Читаем Статьи онлайн бесплатно
Феодор (Поздеевский)
Статьи
Библиотека Golden-Ship.ru 2013
Чего желать для нашей духовной школы?
Записка о реформе духовно-учебных заведений
К предстоящему поместному Собору Русской Церкви
Духовенство при выборах в Государственную Думу
Об учёном монашестве
Чего желать для нашей духовной школы?
Уразумейте истину, и истина свободит вы
(Ин. 8:32)
При охватившем теперь всех смятении умов от страшных и грозных в жизни страны явлений последнего времени, невольно взор общества обратился туда, откуда издавна Русь привыкла ожидать и получать утешение, вразумление, успокоение, — помощь не кажущуюся, а действительную. Разумеем голос церкви Божией в лице церковных учителей и молитвенников-пастырей словесного русского стада. Но они молчали... Посмотрели кругом, да мало и нашли добрых-то пастырей, учительных и заботливых о своей пастве. Посмотрели и пождали ещё, а оказывается, и неоткуда быть добрым-то пастырям: специальная для подготовки пастырей духовная школа их не даёт в должном количестве и с должным для дела настроением. Подняли толки о том, чем объяснить такую бедноту специально-духовной школы и чем помочь сему горю. Оказывается, что школа сия не специально духовная, а лишь специально духовного сословия, почему школьники в ней подневольно изучают всякую духовную науку, нисколько не задаваясь пастырскими целями в изучении её. Говорят, что в духовной школе редко кто и говорит о пастырстве тепло и серьёзно, как о святом будущем служении учеников духовной школы: в одной семинарии будто бы только однажды преподаватель латинского языка случайно сказал два тёплых слова о будущем пастырстве семинаристов, и эти два слова весьма оживили его слушателей, так что автор такого воспоминания и доселе не забыл сего отрадного случая в своей семинарской жизни. Заговорили и о том: что же нужно сделать для целесообразности духовной школы? В этом отношении соображения одних сводятся лишь к надежде на случайное непринуждённое вдохновение, какое, может быть, и среди теперешних школьных условий осенить хоть некоторых добрых юношей и выведет их на доброе пастырствование; а упования других сводятся к пожеланию, чтобы из духовной школы был закрыт выход куда-либо кроме священства. Неосновательность и односторонность и тех, и других соображений очевидна: нужно создать такую обстановку для дела, чтобы не случайно лишь и не по принуждению люди приходили к желанию принять священство, а с полным сознанием важности и святости дела, которое они заранее наметили себе, как идеал для жизненного пути, и по своей силе сознательно и усердно готовились к принятию его на себя. По данному-то вопросу мы и намерены предложить на обсуждение занятых им свои соображения на основании и своих личных ученических воспоминаний, и своего личного педагогического (по духовной школе) опыта, и на основании наблюдений и бесед с другими о сём. Желательно было бы, чтобы высказались о сём и все озабоченные судьбами нашей отечественной Церкви, опекаемой бывшими питомцами духовной школы.
Все теперь глубоко сознают ненормальность нашей духовной школы: она не удовлетворяет своему назначению — готовить пастырей Церкви — ни в количественном, ни тем более в качественном отношении... Кончающие и высшую, и среднюю школы или высматривают повыгоднее занятия по светской службе, особенно, по модному теперь акцизному ведомству, или остаются светскими чиновниками разных наименований в духовном же ведомстве, или, за неимением более выгодной дороги, принимают священный сан, — и это нередко во всех отношениях более слабый элемент.
Причины этой ненормальности, конечно, не в том, чтобы более были привлекательны и выгодны светские роды деятельности: это можно сказать лишь отчасти, потому что светский преподаватель семинарии, заваленный уроками и в других школах, материально обеспечен всё-таки хуже почти любого городского священника. Следовательно, коренная причина этого гораздо серьёзнее. Она — в крайней сословности нашей духовной школы в лучшем случае по привычке, а большей частью за неимением средств на светскую школу. Но и таким подневольным и случайным ученикам в духовной школе отдаётся исключительное предпочтение перед светскими, желающими учиться тоже в духовной школе: за последние годы количество принимаемых в духовную школу светских понижено до 10 проц. Это относительно низшей и средней школы... А в духовной академии доступ уже вполне сознательным юношам и того труднее: они должны выдержать полный экзамен на звание студента семинарии, а потом на общем основании экзаменоваться в академии. Если бы это было важно для целесообразности духовной школы (достаточной богословской подготовки и т.п.), то, конечно, мера вполне понятная. На самом деле, в данном отношении скрыть мотив — приравнять гимназистов к семинаристам, которых в университет принимают по строгому экзамену на зрелость. Но положение вещей не оправдывает такого средства: свои духовные студенты на службу церкви Божией, их вскормившей, воспитавшей и обучившей, не хотят идти... и радоваться бы, что светские, имеющие прямой доступ в высшие светские школы, идут в духовные академии, не стесняясь трудными и для семинаристов приёмными экзаменами? — Нет, их не пускают. А в результате полная бедность в деятелях на духовной ниве.
Но и при таком случайно подборе учеников духовной школы, всё-таки сама школа могла бы действительно воспитать хорошего церковного деятеля. Если бы ещё в школе-то были люди глубоко преданные церковному делу, то и такой случайный мальчик воспринял бы от неё всё лучшее, воспитался бы от духовного сокровища школы.
Но там и руководители и руководимые давно уже заражены духом западного индифферентизма, ярко бьющего в глаза уже тем самым, что большинство преподавателей и даже начальства, а в некоторых школах и все, за исключением ректора, который по уставу должен быть в духовном сане, — светские люди: это — дело очень важное, хотя светские педагоги это и стараются замалчивать. Известно, что медиков готовят медики, инженеров — инженеры, военных — военные и т.д., а у нас будущих пастырей церкви готовят люди совершенно не причастные к алтарю Господню, а по местам и приступающие к нему однажды в год для обязательного причастия Св.Таин. Так мальчик с самого начала своей сознательной жизни в школе видит, что дело вовсе не так обстоит, как некоторым хочется: «Преподаватели почти все светские, а они ведь академию прошли... зачем же нам непременно искать священного сана?! Да и в храме-то они не всегда бывают, а нас начальство загоняет: вот мне выйти бы из опеки инспекции, так и я свободен буду в этом отношении». Такие соображения — факт несомненный, вполне естественный и весьма гибельный, — гибельный, может быть, гораздо более, чем прямое совращение с пути доброго, ибо отрицательное данное явление производит медленное парализование самого склада душевной жизни, как атмосфера, как среда, незаметно, но верно развращающая человека. Против прямого совращения, может быть, и личная воля человека скажется, а это подобно тому, как капля точит и камень. В конце концов, от этого происходит взаимное и глубокое развращение молодёжи всеми традициями школы с самого первого дня. Мальчик, иногда и в деревне не видавший доброго пастыря, как увлекающий и назидающий образ, в духовном училище редко видит и вообще пастыря, так как его учат люди светские, совершенно не озабоченные пастырским делом и не думающие, да и не умеющие создать соответствующую атмосферу для будущих пастырей. С этими отрицательными задатками против пастырства мальчик переходит в семинарию. Здесь некоторые уже и сознательно удаляются от желания быть пастырями; а раз такого желания нет, то и не может быть никакого и личного воодушевления в прохождении духовных наук, а воодушевления на это от светских в большинстве преподавателей он не видит. В дальнейшем развитии недостаток такого воодушевления переходит и в полное небрежение всем духовным, а далее и в бравировку всем таковым. Поступающие сюда светские постепенно проникаются тем же духом, — так что и от них нельзя уже ничего ожидать плодотворного для Церкви: они — ведь тоже люди и развиваются по тем же законам, как и дети духовных родителей. А вина этого в том, что в теперешней духовной школе учится элемент совершенно случайный притягиваемый к духовному лишь только ради своего происхождения от духовных родителей, а не по сознательному влечению или призванию к пастырству. На своё положение такие школьники смотрят исключительно, как на подневольное, и потому всеми мерами желают сбросить с себя непроизвольно несомое бремя, почти с отвращением относясь к нему, как ко всему подневольному и мало сознанному. Отсюда именно и вся фальшь дела в духовной школе, и вся манкировка у школьников, в последнее время доходящая до забастовок и бунтов, как выражения открытого недовольства подневольным положением в духовной, нежелательной для них школе. При таких условиях и попробуйте воспитывать, как подобало бы для духовной школы! Да тут лишняя четверть часа в богослужении, прибавка одной стихиры и т.п. вызывает затаённую, а то и открытую злобу у школьников, совершенно непонимающих, к чему это им нужно; ведь они не хотят быть духовными, а кто хочет, тот и сам потом заведёт это у себя в приходе. Если же всё-таки и среди таких ненормальных условий дело иногда и лучше обстоит, находится много любящих всё духовное, сознательно готовящихся к пастырству, — то всё это бывает лишь счастливым исключением, почти непременно обусловленным одной или несколькими личностями среди воспитателей. О таких случаях приходится, к сожалению, сказать лишь, что это не благодаря прекрасным условиям духовной школы, а несмотря на ненормальные условия школы... Да и то чего стоит: нужно долго и медленно ублажать школьников, нужно постепенно добиться того, чтобы они размякли, и сами уже пошли на уступки, чтобы им было стыдно протестовать против внимательного к ним начальства. Тогда лишь не сочувствующие духовному потеряют силу своего озлобленного протеста, а настроение их едва ли значительно повернётся к церковному делу.
