Читаем Статистике вопреки онлайн бесплатно

Я молилась, отчаянно и судорожно наворачивая круги по несчастным двум метрам свободного пространства нашей ванной комнаты, бросая краткие взгляды на стиральную машинку, на поверхности которой в рядок были выложены шесть использованных тестов на беременность.

В голову шли всякие дурацкие мысли из серии "а каким точно богам-то молиться? Христианство, мусульманство, иудаизм… а может быть, пастафарианство?". Я была готова поверить во всё что угодно, лишь бы… Лишь бы.

Не имея ни малейшего представления, чего именно хочу в этой ситуации, я рухнула на бортик ванны и разблокировала экран телефона. Все три запущенных таймера показывали, что до момента "икс" осталось более трёх минут. Тихо застонав, я уткнулась лицом в ладони. За что мне это всё?!

За дверью раздалось истошное и протяжное:

— Маааааааам.

Таська с самого детства умела вопить так, что у окружающих тут же возникало непреодолимое желание бежать к ней в полной уверенности, что ребёнку грозит как минимум смертельная опасность. Но я уже давно научилась не реагировать на эту уловку: хватило первых двух сотен раз, трёх шишек на лбу и одной разбитой коленки, чтобы понять — дочь у меня местами излишне экспрессивна.

— Тася, я моюсь! — как можно более строгим голосом прокричала я в ответ, для пущей убедительности отвернув кран с водой. — Если что-то надо, попроси Женю!

За дверью подозрительно промолчали, и я выдохнула, понадеявшись, что у меня есть хотя бы минут десять спокойствия, чтобы пережить свой личный апокалипсис.

Две с половиной минуты.

Чёрт.

Всё началось несколько часов назад на послеобеденном заседании факультета, где собрались заведующие кафедр и мои замы. После того как с текущими вопросами было покончено, на длинном овальном столе (не без помощи девочек из приёмной деканата) образовался чайный сервиз и парочка аппетитных тортов — сегодня мы провожали в декрет моего зама по воспитательной работе. Милейшей Кире Марковне было заметно за сорок и никто не был готов к таким геройствам с её стороны, поэтому весь факультет до сих пор пребывал в лёгком шоке и нервном возбуждении. Не ожидали.

Завкафы — умнейшие дядьки (три кандидата и один доктор наук) со специфическим чувством юмора — всячески старались своими шуточками разрядить обстановку, лишь повышая градус неловкости, повисшей в помещении.

Бедная Кира Марковна только и успевала, что бледнеть да краснеть. Я как раз уже собиралась вмешаться, когда добрейший Альберт Самуилович — руководитель кафедры прикладной и вычислительной математики — в шестнадцатый раз заключил:

— Ох и удивили же вы нас, Кира Марковна, не ожидали, ей-богу, не ожидали. В ваши-то годы...

Я было открыла рот, чтобы переключить всеобщее внимание этих великих умов на что-нибудь более безопасное (например, на критику современной системы образования), как поняла, что если срочно не сожму поплотнее губы, то вместо слов рискую выплеснуть на достопочтенную публику совсем не то, что планировала.

И, зажав ладошкой рот, в испуге уставилась на торт, который ещё минуту назад уплетала за обе щеки с вполне выраженным аппетитом.

Мой жест, как назло, тут же был отмечен всеми, что странно, ибо повышенным вниманием мои умные дядьки не отличались. Они даже беременность Киры Марковны заметили… недели две назад, когда та с ничем не скрываемой выразительностью стала походить на ледокол “Красин”.

— Альбина Борисовна, с вами всё в порядке? — забеспокоился всё тот же Альберт Самуилович.

Я энергично закивала головой, опасаясь открывать рот и ощущая, как содержимое моего желудка путешествует внутри меня.

— Альбина Борисовна, а вы у нас часом не решили последовать примеру Киры Марковны? — с восторгом от собственного остроумия пошутил Демьян Эдуардович — заведующий кафедры матанализа.

Я, сделав круглые глаза, начала отрицательно трясти головой. Если бы не неожиданный приступ тошноты, то вполне вероятно, что в ответ на это дурацкое предположение я ляпнула бы что-нибудь наподобие: “Уважаемый Демьян Эдуардович, чтобы случилось то, о чём вы подумали, мне, как минимум, нужно было бы заняться...”. И вот тут я окончательно впала в ступор: то, что нужно для того, чтобы со мной случилось то, о чём подумал Демьян Эдуардович, было у меня полтора месяца назад. Что уже само по себе выходило из ряда обыденных событий, но вот следующая догадка шокировала меня ещё сильней. Месячных с тех самых пор у меня не наблюдалось.

Ничего из этого я, конечно же, никому из присутствующих не озвучила, лишь обменялась сочувствующими взглядами с Кирой Марковной, параллельно всеми доступными мне методами высчитывая свой цикл, в котором ничегошеньки не складывалось. Или же складывалось, но совсем не так, как хотелось мне.

Поспешно свернув заседание факультета, сославшись на срочные дела, я бросила невнятные инструкции своему секретарю и выскочила из здания университета.

Путь домой лежал через аптеку. Припарковав свой Volkswagen самым безобразным образом сразу на три парковочных места, я влетела в торговый зал, едва не падая со своих каблуков.

— Тест на беременность! — потребовала у аптекаря, протягивая пятитысячную купюру.

— Один? — обалдело переспросила женщина.

Я призадумалась, вычисляя примерное количество тестов, необходимых мне для того, чтобы среднеквадратичное отклонение результатов было минимальным. Научный подсчёт не помог — мозги уже начинали подводить меня, поэтому буркнула наугад: “Шесть”.

И вот, с сумочкой, полной контрабандных тестов, на которые мне предстояло пописать, я ввалилась домой. В коридоре  нарисовалась Женька, удивлённая моим ранним приходом домой.

— Мам? — матерски изогнула она бровь. — Всё в порядке?

— Пятница. Соскучилась. В душ, — порционно вспоминала я слова, стягивая с себя туфли и плащ.

Старшая дочь, привыкшая к тому, что родная мать не всегда демонстрирует адекватное поведение, лишь пожала плечами и скрылась обратно в своей комнате. Зато ей на смену выскочила Таська и, повиснув на мне, выдала разом целую кучу всевозможной информации. Слушала я вполуха, на автомате продвигаясь с болтающейся на мне младшей дочерью в сторону ванны и прижимая свободной рукой к груди сумку, содержимое которой буквально обжигало меня.

Уже у самых дверей я стянула с себя ребёнка и, чмокнув её в лоб, заперлась на территории санузла.

Остатки разума подсказывали, что для чистоты результата нужно бы дождаться утра, но моё паникующее нутро сумело не просто заткнуть всякую разумность, а буквально отправить её в нокаут. Дальше я уже действовала по чистому наитию, задирая строгую юбку-карандаш по самое не хочу.

Время тянулось как резиновое. Пока три таймера на моём телефоне отсчитывали нужные пять минут, я успела вспомнить не только все известные мне конфессии, но и произвести в голове несложный математический подсчёт. Четырежды пожалела, что не имею под рукой компьютера. Сейчас бы на быструю руку сварганить математическую модель, чтобы понимать, какова же вероятность, что я в третий раз умудрилась наступить на одни и те же грабли. Но, как ни крути, это было слишком долго, проще было дождаться сигнала телефона, чем я и занималась, пока на последней минуте, сорвавшись, не начала дрожащими пальцами вбивать в поисковике телефона: “Вероятность случайно забеременеть" +"третий раз" +"33 года"+ " IQ" > 130 ”.

Поисковик ожидаемо (к моему глубокому разочарованию) ничего путного не выдал. Зато заверещал таймер на пару с барабанной дробью в дверь и очередными Таськиными воплями:

— Маааааам! К тебе пришли.

Они стояли в прихожей и сверлили друг друга взглядами. Один был ехидно-вызывающий (Женькин), а второй —  растерянно-настороженный (Лёшкин).

Таська, которая чуть не вынесла дверь в ванную, пока я не глядя панически засовывала шесть тестов на беременность в стиральную машину, полагая, что там их уж точно никто не найдёт, тащила меня за руку по коридору прямо навстречу этой парочке. К слову, совершенно вовремя, ибо именно в этот момент старшая из дочерей решила пойти в атаку и самым безобидным голосом (чему никак нельзя было верить) поинтересовалась:

— А кем вы, собственно, приходитесь маме?

Лёшка, явно не ожидавший такого напора, опешил, но, к своей чести, среагировал быстро, выпалив, будто бы отрапортовав:

— Друг.

Женя прищурилась, решая, насколько можно доверять новому знакомому, и уточнила:

— И насколько близкий друг?

Клянусь, моей дочери нужно было родиться лет семьдесят назад и пойти работать в КГБ, ведя в застенках допросы неблагонадёжных граждан — напора и настойчивости ей было не занимать. Хуже была только Тася, но та пока помалкивала, старательно прислушиваясь и присматриваясь к происходящему, делая в своей кудрявой голове какие-то выводы, ведомые только ей.

Произошедшее дальше меня порядком удивило, поскольку всегда самоуверенный Орлов, которого я без малого знала тридцать лет, покраснел, замялся и протянул маловразумительное: “Нууууууу….”.

Слава Богу, в разговор решила вмешаться Таська, успешно завершившая обработку входящей информации.

— Ой, для кого такие красивые цветы?

Лёшка с непониманием уставился на букет в своей руке, будто видя его впервые. К счастью, первый шок начал его отпускать, и наш гость наконец-то смог взять себя в руки, расплывшись в одной из своих самых приторных улыбочек, при которой на его щеках выступили ямочки.

— Вам, юная принцесса? — поинтересовался он, протягивая цветы моей младшенькой.

И, возможно, это бы прокатило, окажись на Таськином месте любой другой ребёнок. Моя же не придумала ничего лучше, чем презрительно фыркнуть, между делом заметив:

— Принцессы — это прошлый век.

Впрочем, это не помешало ей выхватить протянутый букет и с гордым видом уплыть вглубь квартиры.

— Вы не ответили на вопрос, — напомнила о себе Женя, вынуждая меня вмешаться, так как у неготового к таким потрясениям Орлова подозрительно дёрнулся левый глаз.

— Евгения!

— Да что Евгения?! — театрально всплеснула руками дочь. — Должна же я понимать, кого мы пускаем на порог собственного дома.

— Сначала надо было интересоваться, а потом уже пускать, — легко парировала я её возмущения, мелкими шажками вклиниваясь между старшей дочерью и бывшим одноклассником. После чего повернулась к последнему и с извиняющейся улыбкой на лице попросила: — Не обращай внимания, у неё просто… неделя тяжёлая выдалась.

Женечка презрительно сморщилась и, откинув отточенным движением свои длинные волосы назад, последовала за младшей сестрой.

Я же, почувствовав горячее дыхание Лёшки на своей шее, поспешно отскочила к противоположной стене, заняв место дочери.

Лёша выжидающе посмотрел на меня, но достаточно быстро сообразил, что ничего пояснять я не собираюсь (а у меня элементарно язык к нёбу присох, как это происходило каждый раз, когда я видела его до невозможного красивое лицо с крупными чертами и прямым носом), с выраженной претензией в голосе заметил:

— Не знал, что у тебя дети.

Я максимально беззаботно захлопала ресницами, всеми правдами и неправдами изображая дурочку, после чего небрежно махнула рукой в сторону и хихикнула (что больше походило на хрюканье):

— Да они так… приёмные.

Шутка, к сожалению, не зашла, Лёшка напрягся ещё сильнее, ни на минуту не поверив моей отмазке, а в прихожей тут же нарисовались оба “приёмыша”. Собственно, я даже и не сомневалась, что они подслушивают.

— Между прочим, мы всё слышим! — воинственно возмутилась Таська.

— Ты чему ребёнка учишь? — недовольно вторила Женька и, схватив младшенькую за руку, утащила её в детскую.

Я с облегчением выдохнула. Если повезёт, то дамы мои всё-таки обиделись, а не просто изобразили вековую скорбь на своих личиках. Это дало бы нам с Орловым минут пять свободного времени, чтобы поговорить. Хотя что мы могли сказать друг другу, я даже не представляла.

Пока Лёша хмуро рассматривал закрывшуюся дверь детской, я успела выдохнуть, немного расслабиться и напрячься снова, вспомнив про содержимое стиральной машинки. Твою ж…

— И часто у вас так? — первым нарушил тишину Орлов.

Неопределенно повела плечами.

— Случается.

— Они на тебя совсем не похожи…

От этих слов моё сердце не то чтобы ёкнуло, оно буквально рухнуло, и даже не в пятки, а сразу же этажей этак на пять вниз.

— Что ты имеешь в виду? — невольно ощетинилась, скрестив руки на груди, готовясь защищать своё и в срочном порядке прикидывая, как выставить этого образцового представителя мужского рода за дверь.

— Ты всегда спокойной была, скромной. Почти всегда… — при последних словах он бросил на меня многозначительный взгляд, из-за чего я моментально вспыхнула, подобно спичке. — Немного себе на уме, но…

Договорить я ему не дала, резко оборвав на полуслове:

— Ты вообще зачем пришёл?!

Орлов напрягся, закусил щеку с внутренней стороны и предупреждающе сдвинул брови к переносице.

— Поговорить, — достаточно жёстко выдал он, начиная заводиться. Ну да, обычно фонтанировать эмоциями из нас двоих полагалось ему.

Ехидный смешок вырвался сам по себе.

— Тебе не кажется, что это нужно было раньше сделать?

Этак месяца полтора назад, а то и больше… значительно больше, но говорить об этом я не стала.

— Аль… — с просящей интонацией в голосе выдохнул он, попытавшись возразить, но вновь был прерван, на этот раз звуком падающего стула со стороны детской, который тут же напомнил мне о том, что мы в квартире не одни и девочки, как всегда, не дремлют.

Успев схватить Орлова за рукав, я суматошно потащила его на кухню, пока не случилось что-нибудь ещё. Слава богу, вся катастрофичность и абсурдность ситуации была известна лишь мне одной.

Оказавшись на кухне, первым делом я закрыла дверь, для пущей надёжности подперев её стулом. И всё это под шокированным взглядом Лёши, который за десять минут пребывания в нашей квартире, скорее всего, уже успел решить, что все мы здесь с лёгким прибабахом. Но он просто не знал Таську и её таланты: при желании она умела проникать даже в самые замкнутые пространства.

— Минуты три у нас есть, — бросив взгляд на настенные часы, резюмировала я.

— Альбина… Мы можем где-нибудь нормально поговорить?

— О чём? — устало вздохнула, падая на стул и растирая пальцами виски. Голова взрывалась от обилия мыслей, хотелось поставить весь мир на паузу и переварить всё случившееся. Думаю, что недельки тишины и одиночества мне хватило бы вполне.

Он посмотрел на меня с таким видом, словно до конца не мог решить, действительно ли я идиотка или просто успешно притворяюсь. Хотя, если быть предельно честной, я сама порой в этом сомневалась.

— Откуда у тебя дети?

Вопрос меня разочаровал и взбодрил одновременно. Как бы я не любила своих девочек, но это явно не то, что мечтает услышать каждая женщина от мужчины, с которым у неё имеется определённый анамнез за плечами.

— Тебе рассказать, откуда берутся дети? — огрызнулась, после чего сама же приуныла. Мысли сами собой метнулись к содержимому стиральной машины.

— Спасибо, с этим я как-нибудь сам, — в том же тоне вторил мне Орлов. — Ладно, с детьми потом разберёмся. В конце концов, это не проблема.