Читаем Степной орёл (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Мелета Андрей Викторович
Мелета Андрей Викторович
Степной орёл
СТЕПНОЙ ОРЁЛ
.....
Ой, ты, степь широкая,
Степь раздольная,
Широка ты, матушка,
Протянулася.
.....
Высоко в небе парил орёл. Он уже давно наблюдал за группой людей в серых рваных армяках, осторожно пробирающихся по бескрайней степи в сторону извивающейся словно огромная змея широкой реки. А к противоположному южному берегу реки приближалось, поднимая тучи пыли, растянувшееся до самого горизонта конное войско...
* * *
...Ватага из двух десятков стриженых "под горшок" мужиков-крестьян всё дальше и дальше удалялась от Засечной Сторожевой Линии на юг.
Уже больше недели шли они по степи, в надежде выйти на степных единоверцев, называемых по смутным слухам то ли бродниками, то ли казаками. Или, не найдя их, объявить себя Вольными Казаками и зажить Свободной Общиной где-нибудь у степной речки в удобном, богатом рыбой и промысловым зверьём, месте.
Истоптав лапти вдрызг, босые, в рваных армяках, опираясь на длинные заострённые колья - импровизированные копья - как на посохи, с топорами за кушаками, они упрямо углублялись, вслед за своей Мечтой, в дикую, таившую опасности, степь.
- Всё! Мужики! Привал! - остановился у поросшего камышом ерика атаман ватаги - здоровенный, косая сажень в плечах, мужик с кудлатой бородой - и, широко раскинув руки, шумно вдохнул в себя прозрачный пьянящий степной воздух. - Уууухх! Ширь-то какая кругом! Лепота! Вот она - Воля! Воля-волюшка! Воля вольная!
Развели костерок. Набрали в котелок водички и ссыпали в него, у кого сколько осталось в котомках, пшена и поставили на огонь варить кашу.
Вдруг со стороны, куда они направлялись, раздался топот приближающихся лошадей.
- Кто это? Дым костра приметили! - заволновались ватажники и, не успев толком отдохнуть, вскочили на ноги и увидели быстро окружающих их на низкорослых лошадках, по брюхо утопающих в ковыле, степняков в мохнатых малахаях и с луками в руках.
- Мужики!!! - заорал атаман. - Ордынцы окружают!!! В колы!!! В топоры!!! - и выхватил из-за кушака огромный топор на длинной рукояти.
Тут раздался дикий пронзительный визг и в сторону полуокружённой и прижатой к ерику ватаги изготовившихся к бою мужиков засвистела густая партия стрел... затем вторая... затем третья... четвёртая... засверкали кривые клинки...
- Всё! Конец! - вскрикнул молодой крестьянин и повернул испуганное лицо к такому же испуганному молодому товарищу. - Афанасий, быстро прячемся в камыши! За мной! - и головой вперёд кинулся в густые заросли ерика.
- Я за тобой, Емельян! - отозвался тот и следом исчез в камышах.
За ними последовало ещё несколько человек из ватаги...
Спрятавшись в камышах, только головы торчали из воды, они, стуча от страха зубами, слышали над собой топот копыт, лошадиное ржание, смертельные вскрики товарищей и чужую отрывистую гортанную речь.
- Вот и смерть наша пришла. Или в рабство заберут. Быстро закончилась наша Воля. - Дрожащими руками крестились притаившиеся в камышах ватажники. - Господи помилуй. Господи помилуй.
- Афанасий, сейчас ордынцы нас обнаружат. - Клацал зубами от страха Емельян. - Матерь Божья, спаси нас.
- Помилуй нас, Господи. - Про себя шептал Афанасий.
И тут вдруг степняки испуганно завизжали. Грохнул огнестрельный выстрел... заржали лошади... зазвенели скрещиваемые в смертельной схватке клинки...
- Кто-то на них напал. - Перестали стучать зубами и превратились в слух притаившиеся в камышах ватажники.
Вдруг всё резко стихло.
- Хто там?! Вылазь! Кажись на Свет Божий! - услышали они у себя над головами.
- Вроде понятно говорят. Неужто казаки. - Заволновались "камышовые сидельцы" и, торопливо крестясь, полезли... на Свет Божий.
Представшая перед ним картина заставила их, и так до смерти перепуганных, содрогнуться. Кого-то из них не выдержало и начало рвать... до спазм в животе.... У кого-то от увиденного... освободился кишечник...
Они увидели, что у всех их сотоварищей по ватаге, кто смело принял бой, были отсечены руки, головы... вспороты животы... внутренности размотаны по траве...
Чуть в стороне рядком лежали, уже "освобождённые" от кольчуг и оружия, трупы напавших на них степняков.
Да и сами "спасители" в глазах уцелевших ватажников мало чем отличались от степняков. Все "спасители" были коренастые, жилистые, широкоплечие, резкие в движениях. Почти все были русоволосые, с медными обветренными лицами. Но некоторые имели ярко выраженную степную азиатскую внешность. Совершенно дикий устрашающий вид им придавали мохнатые звериные шкуры поверх стёганых бешметов и такие же мохнатые шапки. У некоторых из них под шкурами поверх бешметов матово отливали под степным солнцем кольчуги.
- А может, эти... тати из какой-то другой Орды? - потерял всякую надежду на спасение Емельян.
- Может и так. - Похолодело всё внутри Афанасия.
- Нет, мужики, - прошептал другой ватажник, - я у одного азията приметил на груди крестик. Это казаки. Как пить дать...
Возле тела атамана ватаги, всего утыканного стрелами и оттого похожего на тушу огромного ежа, на корточках сидели два воина в шкурах и, вытаскивая и внимательно осматривая и вытирая от крови стрелы, пополняли ими свои колчаны.
- Якый добрий колун. - Взвесил в руках топор атамана ватаги один воин и протянул его пожилому соратнику с длинными вислыми седыми усами. - Батько, тебе!
- Забирай себе. - Отмахнулся тот.
- А лезвие у колуна чистое. Кровушки даже не напывся. - Заметили другой воин. - Зазря цэй богатырь им махал. А здоровенный, однако, бугай... был!
- Да уж. Дал Боженька дурню силушку! Богатырь! Шут гороховый! Гы-гы-гы-гы! - не то засмеялись, не то зарычали остальные "тати". - Та хто ж свою башку под колун подставляты будэ?! Дурних нэма! Га-га-га-га!..
Тут на взмыленном горячем жеребце к ерику подскочил всадник явно глубоких восточных кровей и, обратившись к пожилому воину с длинными вислыми седыми усами, указал камчой в руке на юг:
- Батька, там Орда к бродам подходит. Всем гамузом на Русь попёрла! Огромадные стенобитные орудия волами тянут!
- Шо будем робыть, Бабай? - повернули к пожилому воину тревожные лица отрядники.
- Та чую я, казаки. Чую. - Задумчиво ответил он. - Не зря их дозоры по степу зашастали. На цих русских дурней и наскочили. А туточки мы их усих и ущучили.
- Гы-гы-гы! - снова не то засмеялись, не то зарычали казаки.
Послышался торопливый топот копыт, и к ерику подскочила ещё пара всадников:
- Батько! Бабай! Один джигит утёк! Шибко швыдкий та вёрткий оказался!
- Та хай на його! - безразлично махнул рукой с "прикипевшей" к ней камчой, пожилой воин. - Хай в Орде... растрезвонит. Больше уважать будуть.
- Гы-гы-гы-гы! - осклабились казаки.
- Так! Усё, браты! Хватит... баловаться! - резко прервал подчинённых Бабай. - Лошадей, яки покалечены, зарезать. Своих погибших ратников забрать. А яки наши поранены - перевязали?
- Да-да, батько! - рапортовали казаки. - Усё по уряду!
Возле одного лежащего на земле казака хлопотали сотоварищи.
- Браты! Браты! - стонал тот с напрочь отрубленной правой рукой, в которой держал саблю. - Помираю я, братцы.
- Не гунди, Зубастик. Тай не трепыхайся ты як горобчик. Мешаешь нам. - Крепко держали его казаки, ловко, со знанием дела, закрученным тряпичным жгутом остановив кровь, обработав место увечья целебными снадобьями, перевязывали культю. - Благодари Боженьку Казацкого Милосердного, шо живой остався.
- Братушки. Братушки. - Благодарно хрипел тот.
- Та не нудьгуй. - Успокаивали его товарищи и, подняв с земли, осторожно усадили на коня и накрепко привязали ремнями к седлу. - Усэ будэ ладом, Зубастик.
- Браты, по коням! - зычно скомандовал Бабай. - Геть-геть! Уходим-уходим! Швыдче-швыдче! - и склонился с седла над уцелевшими ватажниками. - Урусы, если хотите, то поспешай за намы!
Естественно, "хотение" возникло у всех спасённых ватажников. И они, подобрав полы армяков, подстёгиваемые животным страхом остаться одни в "вольной" степи, побежали следом за казаками.
* * *
В походном казачьем стане в шатре вальяжно развалился на лошадиных попонах, покрытых яркими восточными коврами, атаман с верными есаулами.
- Хто такие? - грозно уставился он колючими немигающими глазками на стоящих перед ним на коленях ватажников.
- Беглые мы. С Руси. - Заикаясь, отвечали те.
- А куда... бежали, русичи? - продолжал внимательно сверлить их глазками атаман.
- В степь. На волю. Казаками хотим быть. - Чистосердечно сознались они.
- В степь побежали? На волю? - вдруг оживился атаман. - Волюшки захотелось? Хотеть не вредно! Ишь ты, ухари какие нашлись! Ага! Щас! Да хто ж её, эту самую Волю, вам в Степи даст? Здесь усё жёстко поделено между улусами! На усих тропочках... засады! Шоб тут вольничать, а пуще - своевольничать, надоть разрешения спрашивать! И за разрешение... заплатить!
- Га-га-га-га-га!!! - одобрительно загоготали есаулы и окружившие ватажников казаки. - Вот дураки! Какой же такой умник надоумил их в Дикое Поле бежать? У них с головушкой всё ли в порядке? Али жить надоело? Совсем невмоготу? Мало им набегов Орды, так ещё и сами... навстречу Орде в Степь полезли... за ощущениями... за Волей! Показаковать решили! Га-га-га-га-га!!! Насмешили! Скоморохи... своевольные!
- А я щас цим "вольным казачкам" доставлю... ордынские ощущения. Уши им отрежу, и сожрать заставлю! - подошёл к стоящим на коленях ватажникам худой как жердь казачина в надвинутой на самые глаза мохнатой папахе, и решительно обхватил ладонью рукоять кинжала. - Посвящу, стало быть, их... в Вольные Казаки!
- Гы-гы-гы-гы!!! - весело зарычал казачий круг. - Дрючкарь, не пужай их так! А то ще скоморохи помрут тут со страху... у нас на руках! Га-га-га-га-га!!!
Тут, как чёрт из табакерки, на "авансцену" шустро выскочил из ближнего к атаманскому шатру "сектора" казачьего круга, где сконцентрировались убеленные сединами казачьи старейшины, небольшого росточка дед. Наряд его представлял из себя неопределённого цвета замызганный бешмет, широченные шаровары и мягкие бесшумные чувяки на босу ногу. Седые вислые усы и седой длинный "половецкий" оселедец, обмотанный вокруг уха, выдавали в нём авторитетного казачьего старейшину и, невзирая на прожитые годы, ещё действующего опытного бойца. С боку у него болтался огромный кривой меч в деревянных, обитых кожей и богато инкрустированных серебром и золотом, ножнах. Создавалось справедливое и правильное впечатление, что этот явно добытый в бою "царский" меч дед таскает не для украшения, а с успехом использует сие устрашающее кривое оружие по его прямому целевому назначению.
- Казаками, значица, хочуть быть? Встречал я таких "хочунов"! - одёрнул он бешмет и гордо выпрямил спину. - Я ось шо кажу! Годков эдак три тому обратно гостевал я у станишном юртЕ на соседней речке. А в енто время, значица, по той самой речке с верху с Руси ушкуи подошли. Ушкуйники, значица, уси видные из себя. Весёлы, нарядни, оружны! Колчуги блестять! Як жар горять! Красотища! Любо-дорого поглядети! Себя гордо Вольными Казаками величають! Мол, гуляють воны! О як! Ну, мы к цим неизвестным "гулящим вольным казакам" решили повнимательнее приглядеться. Зачалы, значица, с ними знакомиться. Дуже бурно, кажу я вам, зачалы... знакомиться! Плодотворно! Посекли их изрядно! А яки самозванные "вольные казачкИ" мечи та сабли побросалы - тех мы, разумеется, не тронули. А то, ишь ты, эти ушкуйнички уж больно истово... заигралыся в Казаков-Разбойников! Та ще без нашего благословения! Ну, мы выгребли из их ушкуёв усё шо було! Тильки в одних портках разрешили цим "казачкАм" усестись в свои ушкуи, тай швыдко убраться с нашей речки... на Волю! Уж дуже у них те портки вонько смердели! До самой невозможности терпети!..
- Аааа-га-га-га-га-га!!! Оооо-го-го-го-го-го!!! - взорвался от дикого хохота казачий круг. - Ай да дид! Ай да Щукарь! Ай да щучий сын!
- Усё! Усё! Тихо, станишники! Не шумите! Мы туточки со стариками тихонько покумекалы. - Из "сектора" старейшин подал голос старый казак с окладистой седой бородой и вернул казачье общество к вопросу о ватажниках. - Ну, што энти урусы в ерике сховались - то хорошо. Быстро сообразили. Зазря головы под сабли не захотели подставляты. Цэ похвально. А што соратников своих бросили - то дуже плохо. Совсем худо. Но, положа руку на сердце, те ихние соратники - ще те... дурни безмозглые. Сами на Смерть напросились. Давай, атаман, возьмём цих вольнодумных скоморохов к себе, тай посмотрим их... в деле. Поглядим - приживутся, али не приживутся.
- Добре, старики. - Согласно кивнул атаман и зычно гаркнул. - Хдэ Пёрышко?!
- Да тута я! Тута! Не шуми! - лениво позёвывая, откуда-то из ниоткуда возник краснощёкий чернобровый молодой писарь в монашеской рясе, с заткнутым за кушак длинным кинжалом и с увесистой холщёвой торбой на плече.
- Щас цих скоморохов до сотен припишем. - Скомандовал ему атаман.
Писарь привычно уселся на маленькую низенькую скамеечку за импровизированный стол в виде большого барабана, достал из торбы толстую прошитую тетрадь с пергаментными листами, чернильницу и гусиное перо:
- Слухаю тобе, батько! Я весь всецело готовый к внимательной трудовой работе.
- Добре, Пёрышко. Грамотей ты наш. Тоди зачнём. - Довольно крякнул атаман и вкрадчивым голосом обратился к первому слева "скомороху". - Ты, мил человек, чьих будешь?
- Онуфрий я. - Набычившись, ответил тот. - Иванов сын. Христианин веры Византийской. Землепашец.
- Суровый, однако. Сурьёзный такой. - Цокнул языком атаман и скомандовал. - А ну-ка, встань.
Онуфрий поднялся с колен.
- Здоровый бугай. - Оценил его внешний вид атаман. - Пёрышко, приписуй Онуфрия в пушкари до Боженко Огнепального. Тому такие бугаи сгодятся. Будэ пушки ворочать.
- Слухаю. - Послушно заскрипело гусиное перо по пергаменту.
- Мил человек, а ты чьих будешь? - обратился атаман ко второму "скомороху".
- Добрыня я. - Ответил тот. - Сидоров сын. Землепашец... тягловый. Крещёный.
- Цього к сотне Аспида приписуй. - Скомандовал писарю атаман.
- Слухаю. - Расторопно забегало перо по пергаменту.
- Хто такый, мил человек? - поинтересовался дальше атаман.
Ощутив внимательный колючий атаманский взгляд на себе, третий "скоморох" торопливо ответил:
- Алексий я. Крещёный. Пахарь тягловый.
- А шо у тебя рука перевязана?
- Стрела зацепила.
- Понятно. Цього к сотне Полубеса приписуй. - Распорядился атаман.
- Запысав! - бодро отрапортовал писарь.
- А це шо за лепное Божье Создание? - упёрся сверлящими глазками атаман в четвёртого "скомороха"
- Емельян я. - Ответило "лепное Божье Создание". - Крещёный. Степанов сын. Плотник.
- Топором, значица, махать привычен? - поинтересовался кто-то из казачьего круга.
- Да. Махал топором. Избы рубил. - Закивал Емельян.
- Так! Пёрышко, цього "махача" в сотню Лютого давай. - Скомандовал писарю атаман.
