Крыльев прозрачных свет и звук.За невлюбленными людьмиЛюбовь идет, как привиденье.В словах любви, в слезах любвиСквозит улыбка возрожденья,Улыбка возрожденья…И даже легче, может быть,С такой улыбкой негасимойБыть нелюбимой, но любить,Чем не любить, но быть любимой.Дрожь всех дождей,Пыль всех дорог,Соль всех морей,Боль всех разлук —Вот ее кольца,Кольца прозрачных рук,Крыльев прозрачных свет и звук.Сергей Никитин. Времена не выбирают.
Москва, «Аргус», 1994.
<p>«В юности, в пасти огня….»</p>В юности, в пасти огня,Розы губили меня,Гробили — пышно цвелиВсюду, где только могли:Стыдом — на щеках,Трудом — на руках,Целующим ртом — в облаках!Так нестерпимо алелРдянец — чтоб он околел!Из-за него одногоНикто ведь меня не жалел:Ни желчный мудрец,Ни алчный юнец,Ни совесть — грызучий близнец!Взлядом не покажу,Через какую межуЯ перешла, чтоб велетьОгненным розам белеть:Стыдом — на щеках,Трудом — на руках,Целующим ртом — в облаках!Так нестерпимо белеть,Светом сплошным — без огня,Чтобы при жизни — и впредь! —Не пожалели меняНи желчный мудрец,Ни алчный юнец,Ни совесть — грызучий близнец!Так нестерпимо белеть,Чтоб не посмели жалетьТе, кто меня не жалели,Когда мои розы алели:Стыдом — на щеках,Трудом — на руках,Целующим ртом — в облаках!Юнна Мориц. На этом береге высоком. Стихи.
Москва, «Современник», 1987.
<p>ОСЕНЬ</p>Чем безнадежней, тем утешнееПора дождей и увяданья,Когда распад, уродство внешнее —Причина нашего страданья.Тоска, подавленность великаяЛюдей тиранит, словно пьяниц,Как если б за углом, пиликая,Стоял со скрипкой оборванец!Но явлена за всеми бедствами,За истреблением обличьяПопытка нищенскими средствамиПронзить и обрести величье.Во имя беспощадной ясностиИ оглушительной свободыМы подвергаемся опасностиВ определенный час природы.Когда повальны раздеванияЛесов и, мрак усугубляя,Идут дожди, до основанияУстройство мира оголяя.Любови к нам — такое множество,И времени — такая бездна,Что только полное ничтожествоПроглотит это безвозмездно.1968
Строфы века. Антология русской поэзии.
Сост. Е.Евтушенко.
Минск, Москва: Полифакт, 1995.
<p>ЭСТОНСКАЯ ПЕСНЯ</p>Влюбиться — пара пустяков:Осенний свет из облаков,Жар-птице двадцать тысяч лет,И за углом — кофейня.Четыре или пять шагов —И нет врагов, и нет долгов,И молод в сорок тысяч лет,И за углом — кофейня.Вдоль улиц Длинная НогаИли Короткая НогаШатайся двадцать тысяч лет, —И за углом — кофейня.А в Хельсинках — сухой закон,И финн приплыл за коньяком,Он сбросил сорок тысяч лет, —И за углом — кофейня!Свежо ли, милый, век вдвоем?(Что в имени тебе моем?)Вопрос — на двадцать тысяч лет,А за углом — кофейня.Навстречу — плут, весьма поэт,Он лихо врет:- Какой дуэт!Ищу вас сорок тысяч лет, —Тут за углом — кофейня!А в зазеркальной глубине —Часы, весы точны вполне(Плюс-минус двадцать тысяч лет)И за углом — кофейня.Мы в ней садимся у окна —Лицом к луне, и временаШалят на сорок тысяч лет, —Ведь за углом — кофейня!О чем поет, переведи,Эстонка с хрипотцой в груди.Ужель сошелся клином светИ за углом — кофейня?Ты наклоняешься вперед,И твой подстрочник, нет, не врет,В нем этот свет, а также тот,И там, и тут — кофейня.Как сочен точный перевод!Он кормит нас не первый год,Прокормит двадцать тысяч лет, —Ведь за углом — кофейня,Где можно дешево поесть,Присесть и песню перевесть,И через сорок тысяч летЕе споет кофейня:Влюбиться — пара пустяков,Разбиться — пара пустяков:Нырнул на сорок тысяч лет, —И за углом — кофейня,Да в небесах — альпийский луг,Да золотой воздушный плуг,Да сносу нет, да спросу нет,Да за углом — кофейня!1975
Юнна Мориц. Избранное.
Москва: Советский писатель, 1982.
<p>ХОРОШО — БЫТЬ МОЛОДЫМ!</p>Хорошо — быть молодым,За любовь к себе сражаться,Перед зеркалом седымНезависимо держаться,Жить отважно — черново,Обо всем мечтать свирепо,Не бояться ничего —Даже выглядеть нелепо!Хорошо — всего хотеть,Брать свое — и не украдкой,Гордой гривой шелестеть,Гордой славиться повадкой,То и это затевать,Порывая с тем и этим,Вечно повод подаватьРаздувалам жарких сплетен!Как прекрасно — жить да жить,Не боясь машины встречной,Всем на свете дорожить,Кроме жизни скоротечной!Хорошо — ходить конем,Власть держать над полным залом,Не дрожать над каждым днем —Вот уж этого навалом!Хорошо — быть молодым!Просто лучше не бывает!Спирт, бессонница и дым —Всё идеи навевает!Наши юные телаЗакаляет исступленье!Вот и кончилось, ля-ля,Музыкальное вступленье, —Но пронзительный мотивНачинается! Вниманье!Спят, друг друга обхватив,Молодые — как в нирване.И в невежестве своемМолодые человеки —Ни бум-бум о берегах,О серебряных лугах,Где седые человекиСпать обнимутся вдвоем,А один уснет навеки.…Хорошо — быть молодым!..1975
Юнна Мориц. Избранное.
Москва: Советский писатель, 1982.
<p>ЛЕТО</p>Прекрасные сластиДавали в саду;Соблазны и страсти,Луну и звезду.Восточной отделкиЯвляя следы,Свисали в тарелкиЦветы и плоды.Ребенка и птицуКормили ониИ двигали спицу,Влекущую дни.Настолько светилисьПлоды во плоти,Что дети смутилисьИ стали расти,И нежным румянцемОкрасилась речьВладеющих ранцем,Свисающим с плеч.И некая тягаЛомила ребро,И некая влагаПоила перо.Перо и бумага,Любовь и отвага, —На чашах качаютсяЗло и добро.1970
Юнна Мориц. Избранное.
Москва: Советский писатель, 1982.
<p>«Страна вагонная, вагонное терпенье….»</p>Страна вагонная, вагонное терпенье,Вагонная поэзия и пенье,Вагонное родство и воровство,Ходьба враскачку, сплетни, анекдоты,Впадая в спячку, забываешь — кто ты,Вагонный груз, людское вещество,Тебя везут, жара, обходчик в майкеГремит ключом, завинчивая гайки,Тебя везут, мороз, окно во льду,И непроглядно — кто там в белой стужеГремит ключом, затягивая тужеВсе те же гайки… втянутый в езду,В ее крутые яйца и галеты,В ее пейзажи — забываешь, где ты,И вдруг осатанелый проводникКулачным стуком, окриком за дверью,Тоску и радость выдыхая зверью,Велит содрать постель!.. и в тот же миг,О верхнюю башкой ударясь полку,Себя находишь — как в стогу иголку,И молишься, о боже, помогиПереступить зиянье в две ладони,Когда застынет поезд на перронеИ страшные в глазах пойдут круги.1987
Строфы века. Антология русской поэзии.
Сост. Е.Евтушенко.
Минск, Москва: Полифакт, 1995.
<p>СНЕГ В НОЯБРЕ</p> 
