Читаем Стать писателем онлайн бесплатно

Большую часть своей взрослой жизни я посвятила литературе, редактированию и критике художественных произведений. Я всегда серьёзно относилась к труду писателя и продолжаю относиться к нему всё также серьёзно. Невозможно переоценить важность романов и рассказов для нашего общества. Иногда художественная литература — это единственный источник философии, из которого черпают идеи многие читатели; книги определяют их этические, социальные и материальные ценности; они поддерживают их предрассудки или наоборот, открывают их умы миру.

Влияние любой популярной книги трудно переоценить. Если об этой книге все говорят, если книга дрянна или вульгарна, наши жизни наполняются дешёвыми идеалами, которые начинают циркулировать вокруг нас; если же (что очень редко случается) это очень хорошая книга, которая была задумана с душой и исполнена честно, то тогда мы все оказываемся в неоплатном долгу перед такой книгой. Фильмы не подрывают влияния художественных произведений. Напротив, они расширяют и усиливают их воздействие, неся идеи уже существующие среди читателей, тем, кто ещё слишком молод, слишком нетерпелив или слишком необразован для того чтобы читать книги.

Поэтому я не буду извиняться за то, что серьёзно пишу о проблемах писателей, создающих художественную литературу, хотя буквально пару лет назад я должна была бы чувствовать себя виноватой за то, что добавляю ещё один учебник в рабочую библиотеку писателя.

В течение всего периода моего ученичества (и я признаюсь, ещё долгое время после того, как моё ученичество должно было закончиться) я читала все доступные книги, посвящённые писательскому мастерству, созданию сюжетов, работе с персонажами — я читала всё, что могла найти по этой теме. Я сидела у ног учителей разных школ; я слушала о том, как процесс написания художественной литературы анализируется неофрейдистами; я знала энтузиаста, который видел в гландулярной теории определения личности неисчерпаемый источник для писателей, ищущих персонажей для своих историй; я проходила обучение у того, кто для создания книг рисовал диаграммы, и у того, кто начинал с краткого синопсиса, а затем развивал его в целую книгу. Я жила в «литературной колонии» и разговаривала с практикующими писателями, которые по-разному относились к своему призванию — или как к профессии, или (скорее застенчиво) как к искусству. Короче говоря, у меня есть опыт, полученный из первых рук, опыт, связанный практически со всеми существующими подходами к написанию художественных произведений. И все мои книжные полки забиты книгами других учителей, с которыми я не встречалась лично.

Но два года назад, после еще нескольких лет, которые я провела, работая на издателей, читая работы различных авторов и выбирая художественную литературу для журналов, в которые я готовила статьи, обзоры и развёрнутые критические отзывы, беседуя в неофициальной обстановке с редакторами и авторами всех возрастов об их работе, я начала вести курсы, посвящённые художественной литературе. В вечер моей первой лекции меньше всего мне хотелось использовать сложный и тяжёлый материал, посвящённый предмету писательского мастерства, так как я была сильно разочарована в большинстве книг, которые я прочла по этой теме, и в большинстве курсов на которых я обучалась. Мне было непонятно это разочарование до тех пор, пока я сама не стал преподавать, и вот тогда я поняла истинную основу моего недовольства.

Эта основа недовольства заключалась в том, что трудности студента, обучающегося писательскому мастерству или начинающего писателя, начинаются задолго до того, как у них появляется возможность получить пользу от использования технических советов по работе с текстами. И сами они не в состоянии увидеть истину. Если бы они могли открыть для себя причины своей бесплодности, то, вероятно, им не потребовались бы никакие курсы. Но дело в том, что у них есть лишь смутное понимание того, как успешные писатели преодолели те трудности, которые им кажутся практически непреодолимыми; они считают, что у признанных авторов есть какая-то особая магия или, по крайней мере, какой-то профессиональный секрет, который, если они будут бдительны и внимательны, внезапно им откроется. Они также подозревают, что преподаватель, который предлагает свои услуги, знает эту магию и может сказать им секретное слово, которое словно по мановению волшебной палочки откроет перед ними все двери. В надежде услышать это слово, или случайно обнаружить его, они будут упорно сидеть и слушать лекции о типах историй, создании сюжетов и технических проблемах, которые не имеют ни чего общего с их собственными затруднениями. Они будут покупать или брать в библиотеках все книги со словами «Писательское мастерство» в названии; они будут читать любые материалы, в которых авторы обещают рассказать о методах своей работы.

И почти всякий раз они будут разочарованы. На первой же лекции или на первых нескольких страницах книги им довольно таки резко скажут о том, что «гениальности невозможно обучить»; но при этом зажгут в них слабую надежду. Ибо осознают они это или нет, но с этого момента, они будут находиться в поисках того самого, в чём им было отказано этими пренебрежительными словами.

Возможно, они никогда не смогут позволить себе называть тот непонятный импульс, заставляющий их пытаться выразить свою картину мира через слова, термином «гениальность». Может быть, они никогда и не посмеют соотнести себя хоть на мгновение с великими, бессмертными авторами, но оговорка о том, что гениальности невозможно обучить (о чём обязательно стараются сказать, по-видимому, большинство учителей и авторов, как можно скорее и как можно быстрее) — это похоронный звон по их реальной надежде. А ведь им очень хотелось услышать, что в писательстве есть какая-то скрытая магия, им хотелось быть принятыми в тайное братство писателей.

Я верю, что эта книга будет уникальной; потому что я думаю, что они правы.

Я считаю, что волшебство есть и ему можно научиться.

Эта книга посвящена магии.

Итак, извинившись и изложив свои убеждения, с этого момента я собираюсь обращаться только к тем, кто действительно надеется научиться писать.

Да, своего рода писательское волшебство существует. Есть определённый порядок действий, на который многие авторы натолкнулись по счастливой случайности или разработали сами, и этому, в какой-то степени, можно научиться. Чтобы добиться этого, вам придется пойти окольным путем, сначала понять основные трудности, с которыми вы столкнетесь, а затем приступить к выполнению простых, но строго обязательных упражнений, необходимых для того, чтобы преодолеть эти трудности.

Плюс ко всему, у вас должна быть вера или любопытство, чтобы решиться последовать моим странным советам, которые будут сильно отличаться от всех иных наставлений, которые давались вам на писательских занятиях или которые вы видели в книгах.

Помимо признания того, что в писательстве есть определённые знания, которые известны лишь посвященным, я также собираюсь отказаться от обычной практики тех, кто создаёт инструкции для молодых авторов.

Открывая одну за другой книги, посвящённые проблемам писателей, в девяти случаях из десяти, вы обнаружите, что в первых главах, есть какие-то очень мрачные параграфы, предупреждающие вас о том, что вы вовсе не писатель, что у вас, вероятно, не хватает вкуса, суждения, воображения и других специальных способностей, которые необходимы для того, чтобы превратить вас из претендента в творческую личность или, может быть, даже, в сносного мастера.

Вы, скорее всего, услышите, что ваше желание писать — это, всего лишь инфантильный эксгибиционизм или вас предупредят, что, поскольку ваши друзья думают, что вы великий писатель (как будто они что-то понимают!), нельзя ожидать, что мир согласится с их предвзятым мнением. И так далее и так далее.

Причины этого пессимизма в отношении молодых писателей покрыты для меня мраком. В книгах, написанных для художников, читателям не сообщают, что, возможно, они никогда не смогут рисовать ничего лучше, чем их обычная самонадеянная мазня, а учебники для инженеров не начинаются, с предупреждения о том, что если ученик смог сделать кузнечика из двух резинок и коробки от спичек, он не должен думать, что когда-либо достигнет славы и признания в избранной профессии.

Возможно, верно и то, что самообман чаще всего принимает форму убеждения в том, что некто действительно может хорошо писать; я не могу сказать так ли это. Мой собственный опыт показывает, что нет такой области, где тот, кто серьезно относится к обучению тому, как нужно хорошо делать свою работу, не смог бы в короткое время добиться огромных успехов.

Поэтому, я пишу эту книгу для тех, кто полностью и искренне доверяет своему здравому смыслу и интеллекту. Для тех, кто уже знает, что такое построение предложений и структура абзацев. Для тех, кто понял, что в тот момент, когда они приняли решение писать, они взяли на себя обязательства перед читателями писать настолько хорошо насколько они способны. Для тех, кто будет использовать каждую возможность изучать работы мастеров английской прозы, и у которых уже есть высокие стандарты, которых они будут стремиться достичь, работая не покладая рук.

Может быть, мне необыкновенно повезло, но я встречала в своей жизни больше именно таких писателей, о которых сказанное выше верно, чем иных, сбитых с толку слабоумных писак. Но, как ни трагично это звучит, я также видела многих чутких молодых мужчин и женщин, которые из-за того, что они столкнулись с некоторыми писательскими трудностями (которые мы в скором времени рассмотрим), почти убедили себя в том, что они вообще не могут быть писателями. Иногда их желание писать преодолевало те унижения, которые стояли у них на пути; но другие возвращались к жизни без творчества, жизни беспокойной, которая разрушала их.

Я надеюсь, что эта книга убедит тех, кто колеблется и находится на грани того, чтобы бросить писать, принять иное решение.

Итак, по моему опыту, у писателей снова и снова возникают четыре трудности. На уроках меня спрашивают о них намного чаще, чем просят помочь с построением истории или описанием персонажей. Я подозреваю, что каждый учитель слышит те же самые жалобы, но учитель, сам редко будучи практикующим автором, склонен скорее не обращать на них внимание или видеть в этих вопросах доказательства того, что у обеспокоенного ученика нет истинного призвания. И все же, именно самые одарённые ученики страдают от этих недостатков, и чем более чутко они организованы, тем выше для них опасность. Эмбрион журналиста или писатель-бездарность редко обращаются за такой помощью; они ищут себе агентов и редакторов, в то время как их более серьезные собратья по перу страдают от мучений, связанных со своими недостатками. Однако пособия для писателей чаще всего направлены именно на таких торговцев художественной литературой, а на неприятности человека творческого никто не обращает внимание.

В первую очередь, отмечу, что вообще существует трудность в том, чтобы писать. Полный, обильный творческий поток, необходимый для того, чтобы писатель был услышан, не будет течь, если писатель просто-напросто не начнёт хоть что-то писать. Глупые выводы о том, что если писатель не может писать легко, то значит, он ошибся с выбором карьеры — это сплошной вздор. Существует дюжина причин, из-за чего возникают такие затруднения, которые должны быть выявлены до того, как у учителя появится право сказать, что он не видит никаких признаков надежды ученику стать писателем.

Возможно, корень такой проблемы — молодость и низкая самооценка. Иногда застенчивость стоит на пути творческого потока. Часто такое происходит из-за неправильного понимания того, что такое писательство, или эта проблема возникает из-за смущения и сомнений; начинающий писатель может сидеть и ждать, когда божественный огонь, о котором он слышал, загорится в нём, веря при этом в то, что зажечь его может только случайная искра, пришедшая откуда-то свыше.

Особо нужно отметить, что эта трудность появляется прежде иных любых проблем, которые могут возникнуть у писателя потом, в отношении вопросов, посвящённых структуре истории или построению сюжета, и, если писателю не помогли преодолеть такую трудность, весьма вероятно, что ему вообще не понадобятся какие-либо советы, связанные с технической стороной вопроса написания книг.

Во-вторых, и гораздо чаще, чем думают обычные люди, существуют писатели, которые добились раннего успеха, но которые не могут повторить его. Этому опять-таки дают ханжеское объяснение, которое применяется всякий раз, когда эта трудность встречается: мы все уверены, что такой писатель, является «автором одной книги»; он написал книгу основываясь на фрагменте своей биографии, освободил себя от враждебности по отношению к родителям и своему прошлому, и теперь, будучи освобожденным, не может вновь проявить свою силу.

Но ведь очевидно, что сам автор не считает себя автором одной книги, или то, что мы больше не должны видеть ничего вышедшего из-под его пера. Более того, всякая литература в том смысле, под которым она здесь подразумевается, автобиографична, и все же, есть такие удачливые авторы, которые продолжают создавать, рекомбинировать и воплощать свой опыт во многих книгах или рассказах. Поэтому, конечно, автор, столкнувшийся с такой проблемой прав, считая внезапную блокировку своего писательского дара неким болезненным симптомом, и обычно он не ошибается, думая, что эту болезнь можно вылечить.

Очевидно, что, если у писателя был заслуженный успех, он, по-видимому, уже кое-что знает, о технической стороне своего творчества и его проблема находится вовсе не в этой сфере. Но ничего, кроме счастливой случайности, никакие рекомендации и советы по технике написания не смогут вывести его из тупика.

Ему, в некотором смысле, повезло больше, чем тому начинающему писателю, который не может научиться писать свободно, ведь, по крайней мере, у него есть доказательство того, что он способен писать, комбинировать слова так, что они производят на читателей глубокое впечатление. Но его нетерпение, раздражение тем, что он не может повторить свой успех, способно перейти в уныние, которое приведёт его к настоящему отчаянию; в результате, есть вероятность того, читатели потеряют прекрасного автора.