Читаем Стихи. Поэмы. онлайн бесплатно

Андрей Вознесенский

Содержание:

» Автопортрет

» Антимиры

» Баллада 41го года

» Баллада точки

» Баллада-диссертация

» Былина о Мо

» Бьет женщина

» Бьют женщину

» В дни неслыханно болевые...

» В человеческом организме...

» Вальс при свечах

» Васильки Шагала

» Велосипеды

» Вечеринка

» Возвращение в Сигулду

» Война

» Говорит мама

» Гойя

» Грузинские базары

» Грузинские дороги

» Да здравствуют прогулки в полвторого...

» Для души, северянки покорной...

» Древние строки

» Есть русская интеллигенция...

» Замерли

» Записка Е.Яницкой, бывшей машинистке Маяковского

» Заповедь

» Знай свое место, красивая рвань...

» Зов озера

» Из закарпатского дневника

» Из Ташкентского репортажа

» Исповедь

» Итальянский гараж

» Кассирша

» Кроны и корни

» Кто мы — фишки или великие?..

» Лейтенант Загорин

» Лень (Благословенна лень...)

» Лобная баллада

» Лонжюмо

» Мама, кто там вверху, голенастенький...

» Мастера

» Мать

» Маяковский в Париже

» Можно и не быть поэтом...

» Молитва

» Монолог битника

» Монолог Мерлин Монро

» Мордеем, друг. Подруги молодеют...

» Мотогонки по вертикальной стене

» Муравей

» Мы - кочевые, мы - кочевые...

» На озере

» На плотах

» На суде, в раю или в аду...

» Нам, как аппендицит...

» Нас много. Нас может быть четверо...

» Не возвращайтесь к былым возлюбленным...

» Не отрекусь...

» Ностальгия по настоящему

» Ночь

» Нью-йоркская птица

» Ода сплетникам

» Оза (Фрагмент)

» Озеро (Кто ты - непознанный Бог...)

» Озеро Свитязь

» Оправдываться — не обязательно...

» Осень (Утиных крыльев переплеск...)

» Осень в Сигулде

» Охота на зайца

» Памятник

» Параболическая баллада

» Париж без рифм

» Первый лед

» Песня (Мой моряк...)

» Песня вечерняя

» Песчаный человечек

» Петрарка

» Плач по двум нерожденным поэмам

» Повесть

» Поглядишь, как несметно...

» Пожар в Архитектурном институте

» Последняя электричка

» Почему два великих поэта...

» Поют негры

» Правила поведения за столом

» Пролог (Пес твой, Эпоха...)

» Прощание с Политехническим

» Разговор с эпиграфом

» Реквием (Возложите на море венки...)

» Римские праздники

» Романс (Запомни этот миг...)

» Рублевское шоссе

» Сага (Ты меня на рассвете разбудишь...)

» Сибирские бани

» Сидишь беременная, бледная...

» Сирень

» Скука

» Сложи атлас, школярка шалая...

» Смерть Шукшина

» Сначала

» Сон (Мы снова встретились...)

» Сон (Я шел вдоль берега Оби...)

» Сообщающийся эскиз

» Стеклозавод

» Стихи не пишутся - случаются...

» Стриптиз

» Теряю свою независимость...

» Тишины!

» Торгуют арбузами

» Тоска

» Триптих

» Туманная улица

» Ты поставила лучшие годы...

» Ты с теткой живешь...

» Фиалки

» Флорентийские факелы

» Художник и модель

» Эскиз поэмы

» Я - двоюродная жена...

» Я — семья...

ГОЙЯ

Я - Гойя!

Глазницы воронок мне выклевал ворон,

слетая на поле нагое.

Я - Горе.

Я - голос

Войны, городов головни

на снегу сорок первого года.

Я - Голод.

Я - горло

Повешенной бабы, чье тело, как колокол,

било над площадью голой...

Я - Гойя!

О, грозди

Возмездья! Взвил залпом на Запад -

я пепел незваного гостя!

И в мемориальное небо вбил крепкие звезды -

Как гвозди.

Я - Гойя.

1959

Русская советская поэзия 50-70х годов.

Хрестоматия. Составитель И.И.Розанов.

Минск: Вышэйшая школа, 1982.

ПОЖАР В АРХИТЕКТУРНОМ ИНСТИТУТЕ

Пожар в Архитектурном!

По залам, чертежам,

амнистией по тюрьмам -

пожар, пожар!

По сонному фасаду

бесстыже, озорно,

гориллой краснозадой

взвивается окно!

А мы уже дипломники,

нам защищать пора.

Трещат в шкафу под пломбами

мои выговора!

Ватман - как подраненный,

красный листопад.

Горят мои подрамники,

города горят.

Бутылью керосиновой

взвилось пять лет и зим...

Кариночка Красильникова,

ой! горим!

Прощай, архитектура!

Пылайте широко,

коровники в амурах,

райклубы в рококо!

О юность, феникс, дурочка,

весь в пламени диплом!

Ты машешь красной юбочкой

и дразнишь язычком.

Прощай, пора окраин!

Жизнь - смена пепелищ.

Мы все перегораем.

Живешь - горишь.

А завтра, в палец чиркнувши,

вонзится злей пчелы

иголочка от циркуля

из горсточки золы...

...Все выгорело начисто.

Милиции полно.

Все - кончено!

Все - начато!

Айда в кино!

1957

Андрей Вознесенский. Не отрекусь.

Избранная лирика.

Минск, "БелАДИ", 1996.

ОДА СПЛЕТНИКАМ

Я сплавлю скважины замочные.

Клевещущему - исполать.

Все репутации подмочены.

Трещи,

трехспальная кровать!

У, сплетники! У, их рассказы!

Люблю их царственные рты,

их уши,

точно унитазы,

непогрешимы и чисты.

И версии урчат отчаянно

в лабораториях ушей,

что кот на даче у Ошанина

сожрал соседских голубей,

что гражданина А. в редиске

накрыли с балериной Б...

Я жил тогда в Новосибирске

в блистанье сплетен о тебе.

как пулеметы, телефоны

меня косили наповал.

И точно тенор - анемоны,

я анонимки получал.

Междугородные звонили.

Их голос, пахнущий ванилью,

шептал, что ты опять дуришь,

что твой поклонник толст и рыж.

Что таешь, таешь льдышкой тонкой

в пожатье пышущих ручищ...

Я возвращался.

На Волхонке

лежали черные ручьи.

И все оказывалось шуткой,

насквозь придуманной виной,

и ты запахивала шубку

и пахла снегом и весной.

Так ложь становится гарантией

твоей любви, твоей тоски...

Орите, милые, горланьте!..

Да здравствуют клеветники!

Смакуйте! Дергайтесь от тика!

Но почему так страшно тихо?

Тебя не судят, не винят,

и телефоны не звонят...

Андрей Вознесенский. Не отрекусь.

Избранная лирика.

Минск, "БелАДИ", 1996.

ТИШИНЫ!

Тишины хочу, тишины...

Нервы, что ли, обожжены?

Тишины...

чтобы тень от сосны,

щекоча нас, перемещалась,

холодящая словно шалость,

вдоль спины, до мизинца ступни,

тишины...

звуки будто отключены.

Чем назвать твои брови с отливом?

Понимание -

молчаливо.

Тишины.

Звук запаздывает за светом.

Слишком часто мы рты разеваем.

Настоящее - неназываемо.

Надо жить ощущением, цветом.

Кожа тоже ведь человек,

с впечатленьями, голосами.

Для нее музыкально касанье,

как для слуха - поет соловей.

Как живется вам там, болтуны,

чай, опять кулуарный авралец?

горлопаны не наорались?

тишины...

Мы в другое погружены.

В ход природ неисповедимый,

И по едкому запаху дыма

Мы поймем, что идут чабаны.

Значит, вечер. Вскипают приварок.

Они курят, как тени тихи.

И из псов, как из зажигалок,

Светят тихие языки.

1964

Andrei Voznesensky.

Antiworlds and "The Fifth Ace".

Ed. by Patricia Blake and Max Hayward.

Bilingual edition.

Anchor Books, Doubleday & Company, Inc.

Garden City, NY 1967.

ЗАМЕРЛИ

Заведи мне ладони за плечи,

обойми,

только губы дыхнут об мои,

только море за спинами плещет.

Наши спины, как лунные раковины,

что замкнулись за нами сейчас.

Мы заслушаемся, прислонясь.

Мы - как формула жизни двоякая.

На ветру мировых клоунад

заслоняем своими плечами

возникающее меж нами -

как ладонями пламя хранят.

Если правда, душа в каждой клеточке,

свои форточки отвори.

В моих порах стрижами заплещутся

души пойманные твои!

Все становится тайное явным.

Неужели под свистопад,

разомкнувши объятья, завянем -

как раковины не гудят?

А пока нажимай, заваруха,

на скорлупы упругие спин!

Это нас погружает друг в друга.

Спим.

1965

Andrei Voznesensky.

Antiworlds and "The Fifth Ace".

Ed. by Patricia Blake and Max Hayward.

Bilingual edition.

Anchor Books, Doubleday & Company, Inc.

Garden City, NY 1967.

НА ПЛОТАХ

Нас несет Енисей.

Как плоты над огромной и черной водой.

Я - ничей!

Я - не твой, я - не твой, я - не твой!

Ненавижу провал

твоих губ, твои волосы,

платье, жилье.

Я плевал

На святое и лживое имя твое!

Ненавижу за ложь

телеграмм и открыток твоих,

Ненавижу, как нож

по ночам ненавидит живых.

Ненавижу твой шелк,

проливные нейлоны гардин.

Мне нужнее мешок, чем холстина картин!

Атаманша-тихоня

телефон-автоматной Москвы,

Я страшон, как Иона,

почернел и опух от мошки.

Блещет , словно сазан,

голубая щека рыбака.

"Нет" - слезам.

"Да" - мужским, продубленным рукам.

"Да" - девчатам разбойным, купающим МАЗ, как коня,

"Да" - брандспойтам,

Сбивающим горе с меня.

Песнь Любви. Стихи. Лирика русских поэтов.

Москва, Изд-во ЦК ВЛКСМ "Молодая Гвардия",

1967.

ЛЕНЬ

Благословенна лень, томительнейший плен,

когда проснуться лень и сну отдаться лень.

Лень к телефону встать, и ты через меня

дотянешься к нему, переутомлена.

Рождающийся звук в тебе, как колокольчик,

и диафрагмою мое плечо щекочет.

"Билеты?- скажешь ты.- Пусть пропадают. Лень".

Медлительнейший день в нас переходит в тень.

Лень - двигатель прогресса. Ключ к Диогену - лень.

Я знаю: ты прелестна, все остальное - тлен.

Вселенная дурит? До завтрего потерпит.

Лень телеграмму взять - заткните под портьеру.

Лень ужинать идти, лень выключить "трень-брень".

И лень окончить мысль: сегодня воскресень...

Июнь среди дороги

Разлегся подшофе

Сатиром козлоногим

Босой и в галифе.

1964

Andrei Voznesensky.

Antiworlds and "The Fifth Ace".

Ed. by Patricia Blake and Max Hayward.

Bilingual edition.

Anchor Books, Doubleday & Company, Inc.

Garden City, NY 1967.

ПЕРВЫЙ ЛЕД

Мерзнет девочка в автомате,

Прячет в зябкое пальтецо

Все в слезах и губной помаде

Перемазанное лицо.

Дышит в худенькие ладошки.

Пальцы - льдышки. В ушах - сережки.

Ей обратно одной, одной

Вдоль по улочке ледяной.

Первый лед. Это в первый раз.

Первый лед телефонных фраз.

Мерзлый след на щеках блестит -

Первый лед от людских обид.

1959

Andrei Voznesensky.

Antiworlds and "The Fifth Ace".

Ed. by Patricia Blake and Max Hayward.

Bilingual edition.

Anchor Books, Doubleday & Company, Inc.

Garden City, NY 1967.

АНТИМИРЫ

Живет у нас сосед Букашкин,

в кальсонах цвета промокашки.

Но, как воздушные шары,

над ним горят

Антимиры!

И в них магический, как демон,

Вселенной правит, возлежит

Антибукашкин, академик

и щупает Лоллобриджид.

Но грезятся Антибукашкину

виденья цвета промокашки.

Да здравствуют Антимиры!

Фантасты - посреди муры.

Без глупых не было бы умных,

оазисов - без Каракумов.

Нет женщин - есть антимужчины,

в лесах ревут антимашины.

Есть соль земли. Есть сор земли.

Но сохнет сокол без змеи.

Люблю я критиков моих.

На шее одного из них,

благоуханна и гола,

сияет антиголова!..

...Я сплю с окошками открытыми,

а где-то свищет звездопад,

и небоскребы сталактитами

на брюхе глобуса висят.

И подо мной вниз головой,

вонзившись вилкой в шар земной,

беспечный, милый мотылек,

живешь ты, мой антимирок!

Зачем среди ночной поры

встречаются антимиры?

Зачем они вдвоем сидят

и в телевизоры глядят?

Им не понять и пары фраз.

Их первый раз - последний раз!

Сидят, забывши про бонтон,

ведь будут мучиться потом!

И уши красные горят,

как будто бабочки сидят...

...Знакомый лектор мне вчера

сказал: "Антимиры? Мура!"

Я сплю, ворочаюсь спросонок,

наверно, прав научный хмырь.

Мой кот, как радиоприемник,

зеленым глазом ловит мир.

1961

Андрей Вознесенский. Не отрекусь.

Избранная лирика.

Минск, "БелАДИ", 1996.

ПОВЕСТЬ

Он вышел в сад. Смеркался час.

Усадьба в сумраке белела,

смущая душу, словно часть

незагорелая у тела.

А за самим особняком

пристройка помнилась неясно.

Он двери отворил пинком.

Нашарил ключ и засмеялся.

За дверью матовой светло.

Тогда здесь спальня находилась.

Она отставила шитье

и ничему не удивилась.

Андрей Вознесенский. Не отрекусь.

Избранная лирика.

Минск, "БелАДИ", 1996.

* * *

В дни неслыханно болевые

быть без сердца - мечта.

Чемпионы лупили навылет -

ни черта!

Продырявленный, точно решёта,

утешаю ажиотаж:

"Поглазейте в меня, как в решетку,-

так шикарен пейзаж!"

Но неужто узнает ружье,

где,

привязано нитью болезненной,

бьешься ты в миллиметре от лезвия,

ахиллесово

сердце

мое!?

Осторожнее, милая, тише...

Нашумело меняя места,

Я ношусь по России -

как птица

отвлекает огонь от гнезда.

Все болишь? Ночами пошаливаешь?

Ну и плюс!

Не касайтесь рукою шершавою -

я от судороги - валюсь.

Невозможно расправиться с нами.

Невозможнее - выносить.

Но еще невозможней -

вдруг снайпер

срежет

нить!

1965

Русская советская поэзия 50-70х годов.

Хрестоматия. Составитель И.И.Розанов.

Минск: Вышэйшая школа, 1982.

БЬЕТ ЖЕНЩИНА

В чьем ресторане, в чьей стране - не вспомнишь,

но в полночь

есть шесть мужчин, есть стол, есть Новый год,

и женщина разгневанная - бьет!

Быть может, ей не подошла компания,

где взгляды липнут, словно листья банные?

За что - неважно. Значит, им положено -

пошла по рожам, как белье полощут.

Бей, женщина! Бей, милая! Бей, мстящая!

Вмажь майонезом лысому в подтяжках.

Бей, женщина!

Массируй им мордасы!

За все твои грядущие матрасы,

за то, что ты во всем передовая,

что на земле давно матриархат -

отбить,

обуть,

быть умной,

хохотать,-

такая мука - непередаваемо!

Влепи в него салат из солонины.

Мужчины, рыцари,

куда ж девались вы?!

Так хочется к кому-то прислониться -

увы...

Бей, реваншистка! Жизнь - как белый танец.

Не он, а ты его, отбивши, тянешь.

Пол-литра купишь.

Как он скучен, хрыч!

Намучишься, пока расшевелишь.

Ну можно ли в жилет пулять мороженым?!

А можно ли

в капронах

ждать в морозы?

Самой восьмого покупать мимозы -

можно?!

Виновные, валитесь на колени,

колонны,

люди,

лунные аллеи,

вы без нее давно бы околели!

Смотрите,

из-под грязного стола -

она, шатаясь, к зеркалу пошла.

"Ах, зеркало, прохладное стекло,

шепчу в тебя бессвязными словами,

сама к себе губами

прислоняюсь

и по тебе

сползаю

тяжело,

и думаю: трусишки, нету сил -

меня бы кто хотя бы отлупил!.."

1964

Андрей Вознесенский. Не отрекусь.

Избранная лирика.

Минск, "БелАДИ", 1996.

ОСЕНЬ

С.Щипачеву1

Утиных крыльев переплеск.

И на тропинках заповедных

последних паутинок блеск,

последних спиц велосипедных.

И ты примеру их последуй,

стучись проститься в дом последний.

В том доме женщина живет

и мужа к ужину не ждет.

Она откинет мне щеколду,

к тужурке припадет щекою,

она, смеясь, протянет рот.

И вдруг, погаснув, все поймет -

поймет осенний зов полей,

полет семян, распад семей...

Озябшая и молодая,

она подумает о том,

что яблонька и та - с плодами,

буренушка и та - с телком.

Что бродит жизнь в дубовых дуплах,

в полях, в домах, в лесах продутых,

им - колоситься, токовать.

Ей - голосить и тосковать.

Как эти губы жарко шепчут:

"Зачем мне руки, груди, плечи?

К чему мне жить и печь топить

и на работу выходить?"

Ее я за плечи возьму -

я сам не знаю, что к чему...

А за окошком в юном инее

лежат поля из алюминия.

По ним - черны, по ним - седы,

до железнодорожной линии

Протянутся мои следы.

1959

Примечания

1. См. раздел С.Щипачева на этом сайте. Обратно

Строфы века. Антология русской поэзии.

Сост. Е.Евтушенко.

Минск, Москва: Полифакт, 1995.

БЬЮТ ЖЕНЩИНУ

Бьют женщину. Блестит белок.

В машине темень и жара.

И бьются ноги в потолок,

как белые прожектора!

Бьют женщину. Так бьют рабынь.

Она в заплаканной красе

срывает ручку как рубильник,

выбрасываясь

на шоссе!

И взвизгивали тормоза.

К ней подбегали, тормоша.

И волочили и лупили

лицом по лугу и крапиве...

Подонок, как он бил подробно,

стиляга, Чайльд-Гарольд, битюг!

Вонзался в дышащие ребра

ботинок узкий, как утюг.

О, упоенье оккупанта,

изыски деревенщины...

У поворота на Купавну

бьют женщину.

Бьют женщину. Веками бьют,

бьют юность, бьет торжественно

набата свадебного гуд,

бьют женщину.

А от жаровен на щеках

горящие затрещины?

Мещанство, быт - да еще как! -

бьют женщину.

Но чист ее высокий свет,

отважный и божественный.

Религий - нет,

знамений - нет.

Есть

Женщина!..

...Она как озеро лежала,

стояли очи как вода,

и не ему принадлежала

как просека или звезда,

и звезды по небу стучали,

как дождь о черное стекло,

и, скатываясь,

остужали

ее горячее чело.

1960

Строфы века. Антология русской поэзии.

Сост. Е.Евтушенко.

Минск, Москва: Полифакт, 1995.

ОСЕНЬ В СИГУЛДЕ

Свисаю с вагонной площадки,

прощайте,

прощай мое лето,

пора мне,

на даче стучат топорами,

мой дом забивают дощатый,

прощайте,

леса мои сбросили кроны,

пусты они и грустны,

как ящик с аккордеона,

а музыку - унесли,

мы - люди,

мы тоже порожни,

уходим мы,

так уж положено,

из стен,

матерей

и из женщин,

и этот порядок извечен,

прощай, моя мама,

у окон

ты станешь прозрачно, как кокон,

наверно, умаялась за день,

присядем,

друзья и враги, бывайте,

гуд бай,

из меня сейчас

со свистом вы выбегайте,

и я ухожу из вас,

о родина, попрощаемся,

буду звезда, ветла,

не плачу, не попрошайка,