А. Макаревич<p>* * *</p>Наше время прошло — или, может, еще не настало,Мы — незваные гости на вашем безумном пиру.Слишком короток век — может быть, до обидного мало,Слишком долог наш путь, слишком тонок наш флаг на ветру.Нас всегда было мало, и ныне осталось немного,Мы твердили о свете — и без толку злили слепца…В темноте позади начинается наша дорога,Темнота впереди, и дороге не видно конца.Вы всегда узнавали чужих — и бросались, зверея:Пуля — плата за мысль, и костер — гонорар за слова…Мы уроки учли, и поэтому стали мудрее,Осознав, что ничтожество тоже имеет права.Не смотрите на нас в предвкушении резких движений,Мы не рвемся в мессии — не надо шептаться нам вслед!Не точите топор — мы уйдем без боев и сражений,Оставляя вам бремя впустую потраченных лет.Мы уйдем. Мы устали. Мы просто махнули рукою,Мы давно не хотим исправлять этот суетный мир!Мы не верим в борьбу, и не света хотим, а покоя,Дайте нам отдохнуть. И пускай продолжается пир…<p>ТРИАДА</p>Я был послом имперского двораВ одной прославленной столице,Теперь провинциальная дыра,Где принужден я поселиться,Меня встречает каждый день с утра.Я с детства не любил молиться,Поскольку рано понял: бога нет,Иль мы ему неинтересны.На худшей из известных нам планетСвятая вера неуместна,Здесь правит жадность, ложь, порок и бред,И муки хуже муки крестной.Что вера? Вера есть, в конце концов,Весьма опасный враг рассудка,Кнут слабых, утешение глупцов,Наркоз при пустоте желудка.Она плодит безмозглых храбрецовИ правит ими. Это жутко.Да, вера вере рознь, но результатОдин и тот же: исступленье.Крестовые походы, газаватИль красных армий наступленьеКогда жрецы бьют истово в набат,Толпа идет на преступленье.Ужасен вид взбесившейся толпы,Что ей мораль, законы, связи?И рушатся имперские столпы,И тонет мир в потоках грязи,Поскольку люди в большинстве глупыИ верят обещаньям мрази.Имперский родовой аристократ,Я не сочувствовал плебеям:Анархия страшнее во сто кратМонархии, чей гнет слабее,Хоть, впрочем, репрессивный аппаратВсегда необоходим обеим.Нет у толпы возвышенных идейЕй нужно жрать да нализаться.Власть захватив, от слов своих злодейВсегда сумеет отказатьсяВербует революция вождейИз удивительных мерзавцев.И вера новая тому виной.Толпа, на смену вер решаясь,Меняет рай небесный на земной,Того и этого лишаясь,И с песней марширует на убой,О том почти не сокрушаясь.Покончим с верою и перейдемК надежде: что это такое?Надеются рабы перед вождем,Что он оставит их в покое,И мы всю жизнь надеемся и ждем,Борясь со скукой и тоскою.Когда рассудок возвещает намО наступленье катаклизма,Когда идет возврат ко временамОткрытого каннибализма,Мы все же склонны доверяться снамБессмысленного оптимизма.«Все образуется!» И люди ждут,Как ждут десерта за обедом,И звать их к действию — напрасный труд:Иль назовут опасность бредом,Иль учинят над «паникером» суд,Как будто он — виновник бедам.Надежда — вот коварный, страшный враг,Что губит волю сладким ядом!Не устает надеяться дурак,Но и мудрец с печальным взглядомГотов признать, что без надежды мракОтчаяния станет адом.Кто всем надеждам говорит «прости»,Тот ищет в ужасе забвенья,Дано немногим с этого путиСвернуть — хотя бы на мгновеньеИ в самой безнадежности найтиИзысканное упоенье.За преступленья многие судьяГотов отдать надежду катам,Но бесконечный ужас бытияНадежде служит адвокатом…Покончим с ней. Готов заняться яВопросом истинно проклятым:Проклятье человечества — любовьРазит все расы и сословья,И льются слезы… Что там слезы — кровь!Но не смолкают славословья,И в жертву похоти приносят вновьЧесть, власть, богатство и здоровье.Жизнь отдают — нелепей нет ценыДа не свою одну, а многих.Все эти люди тяжело больныВ безмозглых бешеных двуногихБезумием любви превращены,И нет для них законов строгих,Достоинства, морали — ничего!Друзья становятся врагами,Брат убивает брата своегоЗа шлюху с длинными ногами,Бросает царь корону — для того,Чтоб после щеголять рогами.Любовь — не просто злейший враг ума,Она — вершина несвободы.Приносят беды голод и чума,Но с ними борются народы;Когда ж рабу мила его тюрьма,То будут вечными невзгоды.Пусть жалок тот, кто сдался без борьбы,К бесчестью отнесясь спокойно,Однако добровольные рабыПрезренья худшего достойны.От их страстей нелепых, как грибы,Плодятся мятежи и войны.В любой эпохе сыщете примерЛюбовь рождает зло в избытке.Нам гибель Трои описал Гомер,И позже — скольким смерть и пытки(Не то что крах проектов и карьер)Несли капризы фаворитки!Любовь — вот худшая из трех напасть!Надежда, вера — лишь служанкиСей темной силы, что зовется «страсть».При всем убожестве приманкиЗверь на ловца бежит, и в царстве властьВ руках у царской содержанки.Надежду с верой порождает страх,Любовь от похоти родится.Жжет человек за веру на кострах,Безумием любви гордится,Надеясь этим отодвинуть крахГуманистических традиций.Но рухнули табу, и гибнет знать,Чернь жаждет не добра, а мести.Пора нелепость древних догм признать,Отринув бремя вечной лести,Надежду, веру и любовь — изгнать,Чтоб не погибнуть с ними вместе.<p>МЫСЛИ ВСЛУХ</p>Уродливое детское лицоТаращится с поверхности экрана;На заднем плане — бронетранспортерРоссийских войск. Символика войны.Так думал оператор; нам решать,Насколько мысль его была удачнаВ стране, где неудачен каждый шаг.Погода портит чей-то день рожденья,И некто на чужих похоронахРодне покойного умильно молвит:«Сан Саныча оплакала природа…»А весело, однако, умеретьВ свой день рожденья, вдвое сокративДрузьям возможность совокупно выпить,Хотя, конечно, русский человекВсегда отыщет поводы для скотства…Проклятый климат, чертова страна,Где даже разговоры о погодеСрываются в трагический надрыв!Пятидесятизалповый салют!Прошло полвека с той поры, когдаГерманская военная машинаУвязла в трупах и пошла на слом.Здесь это называется ПобедойИ празднуется. Можно их понятьВедь надо же гордиться им хоть чем-то!Салют в Москве и артобстрел в ЧечнеСлились в едином трогательном хоре.Да, кровь. Да, грязь. Да, полный беспредел.Но самое ужасное — не это:Они доселе веруют в величье!И это безнадежнее всего.Крестящийся партийный секретарь,И поп-фашист, и поп из демократов,Интеллигент, сидящий без гроша,И эмигрант, бежавший за полмираОтсюда прочь, спасаясь, бросив все,И монархист под большевистским флагом,И коммунист с портретом Николая,И алкаши, и воры — все кругомУверены, что мир спасет Россия!Спасет? Ну что ж, я даже знаю способ:Спасет — исчезнув раз и навсегда!Они веками мучают себя,Они едва не погубили Землю,Понять их можно, можно пожалетьНельзя простить. И даже странно думать,Что я когда-то был одним из них.Куранты бьют. Почетный караулУже не охраняет сон тирана,Но камень Мавзолея так же тверд,И так же рдеют, как глаза дракона,Рубиновые звезды над Кремлем.Броня хлипка, и банки наши быстры,На улице стрельба и блеск реклам.Всемирная история. Россия.Конец тысячелетия. Москва.<p>КОМАНДОР</p>
