Читаем Старый капитан онлайн бесплатно

Новый год в сапогах, или Верьте в приметы.

Встретил я Николая случайно. Мы давненько не виделись, причин не было.

Обрадовавшись неожиданной и обоим приятной встречи, мы перекинулись парой дежурных фраз, передали привет супругам и, воспользовавшись приближающимся большим, всеми любимым праздником, поздравили друг друга с наступающим Новым годом. Всё! Ритуал исполнен полностью. Можно расходиться.

И тут совершенно неожиданно Николай мне говорит:

– А знаешь, как я отпраздновал самым необычным образом новогодний праздник?

– Ну откуда же я могу это знать? Ведь ты мне об этом никогда не рассказывал.

– Время есть?

– Есть!

– Ну так слушай.

– Произошло это когда ты и твой тезка Серега Дюков уже дослуживали в Советской Армии первый год. Шли предновогодние дни, и я был на работе сильно загруженным. Приходил домой очень поздно. И вот утром тридцать первого декабря мне жена, Ирина, говорит:

– Коля! Ты постарайся сегодня прийти домой пораньше. Нужно будет обязательно сходить в погреб. А то впереди праздничные дни, а у нас овощи все закончились, да и консервы принести тоже не мешало бы. Погреб сегодня открывают с семи до девяти вечера. Сходишь? Не забудешь?

– Схожу, не забуду!

– И, как ты сам понимаешь, последний предпраздничный день… Как говорится «голову поднять некогда»! И, хотя я все время помнил свое обещание, но в шесть вечера рабочий день закончился, а я занят, в семь – занят, только в восемь часов освободился и побежал домой. Благо от завода до дома не очень далеко.

Короче, в половине девятого я забежал к себе в квартиру. Жена обиделась, дуется… Я быстренько сбросил дублёнку, хорошие зимние сапоги, накинул на себя рабочий бушлат, сунул ноги в резиновые сапоги, прихватил ведро под овощи, хозяйственную сумку подо все остальное и бегом в погреб. Спустился с седьмого этажа и сразу в дверь погреба. Он у нас прямо во дворе.

Открыл свою секцию, нагрёб быстренько картошки, морковки и свеклы, набрал банок с огурцами, помидорами, прочими закрутками и тут бац! И темно! Темно и тихо! Отключился вытяжной вентилятор и освещение.

Если бы я быстро сообразил и начал кричать, то, возможно, меня бы услышали, а я осторожно, прихватив все свои припасы, вышел из секции, закрыл дверь, навесил замок. Затем в кромешной тьме, на ощупь, по стеночке (благо маршрут знал и сбиться не мог) дошел до общего коридора, повернул налево и прямо до упора шел, никуда не сворачивая. Таким образом я вышел в коридор, ведущий на выход. Отсюда направо и вот она – дверь! Ошибки не было никакой, маршрут мне известен, да и прохладный, свежий воздух здесь хорошо ощущался.

Да вот толку – то от этого немного! Дверь, ведущая к лестнице, была замкнута. Открыть её не было никакой возможности. Ни ломика, ни кувалды рядом не было, а уж про ключ я вообще молчу. Ключа у меня никогда не было. Но на всякий случай я всё-таки рукой пошарил в округе. Пусто!

Прямо граф Монте – Кристо!

И что мне теперь делать?

Кричать и стучать бесполезно! Я нахожусь за дверью под землей, а дальше лестница, подъем метра на три и ещё одна запертая дверь! А это все происходило в те времена, когда о мобильных телефонах ещё никто не знал.

Я начал прикидывать время по дням. Сегодня четверг. По расписанию следующий раз погреб будет открыт в воскресенье утром. Это мне здесь находиться двое с половиной суток, да и то, если на праздничные дни не сменили график работы, что случалось регулярно. За это время я, скорей всего, с голодухи не загнусь, а вот от холода? Я уже сейчас замерзаю. И дернул же меня черт вместе с дубленкой кофту шерстяную снять! Да и зимние сапоги… Ну что бы с ними случилось, если бы я один раз в них сходил в погреб! Ничего! Ну побурчала бы жена немного и забыла.

Эх жена, жена! Ну на кой … спрашивается тебе понадобились ОВОЩИ перед праздником. Жили без них неделями и ничего, не голодали.

А в это время дома Ирина ждала Колиного возвращения из погреба.

– Вот сейчас должен вернуться, уже девять вечера, погреб закрылся.

Но Коля не возвращался. Нетерпение хозяйки начало переходить в раздражение:

– Этих мужиков не переделать! Ведь знает, что я его жду из погреба с овощами и не идет. Явно там с мужиками знакомыми столкнулся и уже где – нибудь втихоря от жен отмечают. Придет поддатеньким! Ну держись тогда Коля, будет тебе Новый год!

Прошло полчаса, а мужа всё нет.

– Что – то они там совсем про свои семьи забыли. Пойду, найду их и всех разгоню!

Ирина вышла в подъезд и прислушалась. Голосов слышно не было.

– Они могли закрыться в тамбуре. И тепло и не шумно. Спущусь и проверю.

Но в тамбуре тоже никого не было.

Тогда она решила проверить такой же тамбур и лестницу другого подъезда. Благо в доме их всего два.

Но там тоже была полнейшая тишина, не считая того, что из-за всех квартирных дверей слышался равномерный предпраздничный гул.

Странно! Может быть мужики собрались у кого – то в гараже?

Она вышла из подъезда и пошла в дальний край двора, где располагался ряд гаражей из десяти боксов и двух металлических. Пройдя вдоль всех ворот, и, подергав за ручки ещё с лета подозрительных, на её взгляд, дверей, жена не нашла ни одной открытой.

И тут она обратила свое внимание, что возле гаражей нет ничьих следов, кроме её собственных, а колеи от приехавших вечером машин уже замело свежим снежком. Такая же одна цепочка её следов тянулась и к гаражам. Значит здесь нет никого! Но где же Коля?

Ирина вернулась к подъезду и посмотрела на следы на снегу. Они все шли только от подъездов к погребной двери и обратно. Больше никуда не уходили. Стало быть, Николай в погребе!? Что же делать? Нужно его освободить!

Жена подошла к погребу и на её счастье на двери был приклеен бумажный листок с расписанием работы погреба и номер квартиры, где проживает председатель погребного кооператива.

Жена побежала по указанному адресу.

Надо сказать, пока она меня искала, прошел почти час и время перевалило далеко за десять вечера.

В подъезде общий гул усилился.

Многие, отмечая новогодний праздник, любят начинать его с проводов старого года. И садятся за это занятие в десять вечера. Некоторые так усердно провожают старый год, что новый они в состоянии отметить лишь первого января в обед. Примерно в такую квартиру попала Ирина.

Отрывшему ей дверь она с большим трудом пыталась втолковать, что же ей надо. Поняв только слова «погреб» и «овощи», слушавший не понял про мужа ничего и решил, что женщина не успела сходить в погреб.

Сказав: «Щас!», он исчез и вышел через несколько минут, неся полное ведро картошки, морковки, свеклы… Сунув в руки Ирине, он сказал:

– После праздников ведро принеси! – и попытался скрыться за дверью.

Ирина не дала ему закрыться…

– Слушай! А может тебе негде Новый год встречать? Пошли к нам! – и он широко распахнул перед ней дверь. В проеме она увидела председателя и окликнула её.

– Таисия Федоровна! Вы моего мужа в погребе закрыли. Помогите пожалуйста, откройте погреб!

– Да ты что, родненькая! Первый раз со мной такое! Ну пошли, освободим твоего супруга.

Все домашние и гости Таисии Федоровны, увидев, что она одевает пальто и собирается куда-то идти с молоденькой девушкой, быстро засобирались идти с ними. Взяли со стола бутылки, стаканы, вилки, кое – что из закуски и гурьбой, не зная куда, устремились за хозяйкой дома.

Таисия Федоровна отомкнула дверь погреба и пошла вниз, вся орава сделала тоже самое. Далее она включила свет и отомкнула вторую дверь, за которой скрывался я.

Жена очень обрадовалась, даже про свою обиду забыла. Но то, что произошло следом, ожидать не мог никто.

Увидев меня жалкого, забытого, замёрзшего в этом погребе толпа обрадовалась мне как родному!

Первым делом налили водки, чтобы я отогрелся, затем стали подсовывать закуску и снова стали наливать. Я стал отказываться:

– Ну что вы! Это же Новый год! Его надо культурно праздновать, за столом!

Лучше бы я этого не говорил.

Тут же кто-то увидел новую, приготовленную на замену прогнившей, дверь, соорудили под нее подставки… и стол готов. Прямо в погребе.

Всем присутствующим эта идея понравилась, но надо было сбегать за провизией домой. И эту экспедицию быстро соорудили. Принесли все, что стояло на столе и в холодильнике. Гулянье развернулось неожиданно веселое и дружеское.

А тут и наступил сам Новый год. Толпы соседей высыпали во двор, чтобы пострелять петарды, благо погода была теплая.

Увидев во дворе «гуляющий погреб», они не преминули к нам присоединиться. А дальше, как говорится, больше.

Кто – то из молодежи протянул переноску. Вынес на улицу магнитофон с колонками и на волейбольной площадке сразу организовались танцы!

Праздник получился великолепным для всего дома, даже всего двора!

Одно опечалило…

Все были одеты по – праздничному, один я в бушлате и в сапогах.

Так вот не зря говорят: «Как встретишь Новый год, так его и проведешь»!

Несмотря на то, что бушлат у меня был не армейский, а рабочий и сапоги были не кирзовые, а резиновые, не прошло и полгода, как меня, вслед за тобой и Дюковым, призвали на службу в Армию!

Вот и не верь после этого приметам!

Старшина

Откуда он появился, наверное, никто и не знал. Возможно, возвращаясь с работ солдаты подобрали его на улице котенком, а может быть он пришел из единственного по близости гражданского объекта – лыжной базы «Олимпия»? Вышел маленький погулять, да и заблудился. Не нашел к своему дому назад дорогу. Но факт остается фактом: котенок – подросток появился среди сурового солдатского коллектива как кусочек такой теплой гражданской жизни. Он был милым, как все малыши, имел серый в полосочку окрас своей короткой шерсти. И, хотя он появился на свет, как говорится, в сибирской глубинке, породы он был не сибирской, а самой, что ни на есть «дворянской». Его никто не обижал, солдаты его особенно любили, часто брали на руки и гладили, это создавало иллюзию домашнего тепла. Некоторые даже умудрялись уложить его с собой в постель, но он этого не любил. И имя ему придумали вполне военное – Старшина.

Кот быстро понял самые главные для себя места из всех военных объектов: солдатскую столовую и солдатский магазин – чайную, места, где ему частенько перепадало что – то вкусненькое с небогатого солдатского стола: кусочек мясца или рыбки. Но он не брезговал обычной солдатской едой: кашей – «шрапнелью», сваренной на жирном свином бульоне.

Всю территорию воинской части он быстро понял, считал её только своею вотчиной, строго её охранял, гуляя по обширным просторам жилой площадки, месту боевых и строевых занятий, автопарку и доходил до самых дальних строений, где располагались ещё недостроенные солдатская баня и прачечная. Причем территорию части он соблюдал лучше наших солдат.

Часть располагалась ещё не так давно на этом месте и вся площадь, имевшая примерно пятиугольную форму, была обнесена забором с трех сторон, а две оставшиеся, плотно примыкавшие к нетронутому лесу и непроходимому болоту были открыты. Солдаты, желавшие уйти в «самоход» шли в сторону большого уличного туалета, заходили в него и через щели в стенах внимательно осматривались по сторонам: не видит ли кто его? Поняв, что он не под наблюдением, боец выходил из строения и быстренько шмыгал в лес, а дальше к цели своего похода.

Кот же никогда не пересекал линию отсутствующего забора.

Чувствуя себя важнее любого солдата Старшина мог легко зайти в любое строение в части, запросто заснуть во второй роте или в комендантском взводе, или хозяйственном, но на ночь он приходил всегда

только в расположение первой роты, заходил в каптерку старшины роты, где хранились сменное пастельное бельё, сменная нижняя одежда солдат роты, их парадное обмундирование, а главное обувь – ботинки и сапоги, промазанные вонючим гуталином. Из – за этого гуталина все вещи, ротный старшина и даже кот имели стойкий гуталиновый запах.

Коту он, по свей видимости, нравился, поскольку это место ночевки кот предпочитал всем прочим и не пытался вылизать гуталиновую вонь из себя.

Возможно, за одинаковый с ротным старшиной запах, кота назвали именно так – Старшина, а возможно и по другой устойчивой черте его поведения.

Рота, которую кот предпочитал всем другим, жила по самому беспокойному графику.

Весь батальон был дорожно – строительным. Непосредственно дорогу строила вторая рота из дорожной плиты, которую выпускала первая рота, работая на заводе ЖБИ в городе в три смены. Так что график жизни первой роты был следующим: один взвод находится на заводе, другой, отдохнув, от смены выполнял хозработы и готовился к своей смене, последний взвод, приехав со смены спал.

Отправка солдат на работу всегда сопровождалось взводным построением. Командир взвода докладывал ротному о наличие людей, а ротный ставил «боевые» задачи на смену. Рядом с ротным в это время находился старшина роты, а кот – Старшина чинно столбиком сидел за их спинами и внимательно оглядывал солдатский строй. Такая процедура происходила ежедневно по три раза и никогда не обходилась без кота. На построения других рот и взводов кот не являлся.

Каким – то внутренним кошачьим чутьем он понимал с кем ему не надо иметь дело. Это командир части и начальник штаба. Поэтому, когда объявлялось общее построение батальона Старшина уходил подальше от плаца, забирался на высокий столбик забора и сидя там наблюдал свою излюбленную картину солдатского строя.

Но Старшина в части не просто жил: спал, ел и провожал солдат на работы. У него была важная задача.

Неизвестно каким образом, но в части развелось неимоверное количество крыс. Они поселились в лотках, по которым шли трубы отопления и по этим каналам преспокойно проникали куда угодно, естественно предпочитая те же столовую и магазин – чайную. Они нагло себя вели, думая,

что все вокруг создано только для их комфортного житья. Но так было, пока кот оставался котенком, а когда он вырос и окреп, то стал бороться с крысами за право именно ему называться здесь хозяином.

Кот был не большим, но сильным, смелым, просто отчаянным. Кидался драться даже не с одной, а с несколькими тварями, возможно полагая, что его друзья – солдаты ему всегда помогут. Так, собственно и случалось неоднократно. Но ему хватало ума не лезть в их логово, в лотки теплотрассы.

Очень дружил со Старшиной наш прапорщик Голобородько, командир хозяйственного взвода. Да и как ему не дружить с таким котом, который бьется с крысами, сохраняя в целостности то, чем заведовал именно этот прапорщик: продуктовый склад, столовую и магазин – чайную, где, работала продавцом его супруга.

Голобородько кроме основной работы имел «подработку», числясь сторожем в магазине своей супруги.