Читаем Стать фениксом онлайн бесплатно

— Достало! Брошу всё.

Бармен несколько недовольно покосился на единственного в столь ранний час посетителя у стойки. Одет тот неважно, однако приметное колечко на указательном пальце стоит недешево. И позволяет без труда идентифицировать своего носителя, работающего с нефизическими силами. Колдун — как частенько называли здесь ребят этой братии — был на удивление молод, однако уже обзавёлся сединой на полголовы и внушительным рваным рубцом от правого уха до подбородка.

Посетитель с четверть боя сидел себе тихо-мирно, накачиваясь вином, а тут, видно, дошёл до кондиции, когда выговориться надо. Сколько различных историй наслышался на своём веку бармен и не перечесть! Сколько неудачников и глупцов повидал! И этот, похоже, скатывается в ту же категорию.

Тем временем молодой колдун подрагивающей рукой опрокинул очередной стакан текрацитового (правильнее назвать искусственного, но тогда его никто брать не будет, а так хоть остаётся иллюзия натуральности) вина, и подтолкнул пустой стакан бармену. Тот понятливо наполнил его новым содержимым. Колдун посмотрел на грязно-бурую жидкость, опёрся подбородком о кулак и продолжил чуть заплетающимся языком:

— Сегодня приходит очередной чудак. Чтоб его проклятые побрали! Представляешь, высокий, с ног до головы закутан в какое-то тёмное рваньё, из-под которого выглядывает огромный красный клинок без ножен. Как зашёл, глянул, так меня от страха до костей всего пробрало. Стою и не могу с места сдвинуться от ужаса. А он бросает на стол десять мерок бэгхоновой пыли задатка и требует достать ему какую-то девчонку! Причём ни где она находится, ни что из себя представляет, сам он не имеет ни малейшего понятия.

— Только не говори мне, что ты согласился, — скорее чтобы поддержать разговор, чем из интереса отозвался бармен. Колдуна он видел не так уж и редко, однако имени его не знал. А пьяный всё равно не успокоится, пока не выговорится. Так уж лучше здесь и ему, чем подворотным ворам, которые после первых же слов ради этой самой пыли и прирежут без зазрения совести. А так ещё пяток-другой стаканчиков, может, выпьет. Или налить чего подороже? Но эту мысль бармен сразу же отмёл. Уж лучше загнуть цену на текрацитовое, в случае чего.

— А что мне ещё оставалось делать? — горько усмехнулся колдун, отчего шрам дёрнулся, делая лицо ещё непригляднее. — Я только рот открыл, чтобы отказать, а он как глянет — во мне всё так и застыло. Стою, как истукан с открытым ртом, и трясусь, как припадочный. А этот… оставил немного своей крови и сказал, что завтра придет за результатом. Завтра! Я кровь потом специально проверил. Демоны его знают, к какой расе относится этот чудак, но ни к одной известной мне, точно.

— Выходит, она его родственница? — потёр подбородок бармен. Общаясь с представителями различных профессий, он успел нахвататься знаний в самых разнообразных областях, хотя силою не обладал ни в малейшей степени. Да не больно-то и хотелось. Его и так всё устраивало в жизни.

— Получается, что так, — кисло отозвался колдун, нервно поигрывая жидкостью в полупустом стакане.

— Ну и радуйся. Я слышал, что сложностей в этом случае нет. Кровь — она не ошибается. И заработаешь на этом деле славно. А что клиент с бзиками, так…

— Нет сложностей! — пьяно передразнил колдун и начал по-новому заводиться: — Ни демона она не ищется! Я почти все деньги уже истратил на компоненты, а толку никакого. — Выругавшись, посетитель одним глотком опорожнил стакан и вновь подтолкнул к собеседнику. Бармен споро вновь налил порцию. Колдун залпом проглотил содержимое стакана и совсем тихо выдохнул: — Остаётся только круг призыва рисовать.

— Парень, ты разве не знаешь, как у нас строго с кругами призыва? — поинтересовался бармен, игнорируя в очередной раз подтолкнутый к нему пустой стакан. Услышав столь дикое предположение, он мгновенно забыл о возможной выгоде. Чего думать о паре-тройке лишних монет, если назревает ТАКОЕ?

— Получше твоего, — огрызнулся в ответ колдун. — Но делать нечего. Завтра нужны будут результаты, и что-то мне подсказывает, что отрицательные этого парня совершенно не устроят. Ладно, пошел я. Помолись, что ли, за меня своим богам.

Колдун бросил на стойку с десяток крупных монет, встал и, пошатываясь, направился к выходу. Бармен только неодобрительно покачал головой, прикидывая, связаться со стражами Города сразу или обождать до завтра. Или вообще не связываться, а то ещё себе дороже выйдет, если те начнут задавать лишние вопросы.

И принесли же ему боги этого недалёкого с помелом вместо языка. С другой стороны, в сложившейся ситуации есть свои плюсы: до завтра как раз хватит времени, чтобы хорошенько перепрятать контрабанду. А помолиться нужно лишь за то, чтобы у этого недоумка ничего не вышло. Круги призыва вне закона, но и строить их должны не такие неудачники и дилетанты, как этот. Мало просто нарисовать схему и следовать вычитанным указаниям, тут нужны глубинные знания и должный уровень силы, иначе читай ты слова вызова, махай руками, а всё будет без толку.

— Как меня это всё достало, — пожаловался Райан, небрежно перечеркивая очередной исписанный каракулями лист. — И всё из-за тебя! — недовольно глянул он на Дара.

— Тебя никто не заставлял в этом участвовать, — пожал тот плечами в ответ.

— Но и уйти я не мог. А теперь нам приходится луну торчать в Академии вместо того, чтобы отдыхать дома.

— Во всем есть свои плюсы. Где ещё ты сможешь почитать подобные бредни? — попытался найти хоть что-то хорошее в создавшейся ситуации Дарион.

— Сам сочинить смогу. Эти соискатели умудряются в одном предложении по десять ошибок сделать. И все пишут на один лад: мол, мечтаю стать сильным и служить во благо и на спокойствие Города. Вот только словечки для этого подбирают…

— Ничего, у меня перл ещё лучше, — перебил Райана сидящий справа Дори. Обычно он не любил влезать в чужую беседу, но в данном случае просто не смог удержаться. — Послушайте: «Я хочу поступить в Академию, так как мне больше некуда идти».

— Вообще обнаглели, оборванцы, — скривился Дар.

— Похоже, этот не оборванец, — покачал головой Дори. — Во всей работе ни одной ошибки нет, даже помарок.

— Ишь ты. Сынок среднего купца, которому при всем желании не наскрести требуемой для обучения платы? — предположил Райан.

— Или сбежавший от родителей и грезящий Академией, — внёс свою лепту Дар, припоминая собственный опыт.

— Смешно будет, — вновь заговорил Дори, — если это вон тот трясущийся малой, от которого все шарахаются.

Молодые фениксы с интересом посмотрели в сторону, куда указывал друг. Там и вправду стоял мальчишка сианов семнадцати — девятнадцати, бледный, мелкий и жутко отощавший, с неровно обрезанными по уши чёрными волосами. Шагах в трех вокруг него образовалось пустое пространство, которое постепенно увеличивалось: соседи недовольно поглядывали на нахохлившуюся фигуру и потихоньку, бочком, чтобы не особо было заметно для других, отодвигались в стороны.

— Может у него болезнь какая? — не отрываясь от изучения парнишки, предположил Райан.

— Все поступающие должны быть внешне здоровы. Сам знаешь, что на это обращают внимание на входе, — отозвался Дар, в свою очередь внимательно присматриваясь к мелкому. — Да и не может быть у него никакой болезни, раз он феникс.

— А кто этих шелудивых беспризорников знает? Может, чего в этом их Сумеречном или Ночном Городе подхватил.

Тем временем громовой голос наставника боевых искусств Варена объявил следующих участников отборочного поединка:

— Дарк и Равил в центр круга.

Странный мальчишка вздрогнул сильнее и на подкашивающихся ногах вышел вперед. Напротив него в круг стал феникс чуть ли ни раза в полтора его старше и почти настолько же выше.

— Сейчас нашего болезного размажут по полу, — вынес вердикт Дар. — И чего он только сюда сунулся?

Противник мальчишки, похоже, был того же мнения. Поэтому он просто подошел к мелкому и, особо не заморачиваясь, схватил того за горло. К чести мальчишки, он почти успел отшатнуться. Но в результате этого «почти» завис над полом, дрыгая ногами и двумя руками пытаясь разжать пальцы, сдавливающие его горло. Его противник глянул на спокойное лицо наставника Варена, исполнявшего роль судьи, ожидая от него одобрительного кивка, означавшего, что бой закончен. Но тот сидел совершенно неподвижно.

Парень пожал плечами, перевел взгляд на покрасневшее лицо мальчишки — и отшатнулся с криком ужаса. Теперь в странном припадке колотились оба противника. Провинившиеся третьекурсники, которым поручили в качестве наказания сидеть луну отдыха в Академии, а также помогать при очередном наборе, побросали все свои дела и с удивлением уставились на ненормальную парочку. Сейчас соотношение сил изменилось: противник мальчишки резво хлопнулся на пятую точку, отбросил мелкого подальше и, не пытаясь даже встать, принялся быстро отползать назад, тихонько подвывая от ужаса.

— Что они здесь за балаган устроили? — вопросил Райан у своих ничего не понимающих друзей.

В огромном зале повисла полная тишина, и громовой голос наставника Варена заставил всех невольно вздрогнуть:

— Как носитель редкого дара, феникс Дарк зачисляется в Академию вне конкурса.

На миг все замерли, а затем воздух наполнился возмущенным ропотом поступающих. Мальчишка по имени Дарк встал на подрагивающие ноги и неуверенно огляделся, явно не зная, что ему делать теперь.

— Валерий, проводи нового ученика в свою комнату.

— Офигеть, — не поверил Райан, — быть такого не может, чтобы вот так просто кто-то поступил в Академию.

— Интересно, почему тогда не в Школу стихий? — поинтересовался тоже недовольный подобным раскладом Дар. Самому ему пришлось в своё время выдержать не один бой и весьма жёсткую конкуренцию, чтобы оказаться в вожделенных стенах наперекор воле родителей.

А Дори лишь глянул на лежащий перед ним листок и хмыкнул:

— Похоже, ему никуда уже не придётся идти.

Я брела по тёмным коридорам следом за своим неразговорчивым проводником и гадала: во что я вляпалась на этот раз?

Первое моё осмысленное воспоминание о Городе относилось где-то к месячной давности. Я стояла посреди грязной серой улицы, возле стены валялись контейнеры, как полные, так и перевёрнутые и выпотрошенные. Вонючий мусор вываливался из их недр, как гадкий бугристый чёрно-коричневый язык. В одной из куч с вдохновением копались гладкошерстные тёмно-рыжие с подпалинами существа не больше наших помойных котов. И такие же облезлые. Освещали эту отвратительную картину с десяток тусклых фонарей, прикреплённых прямо на стенах, под одним из которых я и находилась. Небо тонуло в вечных сумерках, сквозь которые не пробивалось ни единой звезды.

Налетевший непойми откуда порыв ветра увлёк за собой обрывки и клочки неизвестного происхождения, заставил вздрогнуть от холода и поплотнее закутаться в то грязное рваньё, что было надето на мне. Ветер опал так же неожиданно, как и поднялся, и к ногам мягко спланировал прямоугольный желтоватый листок с оторванным краем. Я невольно подняла его и прочла:

«Академия объявляет очередной набор на бесплатные места. Для желающих поступать — сбор пятого числа третьей луны 18.396 сиана от создания Города».

Бред какой-то.

Я отшвырнула листок и направилась по туннелю, который представляла собой улица: стены с обеих сторон уходили ввысь, где и терялись в темноте. Ни одного огонька не пробивалось оттуда, ни одно окно не озарялось даже намёком на свет. На ближайшем же перекрёстке я осмотрелась: поперечная улица как две капли воды напоминала ту, по которой я шла. Там царили всё та же плохая освещённость, вонь, облезлые существа с голодными жёлтыми, мерцающими, как бляшки в свете фар, глазами, а также лужи непонятного цвета и происхождения. И пустота. Нигде не было видно ни одного человека.

Я бродила по пустынным лабиринтам улиц, боясь остановиться. Однажды на меня набросилась свора облезлых помойных существ. Один из них даже успел вцепиться в мою одежду, но внезапно все они развернулись и с диким верещанием брызнули в стороны. Я бежала оттуда, не видя никого и ничего, пока не споткнулась на ровном месте и не упала.

Потом я долго не могла встать на дрожащие от сильного напряжения ноги, лишь упиралась руками в грязный асфальт и пыталась отдышаться. От пережитого ужаса, от застарелого страха. Вот сейчас всё закончится и я вновь не смогу встать на ноги, не смогу пошевелить ни единой их мышцей, как и было до этого. Даже в снах.

Я уже почти пять лет, как не бегала. Даже не ходила. С того самого далёкого дня, когда мы попали в аварию: двое подростков на мотоцикле не справились с управлением, а отец резко вывернул руль, пытаясь избежать столкновения. Родители и брат умерли, а я больше четырех лет провела в инвалидном кресле.

Раздробленный позвоночник. Это был приговор. Всю жизнь провести в инвалидном кресле, каждый день видя свои ноги, имеющие такой здоровый вид, и знать, что никогда не сможешь больше ими воспользоваться.

Я не понимала и не хотела понять все те научные термины, на которые всегда так щедры были окружающие меня доктора. Я пыталась сползать с кровати и кресла, передвигаться с помощью рук. У меня стали сильные руки, но этого оказалось недостаточно. Я даже когда-то мечтала научиться на них ходить, раз ноги у меня такие непослушные. Однако мне не позволяли этому учиться. Я могла только смотреть на других через окно или когда няня-сиделка вывозила меня на прогулку. Остальные дети бегали, прыгали, приседали — они все могли передвигаться без кресел и посторонней помощи. На мою долю оставалась лишь зависть. Чёрная зависть, день за днём перерастающая в ненависть к остальному здоровому миру. Ну и что, что этот мальчик перенёс гангрену, и ему пришлось ампутировать руку по локоть? Или почему жалуется вон та, постоянно кашляющая с кровью девочка, у которой генная патология искорёжила дыхательные пути? Они ведь могут сами ходить! Чего им ещё нужно?

Мне говорили молиться Богу и просить Его о помощи. Я просила. Я обещала, что буду делать всё, что он скажет, лишь бы он дал мне возможность вновь ходить. Но он ни разу так и не ответил.

Я хорошо училась, любила читать, особенно про приключения других. Ещё бы! Ведь с помощью этих книг я могла представить себя безмолвным попутчиком различных путешественников, посещающих всевозможные страны, живущих жизнью, полной опасностей, невзгод, дружбы и любви. Это так отличалось от моего мирка, ограниченного интернатской палатой, переходами и небольшим, огороженным забором двором с садом. Подобные книги несли мне огромный непознанный, такой далёкий и вместе с тем близкий, мир.