Читаем Стеф онлайн бесплатно

Сижу в дешёвом номере отеля четвертые сутки. В нем есть: двуспальная кровать, раскладушка, шкаф, а также стол, телевизор и стул. Вот и вся мебель. Но «своим» называю его, наверное, для того, чтобы быть более расслабленной.

На самом деле это не только мой номер, так как приходится делить его с Павлом, который сидит на стуле и качается из стороны в сторону уже долгое время. Ему тоже нелегко, особенно находиться без общения и внимания, ведь он шоумен. А мне…

Если вы подумали, что мне тяжело торчать здесь потому, что заперта с парнем, то вы ошибаетесь. Ведь я и раньше сосуществовала рядом с мужчинами. Например, в казарме, со мной рядом жили, ели, спали пятнадцать парней. С ними не приходилось ощущать чувство неловкости или смущения, а иногда даже злости. Всё это я испытываю сейчас.

Я виновата, из-за моей ошибки было провалено задание. И вот так, здесь, отбываю своё наказание. А всё потому что, когда нас посылали на зачистку местности, никто не «предупредил», что там может оказаться мой друг, брат, любовник… или ещё кто-то, кого я не буду готова увидеть и кого там, по определению, не должно быть. Конечно же, это сарказм!

***

Мы – Альфа-5, спецгруппа службы ФСБ, состоящая из четырнадцати человек, обходим здание за зданием. Двигаемся быстро, но осторожно. Нам известно, что в одном из них скрываются четыре вооруженных террориста.

Скорее всего, они уже подготовились и ждут нас.

Наша группа обошла все дома на этой улице и подходила к последней одноэтажке.

- Итак, бойцы, слушайте мою команду! – обращается к нам командир.

У командира прозвище "Лютый".  Это мой хороший друг. Его имени никто не знает, кроме меня и ещё пары ребят, так как на службе все друг к другу обращаются по позывным. Так положено, так заведено. А вообще, его зовут Кирьян. Он под два метра ростом и широк в плечах. Ему всего двадцать пять, волос на голове нет, они просто-напросто у него не растут. Вид весьма грозный. И если бы я не знала, как он умеет улыбаться, то, наверняка, испытывала перед ним то же чувство страха, что и его подчиненные. Больше половины сослуживцев смотрели на него, как на Бога войны. Ну, или как на человека, с которым не стоит связываться. Другие были либо друзьями, либо хорошими знакомыми.

- Рудик, ты идёшь за мной, – продолжает Лютый. – За нами следуют Фифа, Кэп, Стриж, Дятел и Шизик. Стеф, ты замыкаешь. Остальным рассредоточиться вокруг здания!

Вот такой простенький приказ. И, разумеется, я замыкающая. Сегодня мой друг решил поберечь меня и оставить в стороне от боя. Становлюсь его глазами на затылке. Жду, когда все поочередно пролезут в окно, и только потом лезу я.

Снаружи дом смотрелся небольшим, но внутри был очень просторным. Мы оказались в кухне. За ней шли гостиная, туалет с ванной и две просторные спальни, которые были пусты. Здесь никого не было. В моей голове закрутилась мысль: "Как так получилось, что в доме ни одной живой души?" Кроме этого жилища им негде было укрыться. Наша группа осмотрела всё. Значит, выходило, что у них есть лазейка. Но где?

Смотрю на Лютого и вижу весь мыслительный процесс на лице. Командир что-то задумал, а что именно мне пока было неясно. И тут замечаю, что он смотрит на пол, где лежит маленький коврик, который здесь совсем не к месту. Мы с ним одновременно подходим и рассматриваем его ближе.

Этот коврик затёрт с одной стороны, как будто за него часто хватаются и тискают как котёнка. Понимаю, что это дверь, ведущая вниз. В голове несётся поток мыслей и соображений на этот счёт.

Там может оказаться что угодно. Это может быть просто одна комната для хранения продуктов, а может быть и целая система помещений с лабиринтами, которые неизвестно куда выведут. Лютый мне кивает, давая понять, чтобы действовала. Перехватываю автомат в левую руку, а правой, хватаясь за край коврика, резко дергаю на себя. «Мохнатая» дверца открывается легко.

Все друг за другом спускаются, а я замыкаю это молчаливое шествие. Мы крадёмся по плохо освещенному длинному коридору. Здесь пахнет землей и сыростью.

Вдруг Шизик резко останавливается, врезаюсь в него левым плечом. Он поворачивается и улыбается так, как будто ему рассказали смешной анекдот. Что с него взять? Ведь он долбанутый на всю голову, недаром его позывной "Шизик". А вообще, это весёлый, добродушный и очень странный парень.

Смотрю на него широко открытыми глазами, мол, что случилось? И тут начинается. Пока мы с Шизиком переглядываемся, Лютый находит дверь. Все остальные вместе с ним просачиваются сквозь неё куда-то вглубь коридора. Раздаются первые выстрелы. Быстро прихожу в себя. Хватаю оружие наизготовку и продвигаюсь вперед вместе с Шизиком.

Не успеваю увернуться, и меня резко хватают чьи-то руки сбоку, тащат в узкий проём в стене. Теряю равновесие, запинаюсь за что-то и падаю. При этом думаю, какая же я дура, что потеряла бдительность в тот момент, когда от меня зависят жизни. При падении группируюсь и приземляюсь на кого-то. Затем резко вскакиваю на ноги, выхватывая нож из ботинка, автомат-то выпал. Я уже готова кинуться в рукопашную, но тут же замираю.

Смотрю на человека, стоящего передо мной, и не могу поверить в то, что вижу. Разглядываю любимые черты лица, а в голове нет ни единой мысли. Такой родной, и в то же время совсем чужой, не знакомый… Шок настигает так быстро, что не успеваю защититься, выстроить барьер. Руки обмякли. Я больше не стою в стойке нападения, а просто стою, как каменная статуя. Меня сковало изнутри, до боли в рёбрах.

«Чертовы эмоции. Куда вы все разом!»

- Привет, любимая, – произносит, улыбаясь, как будто у нас с ним здесь назначена встреча. И не успеваю я ничего придумать, чтобы хоть что-то ответить, как мужчина подходит ко мне и прижимает к стене, а потом нежно целует. Мозг отключается напрочь, стираются все остатки мыслей, и в голове гуляет ветер. Но вот, мой любимый резко отстраняется и отходит к противоположной стене. Встаёт спиной ко мне и не смотрит в мою сторону. Я хочу задать множество вопросов, но он опережает.

- Прости меня, Стефани! По-другому нельзя. Я не вижу другого выхода, понимаешь? Прости. – Его шёпот едва слышен.

- Андрей, что всё это значит? О чём ты говори… – Не даёт закончить, поворачивается и стреляет мне в грудь.

Воздух покидает мои лёгкие с такой скоростью, что кажется даже рёбра сжались, как жабры. От выстрела делаю шаг назад и оседаю по стене на пол. Боль в грудной клетке то находит на меня, то отступает. Лежу неподвижно, почти не дышу. Андрей проходит мимо, даже не посмотрев, и скрывается в узком проходе. И только тут понимаю, что произошло. Злость яркой вспышкой затуманивает разум. А где-то в глубине этих подземных лабиринтов идёт бой. Но выстрелов не слышно, да и вообще никаких звуков нет.

Голову заполняют тысячи мыслей, разбитых на осколки. Как бы я не хотела ни думать о том, что только что произошло, мне придётся это переварить, как желудку подпорченный продукт. Глупо стрелять мне в грудь, а не в голову, если хотелось убить. Бронежилет всегда с нами в комплекте. Не знать этого просто невозможно. К физической боли добавляется душевная. Любимый человек оказался террористом…

Я знаю точно – не умру. Самое страшное, что может быть, так это пара переломанных ребер. Втягиваю сквозь зубы как можно больше воздуха, готовлюсь к сильному приступу боли, и медленно встаю. Как только поднимаюсь, в комнату протискивается Лютый. Одного взгляда на меня ему достаточно, чтобы понять – что-то пошло не так. Смотрю на него озадаченно, и он понимает мои вопросы без слов.

- Один ушёл, а точнее их было восемь, а не четыре, – и тут же отвечая на следующий мой немой вопрос, продолжает, – либо информатор солгал, либо он плохой шпион!

Четыре недели я пролежала в больнице, терзая свой мозг раздумьями до тошнотворного чувства. Как и полагала, ничего серьёзного со мной не случилось, только перелом ребра.

Андрей сбежал, он был восьмым. До сих пор не понимаю, как такое возможно? Я любила его и, как мне казалось, это было взаимно. Мы жили вместе уже два года, считала, что знаю о нём всё.

Ощущение предательства стояло в горле горечью, обида пропитывала кровь. Никогда бы не подумала, что из-за одного человека вся моя жизнь пойдет под откос. И служба….

***

Когда мне исполнилось восемнадцать лет, я твёрдо решила идти учиться в военное училище. Это раньше учили только расследовать и в форме ходить, к войне особо не готовили. Тогда была сказка по сравнению с сегодняшней более серьёзной и профессиональной боевой подготовкой.

В связи с тяжелой обстановкой в стране, на обучение и службу отбирали лучших из лучших. И неважно девушка ты или парень, если хорош в обучении. Для начала важно убедить, что ты чего-то стоишь.

Все курсанты проходили базовый военный курс с жёсткими тренировками за двенадцать месяцев. И через год уже было понятно, кто на что способен, и стоит ли продолжать дальше тренироваться.

По завершению первого курса, проводились показательные рукопашные бои. Здесь действовало одно правило: если победил соперника, то переходишь на второй курс; если же проиграл – ты возвращаешься домой. Противником могли быть и парень, и девушка. Солдат вообще не имел половой принадлежности.

Показав, что ты достойный кандидат, обучаешься ещё три года. И я доказала, что «заслужила» учиться дальше. Может быть, мой стимул был жёстче, чем у остальных, и именно это помогло мне. В детский дом, однозначно, назад дороги не было, мешало моё совершеннолетие.

После прохождения спецподготовки мы провели ещё полтора года в иностранной боевой школе. За прошедшее время из нас сделали быстрых, сильных, ловких и расчётливых бойцов, которым можно поручить любую задачу. Да хоть маму родную «убрать», если она пошла против страны. Нас закаляли, делая хладнокровными и беспринципными, а также учили отключать чувства, когда это необходимо.

«Но, как мы видим, я прокололась. Впервые…»

За время обучения я всё же не стала такой «твёрдой», как требовал того устав. Также мешала и моя эмоциональность. Было и такое, что чуть не сломалась, наверное, раза четыре. И каждый раз от этого сумасшествия и зверства меня спасал Кирьян.

Мы с Лютым считали себя родственными душами. Он был другом для моей души. Кирьян неизменно подставлял своё плечо в трудные времена. Все совместные задания мы с лёгкостью преодолевали, ведь понимали друг друга по взгляду. Мне нравилось его постоянное спокойствие и уравновешенность. Даже тогда, когда у других от страха и боли сносило крышу, друг не поддавался. Они впадали в панику и совершали ошибки, после чего отстранялись от серьёзных заданий. А он, бесстрастный и уверенный, шёл вперёд, и я шла рядом.

После завершения учёбы, набравшие больше всего баллов по итогам, зачислялись в группы ФСБ под названием Альфа. Всего таких групп пять. Меня зачислили в пятую, а вместе со мной Лютого, Рудика, Фифу, Кэпа, Стрижа, Дятла, Шизика и ещё шестерых ребят.

Кто показал не такие хорошие результаты, как у нас, зачислялись в группу Бета. Разница в баллах иногда составляла десятые доли. Мы все были лучшими.

Отряд Альфа – это элита спецназа. Наша команда одна из самых эффективных, а также опытных силовых подразделений.

Основными задачами отрядов являются осуществление специальных операций по предотвращению террористических актов, а также поиск, обезвреживание или ликвидация террористов, ну, и освобождение заложников.

Что всем этим хочу сказать? Мы круты в своём деле! И я счастлива, что попала сюда.

«Вот ещё хладнокровия мне бы побольше…»

***

Наши поручения иногда были не так опасны, как продолжительны. Пропадая в других городах надолго, я не успевала улавливать изменений в поведении Андрея. Но два месяца назад, вернувшись с очередного дела через четыре недели, я заметила, что Андрей тоже отсутствовал примерно столько же.

Меня насторожила пыль, ровно лежавшая на поверхности чёрного стеклянного стола в кухне. Если человек находится в квартире, то должны, и будут оставаться следы его пребывания. Тогда Андрей отшутился, что ему было скучно без меня, и он жил у друга на даче.

Я не ревнива. Про любовницу мыслей не возникло. А сейчас осознаю, что он вместе с этим «другом» планировал, как захватить власть. Вот так ситуация. Интересно, сколько этих «друзей» с дачи…

Сероглазый паренёк, что дарил мне тепло и спокойствие дома, такой родной и знакомый, оказался террористом…

После выздоровления меня вызвали к главнокомандующему. Там и изложили по порядку, как моя группа провалила операцию, из-за меня.

В личное дело занесли выговор. Ну, а в наказание дали отдельное задание, чтобы охраняла молодого мужчину Павла, на которого объявлена охота. Покушались на него уже дважды, а ещё за него даёт вознаграждение какой-то олигарх. Но чем этот Павел важен для страны, объяснять мне не стали. Сказали ровно столько, сколько необходимо для выполнения дела.

Я радовалась. Честно, ожидала худшего. Но главное то, что я остаюсь в Альфе. Вот поэтому и нахожусь вместе с Павлом в отеле. Ему запрещено выходить, а мне нельзя оставлять его одного.

Оказавшись в замкнутом пространстве, моя голова не даёт мне свободы мысли. Весь мыслительный процесс крутится вокруг Андрея. Ох, как же мне хотелось его пристрелить, но у меня имелось к нему столько вопросов. Интересно, а любил ли он меня?

Не подумайте, что это месть. Это моё чувство справедливости! Ну, я так себя успокаиваю. А ещё Павел сильно раздражает.

- Может пиццы? А? – ноет мужчина.

- Давай. – Сама хочу чего-нибудь пожевать.

- Ты с чем будешь? – спрашивает он, крутясь на стуле вокруг своей оси.

- Мне всё равно. – Подхожу к окну. Отодвигая штору, смотрю, что происходит на улице. Внимательно осматриваю здание напротив, крышу, а также окна. Вижу только шторы, шторы, шторы. Плотные, тяжёлые занавески, за которыми не увидишь ничего, кроме ощущения тайны.

В это время Павел рассказывает, как он любит пиццу с ветчиной и сыром, а ещё с грибами. Не обнаружив ничего подозрительного, ухожу от окна, поправив перед этим портьеру на нашем окне. У нас здесь тоже тайна.

Заказав по телефону в номер пиццу, мясо с овощным салатом, зеленый чай и колу, сажусь и растекаюсь по стулу. Расслабляюсь внешне, но внутри по-прежнему напряжена. Павел теперь сидит на кровати. Молчим.

Телевизор работает, но как бы в фоновом режиме. Я не смотрю телек, нет у меня такой привычки. Так как он мне не интересен, тоже не обращаю на него внимания. Павел же бросает взгляд на экран только тогда, когда в новостях обсуждают его персону. После просмотра, он тоже «включает» игнор. Тишина очень давит на нас обоих, поэтому цветную бурчалку предпочитаем не выключать.