Читаем Стихи онлайн бесплатно

Стихи

Помню, как резанули меня песни Наутилус. Конечно, и музыка, и удивительный, ни на что не похожий голос, но — слова. Жесткие, точные, без лишних связующих. Они били в цель, как одиночные выстрелы. Потом я узнал, что пишет стихи для группы некто Илья Кормильцев. И не только для «Наутилуса», но и для группы «Урфин Джюс». и для Насти Полевой, и еще и еще. А потом мы приехали в Свердловск и Слава Бутусов нас познакомил. Я ожидал увидеть еще одного из «Наутилуса», такого бледного героя рок-н-ролла. А увидел коротко стриженного человека в очках, совершенно несценической внешностью. Он скорее напоминал физика из фильма шестидесятых годов. Потом я понял, что мастер совсем не обязательно должен быть похожим на свое изделие. А перед нами, безусловно, изделия мастера. Смущает меня лишь одно. Есть большая разница между собственно стихами и стихами, написанными на музыку. Собственно стихи уже содержат музыку в себе и ничего более не требуют (поэтому я противник переложения стихов, скажем, Тарковского на эстрадную мелодию). А слова песни живут вместе с мелодией, ритмом, звуком, голосом, и отделить одно от другого — разрезать живое существо пополам и посмотреть, что получится. Потому, читая Кормильцева, я включаю в голове музыку этих песен. Не знаю, как воспримет стихи читатель, которому эта музыка не слышна. Не берусь предсказать. И еще одно — замечательные рисунки Славы Бутусова, чтобы вы не забывали, что это все-таки рок-н-ролл. А. Макаревич Рисунки С. Бутусова

Илья Валерьевич Кормильцев

Поэзия

Илья Кормильцев<empty-line></empty-line>СТИХИ

ТРУБИ, ГАВРИИЛ

сошел на землю Гавриили вострубил в свою трубуи звал на суд он всех живыхи всех лежащих во гробуно шел уже четвертый часи каждый грешник крепко спали был напрасен трубный гласи ни один из нас не всталрассвирепевший Серафимтак дунул из последних силчто небо дрогнуло над ними помрачился блеск светилно зова медного сильнейзвучал из окон мирный храпи перьев собственных бледнейон выпустил трубу из лаптруби Гавриил трубихуже уже не будетгород так крепко спитчто небо его не разбудиттруби Гавриил глухимна радость твоим небесамтруби Гавриил глухимпока не оглохнешь самСВЕЖЕЕ УТРО

свежее утроразбудит нас порывами ветраотбросит навечноненужные окна и дверисорвет с нас одеждыи ржавые знаки различьяи только тогдапозволит нам выйти из домасвежее утросметет наши урны и тюрьмыпогонит вдоль улицкучи хамского хламасвежим утроммногое станет лишними трудно будет вспомнитьс кем шла битвано свежее утро не можеттянуться вечносвежее утроне может тянуться вечносвежим утроммы выйдем из каждого домаразобрать старый мусоррасчистить унылую землюи слабому сердцумногого станет жалкои каждый спрячетчто-то себе на памятьведь свежее утроне может тянуться вечносвежее утроне может тянуться вечноБРИЛЛИАНТОВЫЕ ДОРОГИ

посмотри как блестят бриллиантовые дорогипослушай как хрустят бриллиантовые дорогисмотри какие следы оставляют на них богичтобы идти за ними нужны золотые ногичтобы вцепиться в стекло нужны алмазные когтигорят над нами горятпомрачая рассудокбриллиантовые дорогив темное время сутокпосмотри как узки бриллиантовые дорогинас зажали в тиски бриллиантовые дорогичтобы видеть их свет мы пили горькие травычтобы в пропасть не пасть — все равно помирать от отравына алмазных мостах через черные канавыпарят над нами парятпомрачая рассудокбриллиантовые дорогив темное время суток

ПРОГУЛКИ ПО ВОДЕ

с причала рыбачил апостол Андрейа Спаситель ходил по водеи Андрей доставал из воды пескарейа Спаситель погибших людейи Андрей вскричал — я покину причалесли ты мне откроешь секрета Спаситель ответил — спокойно, Андрей!никакого секрета здесь нет— видишь, там на горевозвышается крести сидит десяток солдатповиси-ка на нема когда надоествозвращайся ко мне назадгулять по воде гулять по водегулять по воде со мной— но, Учитель, на касках блистают рогачерный ворон кружит над крестомобъясни мне сейчас пожалей дуракаа распятье оставь на потомонемел Спаситель и топнул в сердцахпо водной глади ногой— ты и вправду дурак! — и Андрей в слезахпобрел с пескарями назад— видишь там на горевозвышается крести сидит десяток солдатповиси-ка на нема когда надоествозвращайся ко мне назадгулять по воде гулять по водегулять по воде со мнойБЕСЫ

я созрел душой для прозрачных и светлых днеймой взор стал бел как монашеская постелья несу свой огонь не боясь от него сгоретьно послушай как страшно стучится в окно метелькаждый клубок этой пурги — живойсвет фонарей отражен льдинками злобных глазбесы зовут наружу в стужу уйти с пургойтуда где мертва вода и дурманит газбелые стены храните спасите насбез зеркал в которых соблазнбез слов в которых бедамолчанье — мое заклинаньетемнота — больная сестрапока я жив они не войдут сюдабесы просят служить но я не служу никомудаже себе даже тебе даже тому чья властьесли он еще жив наверху то я не служу и емуя украл ровно столько огня чтобы больше его не крастьи бесы грохочут по крыше — такая ночьдлинная ночь для того кто не может ждатьно она улетит быстрее чем птица прочьесли б я точно не знал я бы не стал гадатьбелые стены храните спасите насбез зеркал в которых соблазныбез слов в которых бедамолчанье — мое заклинаньетемнота — больная сестрапока я жив они не войдут сюдапока я жив никто не войдет сюдаИВАН ЧЕЛОВЕКОВ

Иван Человеков был простой человеки просто смотрел на свети да его было настоящее даа нет — настоящее нети он знал что будет завтра с восьми до пятии что будет после пятии если на пути становилась гораон не пытался ее обойтиИван Человеков возвращался домойна площадке там где мусоропроводон увидел как из люка таращится смертьи понял что завтра умретон взял свой блокнот и написал ей придтизавтра ровно в двенадцать часовон не мог терпеть несделанных дели попусту сказанных словя знаю эту женщинуодни ее зовут — свободаа другие — судьбаи если для первых она рабавторым она святая судьяИван Человеков гладко выбрил лицонадел лучший галстук и ждетспокойный и светлый и струсила смертьи забыла где он живетон долго ждал но потом он усталпопусту ждать и ушели встречая смерть он не здоровался с нейкак со всеми кто его прокололя знаю эту женщинуодни ее зовут — свободаа другие — судьбаи если для первых она рабавторым она святая судьяи первые пытаются взять ее в плени заставить стирать им носкино вторые знаютчто тлен это тлени живут без особой тоскиДВАДЦАТЬ ТЫСЯЧ ДНЕЙ

темную ночь нельзя обманутьспрятав огонь в ладони рукисчастливы те кто могут заснутьспят и не слышат теченья рекино река широка река глубокарека уносит нас как облакадвадцать тысяч дней и ночей пройдетчеловек родился — человек умретпряди волос держа как травусхватив твои руки как ветви ивя себя убеждал что уже не плывуи смеялся от счастья себя убедивно теченье несло нас уже вдвоеми вода отражалась в лице твоемдвадцать тысяч дней и ночей пройдетчеловек родился — человек умретчерез двадцать тысяч дней и ночейнаши тени впадут в океан тенейчтобы дальше уже никуда не плытьчто вода унесла — водой не разлитьрека широка река глубокарека уносит нас как облакадвадцать тысяч дней и ночей пройдетчеловек родился — человек умретЭТА МУЗЫКА БУДЕТ ВЕЧНОЙ