Читаем Стешкины косы онлайн бесплатно
Ирина Калери
Стешкины косы
Глава первая.
Телефонный звонок, донесшийся из глубины квартиры, заставил навострить уши чахнувшую над конспектами Олечку Туманову.
- Ну, что ты прыгаешь?- недовольно спросила у нее однокурсница, ближайшая подруга и соседка по лестничной клетке Галка Воробьева, вырванная из сладкой полудремы над учебником по торговому маркетингу.
- Что, что!..- досадливо отмахнулась Олечка. – Ромкиного звонка жду, неделю уже не объявлялся.
- Разлюбил, небось, - злорадно хмыкнула Галка, всегда готовая, по извечной женской привычке подкузьмить более удачливую в сердечных делах подружку.
- Ага, как же, разлюбил. Не дождетесь,- фыркнула Олечка.- Нет, наверное, не он. Маме кто-то звонит, иначе она меня сразу бы позвала.
Галя пожала плечами и снова углубилась в учебник, однако всласть начитаться ей так и не удалось, потому что минуту спустя по коридору процокали легкие шаги хозяйки дома Вероники Аркадьевны.
- Оленька, мне тут Любаша звонила,- сообщила она, заглядывая в комнату.- Говорит, Ромка завтра приезжает.
- Что ж он, негодник, мне не позвонил?..
- Этого уж я не знаю,- пожала плечами Туманова-старшая.- Завтра у него и спросишь.
Дверь за ней закрылась, и в Олиной спаленке повисло нехорошее молчание. Подружки озадаченно переглянулись.
- Разлюбил, говоришь?..- медленно, роняя слова, как тяжелые камни, проговорила Олечка.
- Ой, да ладно,- испугалась Галка.- Ляпнула, не подумав!.. Ты на меня не сердись. Ну не позвонил в этот раз, делов-то ! У них, у геологов этих, вечно в экспедициях что-то ломается, сама мне рассказывала. Небось, рация из строя вышла, вот они и сидели всю прошлую неделю в тайге без всякой связи с внешним миром. Потом появилась оказия, ну он маме и позвонил.
- Маме!..А что ж не мне?
- Ой, Оль...Мама – это дело святое,- вздохнула Галка.- Вот Мишка у меня, помнишь, без мамочки своей драгоценной шагу ступить не мог.
- Мама, значит, дело святое, а невеста - так, плюнуть да растереть,- гнула Олечка свою линию, не давая Галке съехать окончательно в невыгодные для нее сейчас воспоминания.
В конце-концов, когда у подружки были неприятности с этим самым Мишкой, кто как не Оля с утра до вечера обсуждала с ней сложившуюся ситуацию, строила догадки и предположения и составляла хитроумные планы. А теперь непонятки пришли к ней самой, и Галка просто обязана окунуться в них с головой. Разве настоящая подруга может поступить по-другому?
-Оль, ну не занудствуй. У тебя, может, занято было в тот момент, а ему срочно понадобилось новости о себе сообщить, мол – все в порядке, вылетаю уже. Сама знаешь, как там у них в тайге.
- Но теперь-то он не в тайге?- упорствовала Оля, которой очень бы хотелось принять успокоительные Галкины слова, да словно что-то мешало.
- Ну, и?.. При чем тут?!..
- А при том, что если даже там у них в экспедиции что-то случилось, и он неделю не мог со мной связаться – неделю, Галка!- то теперь-то, из города, пока вылета ждет, чего ж не позвонить и не успокоить? Телефонов вокруг полно и все работают, между прочим!..
- Слушай, ну давай не будем. Откуда ты знаешь, во что они вляпались? Может, он в полиции сейчас сидит, дает показания. Или чего похуже...
- Умеешь ты утешать! - сердито отмахнулась Оленька.
-Оль, давай к экзамену готовиться, а?- жалобно взмолилась Галка.- Завалим же!
- Какой экзамен, если ничего в голову не лезет,- вздохнула Оля.- Давай хоть кофе попьем?
- Это дело,- оживилась подружка.
По дороге на кухню Оля словно по наитию остановилась у телефона, сняла трубку и набрала заветный номер.
- Алло?
-Теть Люба, это я...
- А, Оленька,- потеплел голос будущей свекрови.- Как поживаешь?
- Да ничего, к экзаменам готовимся. Теть Люба, я вот что хотела спросить...Когда Рома вам звонил?
- Да вот с полчаса назад, я вам сразу и перезвонила. Я ж волновалась – неделю сыночка не объявлялся, думала, не случилось ли у них чего, ну, сама знаешь,- голос у тети Любы дрогнул.- Ты уж, Оленька, после свадьбы не пускай его с этими гавриками, чтоб им пусто было. Не нравится мне их компания, ох как не нравится! Ромка ведь наивный, жизни не знает. Денег хочет заработать побольше, а как в историю вляпается, так ничего больше и не понадобится. Меня он не слушает, дело ясное, ну а ты – это же совсем другой коленкор. Как в народе говорили – ночная кукушка дневную всегда перекукует...
Ночная кукушка в тоске переминалась у телефона с ноги на ногу, отлично понимая, что ничего спросить ей так и не светит, и что дневная перекуковала ее начисто. С Любовь Андреевной всегда было так - входя в раж, она уже не слышала надоедливого попискивания окружающих, и, если тема попалась интересная, могла солировать часами.
Ну а интереснее, чем единственный сын, у тети Любы темы отродясь не было.
Глава вторая.
На следующий день, благополучно завалив дурацкий маркетинг, Оля поспешила к любимому человеку. Неизвестность мучила и подстёгивала ее – вперёд, вперед!..
На третий этаж, где Ромка жил со своими родителями, школьными, кстати, друзьями ее матери, она взлетела за несколько секунд, позабыв про медлительный скрипучий лифт.
Надавив кнопку звонка, Оля прислушалась. Из-за двери на лестничную клетку доносился нестройный хор пьяных мужских голосов. Друзей Ромка, что ли, с собой притащил, удивилась она мельком. Ну да, наверное, иначе кому бы так орать «Хаз-булат удалой, бедна сакля твоя...», если ни Ромка, ни его отец отродясь в рот спиртного не брали?
Дверь приоткрылась, и в щелочку выглянула теть Люба, явно чем-то смущенная и расстроенная. На щеках ее цвел странный пятнистый румянец.
- А, Оленька,- проговорила она, силясь растянуть губы в улыбке,- пришла, да?
- Что с вами, Любовь Андревна?- тихо спросила Оля, чувствуя, как сжимается сердце от нехорошего предчувствия.
Коротко всхипнув, вместо ответа женщина мотнула головой себе за спину и немного посторонилась. Оля проскользнула мимо нее в коридор, и пошла вперед, чувствуя себя так, словно входит в клетку с тиграми.
Теперь, вблизи, она конечно узнала пьяные голоса – пели Ромка и Петр Алексеевич, а в них разлаженный, нестройный хор вплеталось высокое, сочное женское сопрано.
Шагнув в гостиную, Ольга остановилась на пороге, изумленная донельзя. Посреди комнаты стоял стол, раздвинутый так, словно за ним собирались пировать с полсотни человек, и уставленный от края до края невиданной снедью. Тут были и грибы, и ягоды, и какие-то соленья, и моченая черемша, и брусника, глаза разбегались. И скатерь на стол была постелена красивая, гобеленовая, дорогая – Оля знала, что теть Люба ею очень дорожит и вытаскивает из своих закромов только ради очень больших праздников.
Во главе стола, растрепанный и совершенно невменяемый, сидел глава семьи, ревел во все горло песню и дирижировал вилкой с насаженным на нее огурцом. По правую руку от него развалился Ромка, какой-то незнакомый, похудевший, заросший щетиной, в дурацком растянутом свитере и болотных сапогах, а рядом с ним... Рядом с ним сидела необыкновенно красивая статная женщина – именно она-то и выводила рулады своим чистым голосом.
Оля успела заметить тяжелую пшеничную косу, тугим узлом скрученную на затылке, да голову, по-хозяйски склоненную на Ромкино плечо.
-О!..Олька!- обрадовался вдруг ее жених, с трудом сфокусировав взгляд на остолбеневшей у порога девушке.- На огонек прибежала? А мы тут гуляем...Свадьба у меня, видишь? Жену из Сибири привез!
Ноги у Оли стали ватными. Происходящее показалось ей дурным сном. Кого, кого ты привез, Ромочка, за полтора месяца до нашей свадьбы, хотела спросить она, но не смогла протолкнуть ни единого слова из внезапно сузившегося, пересохшего горла.
Женщина, отряхнув юбку, встала из-за стола, внезапно оказавшись очень высокого роста и, как исстари делали, поклонилась ошеломленной гостье в пояс.
- Милости прошу к нашему столу,- с улыбкой, вызвавшей ямочки на тугих румяных щеках, пригласила она, и, представляясь, протянула руку.
- Степанида. Можно просто Стеша.
Оля безвольно протянула для пожатия свою узенькую ладошку, буквально утонувшую в великанской руке.
Вблизи она смогла разглядеть соперницу лучше. Странно...и что Ромка мог найти в этой каланче, с неприязнью думала отвергнутая невеста.
Она бы еще поняла, привези он девушку в своем вкусе – тоненькую, стройную, хрупкую, но...эти широкие бедра, эти неженские плечи, эта высокая грудь, эта могучая, крепкая шея, на которую впору накинуть сбрую...нет, тут какая-то ошибка. Ромке никогда не нравились крупные женщины, пусть даже с такими красивыми глазами, высокими скулами и чувственным пухлым ртом. Да и одета она, прямо скажем, была весьма необычно – в какую-то допотопную сорочку с кружевами, открывающую в вырезе грудь размера этак пятого-шестого, и в ситцевую юбку, широкую, длинную с оборкой, из-под которой выглядывали большие босые ступни без малейшего признака маникюра. Нет, ну настоящая деревенщина! Оля и не думала, что такие еще остались.
Одно из двух – или Ромка сошел с ума, или собравшиеся решили зачем-то ее разыграть. Сейчас как завопят все вместе : сюрприз!!- и она окажется в дурацком положении, ну как же, повелась на их дурацкий розыгрыш.
На ее лице отразились попеременно сомнение и внутренняя борьба, и внимательные карие глаза тут же это отметили.
- Ну, а вы?..Ты-то кто такая будешь, красавица?- вкрадчиво спросила Степанида, понижая голос.- Бегаешь за ним, что ли?
- Я? Бегаю?- возмутилась Оленька.
- Это, Стешенька, моя бывшая,- хвастливо подал голос снизу всеми забытый предмет раздора.
- Бы-ывшая,- насмешливо протянула Степанида, отстраняясь.- Ну да, ну да...
- Бывшая?!- не веря своим ушам, потрясенно переспросила Оля.- Рома, а как же наша свадьба? Наша любовь? Мы и документы с тобой в загс уже отнесли...Что здесь вообще происходит, ты можешь мне объяснить?!
- Исссстнная любовь, милая моя...ик!..в документах не нуждается!- внезапно очнувшись от некоего подобия летаргического сна, наставительно пробормотал пьяненький Петр Алексеевич. – И это...хватит тут права качать. Садись давай за стол по-человечески, порадуйся с нами за молодых, выпей водочки...Вон, гляди, закуски сколько! Гостинцев сибирских Стеша понавезла, хе-хе-хе...Ох, невестушка, ох, голубушка, ну ты и мастерица, ну и хозяюшка!..
Ромка, с блаженной ухмылкой выслушивавший панегирики своей толстопятой жене, внезапно привстал, обхватил Степаниду за довольно обширную талию и, крякнув от натуги, усадил к себе на колени. Оля с изумлением осознала, что никто здесь больше не обращает внимания на ее персону, все заняты исключительно собой, и даже несостоявшаяся свекровь просто сидит, закрыв глаза рукой, словно ей стыдно наблюдать за этой идиотской сценой.
Внезапно отставленной невесте показалось, что ей на голову опрокинули ведро помоев. Происходящее перестало казаться сном и превратилось в суровую реальность. Похоже, Ромка и не думает шутить, он в самом деле женился, и все, что между ними когда-то было, просто лапша на уши доверчивой влюбленной дурочке.
Сдавленно всхлипнув, Оля вылетела в коридор, ударилась плечом о косяк и выскочила на лестничную клетку.
Какой кошмар!
Кошмар!
Права оказалась Галка!
Глава третья.
...Не помня себя, она выбежала из оказавшегося вдруг ненавистным дома, пересекла двор, и до тех пор шла куда глаза глядят, пока не свалилась от усталости на какую-то одинокую придорожную скамейку.
Разлюбил, разлюбил, разлюбил, колотился в ушах ехидный Галкин голос. Нужно было срочно что-то делать, иначе она рискует сойти с ума, вновь и вновь растравляя в памяти все подробности сегодняшнего ее унижения. И как Ромка посмел с ней так подло обойтись? За что?!
У Олиной скамейки притормозил старенький раздолбанный опелек, из него выглянул незнакомый мужчина средних лет, осмотрел ее с головы до ног и приглашающе кивнул – залезай, мол.Не бандит, равнодушно определила она, и не банкир, и те и другие ездят на бронированных джипах. Возможно, маньяк, они любят маскироваться под простых работяг... ах, ну и что. Будь, что будет, решила она, садясь в машину.
Мужчина, несмотря на свою приятную располагающую внешность, маньяком не был. Уже хорошо, хотя в тот момент, сказать по-правде, Оле было наплевать, что с ней случится двумя часами позже. Все равно, начни он потрошить ее тело, так больно, как утром, ей уже не будет.
Геннадий привез ее в свой загородный домик – кособокую хозпостройку, где при входе на Олю чуть не упали грабли. Увидев в саду надувной бассейн, она чуть не потеряла сознание от нестерпимого, острого желания немедленно смыть сегодняшние события, едкой копотью впитавшиеся в кожу. Нисколько не стесняясь своего нового знакомого и его соседей, она скинула пропотевшую одежду и, в чем мать родила, нырнула в теплую, подернутую пыльцой, попахивающую теплой резиной воду. Хозяин лачуги расположился неподалеку в плетеном кресле, пил оздоровительный коктейль из кефира с петрушкой и с любопытством поглядывал на свою странную гостью.
Наплескавшись всласть, Оля щедро набулькала себе в пыльный, давно не мытый стакан, предварительно выкинув оттуда дохлых мух, теплого виски. Вкус был отвратительный, но это ее даже порадовало. Меня сейчас стошнит, но это значит, что я еще жива, думала она, насильно вливая в себя остатки этого гадостного клопомора.
Ходить голой перед чужим мужиком, пить его спиртное и устраиваться на ночлег в его постели неожиданно оказалось очень весело. Кровать в домике была всего одна, так что им неминуемо пришлось бы в ней встретиться. Да Оле и хотелось этого. Ей хотелось отдать свое тело на поругание первому встречному усатому дядьке – без сожаления, без симпатии, и без, упаси Господи!- какой-никакой любви.
Не спрашивая, она взяла со столика его мобильный. Нужно позвонить домой, мама, небось, с ума сходит.
- Оля!- заполошно крикнула в трубку Вероника Аркадьевна.- Ты цела? С тобой все в порядке? О Господи...а я уже собиралась обзванивать морги! Где ты? Что за выкрутасы? Приезжай домой, слышишь!
- Не могу,- разлепила Ольга сухие губы.
- Почему? Где ты? Чем занимаешься?
- Собираюсь клин клином вышибать,- ответила Оля, отключаясь.
Мужчина лишь хмыкнул, когда она принялась стаскивать с него трусы. Надо сказать, он вообще был не из говорунов – с расспросами не лез, с советами не приставал, подобрал ее на дороге, как бездомную собачонку, но ни на чем не настаивал, и, не полезь она к нему первая, так к ней бы и не притронулся.
Ночь у них была длинной, нескончаемой, как никогда раньше. Обычно сдержанная, сегодня, под влиянием алкогольных паров, Оля дала выход своим чувствам – сжигающей ее ненависти, горечи и боли.
- Глубже! Резче! Сделай мне больно!- твердила она, царапая ногтями его крепкую, широкую спину.- Укуси меня за грудь, укуси за язык! Мучай меня! Мучай!..
