Читаем Старый дом онлайн бесплатно

Одинокий дом тихо поскрипывал на заснеженной деревенской улице и уныло стонал:

– О-хо-хо… скучно мне. Никому я не нужен – видно, старый стал.

Внизу, под полом одинокого дома, сидели две сгорбленные тени и прислушивались.

– А ведь он прав, Шушу! – хриплым, простуженным голосом вздохнула одна из фигур, что была поменьше. – Одни мы здесь остались, в пустом доме-то. Молодёжь вся разбежалась, да оно и понятно: тепла нет, корм закончился.

– Да-а… – задумчиво протянула Шушу, крупная серая крыса, и шумно чихнула.

– Разве можно было предположить, что когда-нибудь я смогу бегать по всему дому, не боясь попасть в лапы зубастого кота! Бывало, не то что чихнуть, шевельнуться боялась. И правда, Бяка, скучно стало…

Бяка согласно закивала и зябко поёжилась. Не правда ли, странное имя для худой, старой мышки? Так прозвали её с тех пор, как здесь жили последние хозяева. Когда-то Бяка была весьма пронырливой и шустрой особой. Обходя расставленные мышеловки, она без стеснения бегала по дому. Хозяйский ребятёнок, недавно научившийся выговаривать самые несложные слова, вроде “баба” и “папа”, едва завидев юркую мышку, показывал на неё пальцем и радостно кричал: «Бяка!» Он называл так любое существо, не относящееся к человеку. А так как именно эту мышку он видел чаще всего, то за ней прочно закрепилось имя Бяка.

– Может, и нам пора перебираться поближе к теплу? – Бяка вопросительно уставилась на подругу. – Вон, мой брат с женой, как славно устроились! В подполе ихнего дома полно еды: морковка, картошка. И вообще тепло.

– Никуда я отсюда не пойду, – насупилась Шушу. – здесь родилась, здесь и умру.

– Это верно, – вздохнула Бяка, шевельнув хвостом, – родину покидать трудно! Спокойной ночи, Шушу.

– Спокойной ночи, Бяка. – промямлило серое создание и исчезло в тёмном глубоком проёме между брёвнами старого дома.

Бяка, шаркая, направилась к углу, куда ещё летом успела натаскать солому с ближайшего поля, да кучу старых выцветших тряпок.

Зима в этом году казалась невыносимо долгой и на редкость холодной. И ещё не раз два сгорбленных существа жаловались на одинокую и безликую жизнь, но все так же упорно цеплялись за родной уголок.

Но вот весело застучала по ветхим подоконникам капель. Пришла, наконец, весна.

Бяка выбежала на низенькое крылечко и, довольно щурясь приветливому солнышку, подставила ему свои впалые, покрытые свалявшейся шёрсткой, бока.

Даже вечно ворчащая Шушу вылезла из тёмной норки и теперь стояла рядом с подругой, растянув в улыбке свой, почти беззубый, рот.

Деревенскую улицу было не узнать: дорога превратилась в большой ручей. Скоро весна смоет остатки унылого белого пейзажа и наполнит всё вокруг ликующими тонами.

Бяка игриво подпрыгнула – судьба снова дарила им необыкновенный шанс – видеть, как встаёт солнце, ощущать на зубах сладковатый привкус пшеничных зёрен, вдыхать терпкий аромат изумрудной травы, словом, ощущать всё то, что называется жизнью.

Конец невыносимому холоду и вынужденному одиночеству. Теперь, когда тает снег, можно сбегать к родне, живущей в соседнем доме. Правда, там хозяйничает большой рыжий кот Руслан, но разве это преграда? В прежние времена Бяка легко уходила от любой погони. И она вприпрыжку понеслась к соседскому дому. Земля была холодная и мокрая, так что вскоре лапки у Бяки замёрзли.

Добравшись до соседского амбара, она юркнула в щель и в потёмках стала пробираться к многочисленным мышиным норкам. Бяка остановилась и повела носом.

– Странно, но пахнет нежилым, – растерянно подумала она. – Интересно, почему меня никто не встречает?

И чем дальше по проходу она пробиралась, тем печальнее становилась Бяка.

– Странно, всё очень странно… – не переставала бормотать она, и тут до её ушей донёсся слабый писк, исходящий от одной из норок.

Она кинулась на голос.

Внезапно писк раздался рядом, и Бяка, внимательно оглядевшись, рассмотрела в полумраке маленького мышонка, который жалобно плакал.

– Ты почему здесь один? – удивилась Бяка.

Малыш съёжился и испуганно замолчал. Он впервые видел эту старую, худую мышь. Её вид сильно напугал его, и он собирался заплакать ещё громче.

Предвидя это, Бяка сказала строгим голосом:

– Если будешь плакать, я тебя больно укушу, так что лучше отвечай мне – почему ты здесь один?

Маленький мышонок вытаращил глаза и прошептал:

– Маму и папу съел страшный зверь, у которого острые зубы и злые глаза.

– Руслан, – упавшим голосом подсказала Бяка.

– Нет, – покачал головой мышонок, – Руслан рыжий, большой и всё время мурлычет. А этот – очень умный, хитрый и молчаливый.

– Сначала не стало мамы и папы, а потом, когда кушать было нечего, ушли один за другим мои братья и сёстры. Думаю, их он тоже съел. – всхлипнул малыш. – А как ты сюда добралась, и кто ты?

– Ну, добраться к вам не составляет никакого труда, а зовут меня Бяка.

– Так ты моя тётя! – обрадовался мышонок и придвинулся ближе. – Мой папа говорил, что ты очень мудрая и смелая, и что сейчас ты похожа на старый, облезлый шнурок, – и, пристально взглянув на Бякино тело, добавил, – с чем я совершенно согласен.

– А папа тебе не говорил, что один его мышонок растёт совершенно бестактным

существом? – тут Бяка не удержалась и больно щёлкнула племянника по носу.

– Что ж, – продолжила она, – одному тебе здесь делать нечего, так что пойдём со мной.

Спустя несколько минут они оба стояли на крылечке старого дома перед изумлённой Шушу.

– Зачем нам нужен этот заморыш? – обиженно надувшись, заявила Шушу. – Самим есть нечего!

– Мой племянник, – представила мышонка Бяка.

– Меня зовут Кич, – внимательно разглядывая большую, серую крысу, сказал малыш и повторил историю гибели своего семейства.

– Бедный малыш, – утирая слёзы, всхлипнула Шушу и скрылась в дырке под дверью.

Через минуту она снова появилась и протянула Кичу кусок заплесневелого, твёрдого как камень, сыра. Мышонок, давно не евший, с жадностью разгрыз маленький кусочек.

– Бедный малыш! – Всё так же горько всхлипнула Шушу и укоризненно посмотрела на подругу.

– Он же совсем голодный, а у нас в доме ни крошки! – воскликнула она. – Надо срочно что-то придумать.

– Уже придумала. – Бяка повела Кича в дом, объясняя на ходу Шушу. – Ты останешься с этим крохой здесь и покажешь ему новое жильё, а я пойду наведаюсь в соседский амбар.

– Будь осторожна! – предостерегла Бяку старая крыса. – Помни о звере, про которого говорил Кич.

Крыса с племянником скрылись в дырке под дверью, и Бяка услышала, как Шушу недовольно бормотала, – ума не приложу, что мне делать с этим сорванцом, если она не вернётся!

– Я вернусь, Шушу, – улыбнулась Бяка, – я обязательно вернусь.

Пробежка по мокрой и холодной земле, и она уже в амбаре. Пахло сыростью.

Её старый и умудрённый опытом нос уловил знакомый запах. Ну, конечно! Так могли пахнуть только зёрнышки овса. Она забежала за изъеденный ржавчиной пустой бачок и наткнулась на небольшую кучку овсяных зёрнышек.

Можно было возвращаться. Снаружи послышался шорох, и Бяка поняла, что она здесь не одна. Мягкой поступью в амбар вошёл Руслан. И хотя старая мышь, спрятавшись и притаившись за ржавым баком, не могла видеть страшного кота, она чувствовала, как напряжены мускулы его тела, готовые сорваться в любую секунду и одним движением разорвать на части маленькое и худенькое создание с бешено колотящимся сердцем. Прошло несколько мгновений, показавшиеся Бяке вечностью и кот удалился так же бесшумно, как и появился здесь.

– Я слишком стара для таких развлечений! – размышляла она, всё дальше унося лапы от соседского амбара.

Кичу не понравилось новое жильё. Этот большой пустынный дом был непохож на его прежний. Он пугал одиночеством и непонятной тишиной. Мышонок привык слышать приглушённые людские голоса, громыхание кастрюль, мурлыканье Руслана. Да, да! Даже этого ему не хватало. Они бродили с Шушу по заброшенным комнатам, безбоязненно шурша коготками по выцветшему деревянному полу. У Кича навернулись слёзы на глаза – он заскучал по тёплой и уютной норке, вспомнил братьев и сестёр. Маленький мышонок жалобно запищал. Шушу стало бесконечно жаль его, и она прижала Кича к своей жёсткой, грубоватой шёрстке. Малыш постепенно успокоился, понимая, что к старому возврата нет. К тому же ему не грозит голод и одиночество – Шушу с Бякой позаботятся о нём.

Вскоре объявилась Бяка, и Кич повеселел при виде аппетитных овсяных зёрнышек.

– Сегодня мы дадим ему передышку, – думала Бяка, наблюдая, как племянник уплетал скромный ужин – но завтра придётся начать обучение.

Шушу с Бякой решили научить малыша всем премудростям крысиной и мышиной жизни: как увести из-под носа спящего кота чудесный ужин, как оставаться непойманным, как делать запасы на зиму и многому, многому другому.

Кич оказался большим проказником и часто, за его многочисленные проделки, ему здорово влетало от строгих пожилых воспитательниц. То он незаметно убегал от нерасторопной Шушу, предоставляя старой крысе возможность рассказывать поучительные истории самой себе, то надоедал Бяке бесконечными «почему» и «зачем», чем доводил её до истерик. А однажды, когда две мудрые подружки решили вместе вести очередной урок воспитания, Кич, немного приотстав от них, незаметно связал им хвосты. Высунув язык своим наставницам, юркнул в тёмную норку. В итоге целый день провёл в углу.

Время шло, озорной мышонок подрастал, и Бяка думала, что пора преподать Кичу практический урок. Сегодня они пойдут в соседский дом за едой.

– Ты будешь только смотреть, – давала последние наставления Бяка своему воспитаннику. – Что бы ни случилось, из укрытия не вылезай!

Шушу порывалась пойти с ними.

– У тебя же больные лапы. – придирчиво посмотрела на неё Бяка. – Не волнуйся, мы скоро придём.

Но Шушу волновалась, она места себе не находила. Что-то будет с её малышом! А если кот его поймает? Не говоря уже о страшном звере, который съел его семейство.

И вот Кич снова в родном доме. Он бросился бежать, бежать без оглядки по знакомому, тёмному проходу. Он забыл обо всех предосторожностях старой мыши, лишь бы вновь оказаться в уютной норке, где он родился и провёл столько радостных мгновений. Но там ждали пустота, холод и одиночество! Кич оглянулся и увидел Бяку – сердитую и хмурую.

– Если бы я знала, то не взяла с собой глупого и никчёмного мышонка! – недовольно буркнула она. – Стоило тебе здесь оказаться, как ты забыл всякую осторожность!

Они отправились на поиски чего-либо съестного, теперь уже навсегда покинув родную норку Кича. Где-то рядом послышались приглушённые человеческие голоса.

– Нам туда! – тронул Кич крадущуюся впереди Бяку и указал на тёмный узенький проход сбоку.

– Ты откуда знаешь? – удивилась Бяка.

– Ну, я всё же здесь жил, не забывай! – Кич даже обиделся. – Этот проход ведёт прямо на кухню, где всегда полно хлебных крошек и…

– Тихо ты! – перебила его Бяка.

Перед ней виднелся просвет. Она осторожно высунулась и осмотрелась. Кроме тиканья настенных часов ничто не нарушало тишины.

– Стой здесь, – прошептала она Кичу, – я сейчас вернусь.

Мелкими перебежками, прячась и почти не дыша, Бяка разведала территорию кухни и, естественно, за плитой, отыскала то, за чем сюда явилась – засохший кусок чёрного хлеба. Тут раздался шорох и мягкое падение чего-то большого. Бяка со страха зажмурилась, а когда открыла глаза, её взору предстало ужасное зрелище. В углу, рядом с упавшим веником, метался маленький и глупый мышонок, который не послушал мудрую тётку и вылез вслед за ней из укрытия. Кич разбудил спящего здесь же, на подоконнике, Руслана. И теперь кот стоял над Кичем, широко расставив лапы. Он даже не торопился – уж слишком ничтожный был противник. Чтобы спасти племянника, Бяка бросилась на середину кухни. Руслан отвлёкся, и этого было достаточно, чтобы проворный мышонок убежал в норку. Бяка пронеслась между лап Руслана и скрылась под шкафом. Кот взвыл от досады. Но Бяка была в западне. Со всех сторон её окружало открытое пространство. Руслан запустил лапу под шкаф, пытаясь достать мышку. Внезапно раздался бой часов, и кукушка прокуковала несколько раз. Кота всегда раздражал звук часов, и он зашипел. Бяка тихонько высунулась наружу и добежала до веника. Руслан с силой ударил по венику лапой. От этого один из концов веника с сидящей на нём мышкой подпрыгнул. Кот ударил Бяку хвостом и сбил её с веника. Мышка полетела кувырком и оказалась возле норки. Тётка с племянником были уже далеко, когда услышали протяжный и злобный вой обманутого кота. Так закончился первый практический урок маленького Кича.

В общем-то, Бяка осталась довольна тем, какой опасный урок преподнесла жизнь её воспитаннику. Правда, сегодня их меню не будет отличаться разнообразием: придётся довольствоваться несколькими зёрнышками гречневой крупы, взятых Бякой раньше у тех же самых соседей.

– Знаешь, Шушу, – поделилась ночью Бяка тревожными мыслями с подругой, – Руслан мстительный кот и, пожалуй, в покое нас теперь вряд ли оставит. Думаю, что очень скоро он явится сюда. Так что надо быть осторожней.

Она поморщилась и потёрла худой и взъерошенный бок: падение с веника не прошло даром.

Рыжий кот действительно не заставил себя долго ждать. Он пришёл утром. Полусонная, заторможенная Шушу едва не наткнулась на кота, поджидавшего её у норки. Только чудо и прежняя сноровка спасли бедную крысу от неминуемой гибели.

С криками: «Караул, чуть не съели!» – она мчалась несвойственным ей галопом до норки своей подружки.

Там она рассказала историю о лязганье хищных зубов, которые преследовали её, старую больную крысу, до самой Бякиной норки.

С этого дня кот подолгу бродил по одинокому старому дому, не давая возможности трём изрядно голодным созданиям выйти из укрытия. И вот, когда Шушу с Бякой согласны были сдаться ради жизни маленького мышонка, Руслан внезапно пропал.

Он, разумеется, и до этого отлучался, но ненадолго – ровно настолько, чтобы успеть поесть, грозя в любую секунду объявиться в осаждённом доме. Но сейчас… Вот уже день, как они не слышали мурлыканья рыжего Руслана. Солнце клонилось к закату, а его всё не было. Шушу с Бякой давно бы вылезли наружу, но так как являлись очень умными существами, то решили подождать ещё немного. Не пришёл Руслан и на следующий день.

– Что-то случилось! – почти радостно заявила Бяка. – Мне необходимо всё разведать, а если повезёт, то и принести что-нибудь поесть.

– Ты останешься вместе с Шушу, – строго сказала она Кичу, видя, как тот собирается с ней.

Несколько минут и вот он, соседский дом. Она без труда отыскала знакомую кухню. В комнате кто-то был. Пахло рисовой молочной кашей, хлебом и колбасой.

– Бедный Руслан! – услышала она женский голос.

– Прокушенная лапа не скоро заживёт, – расстроено говорил всё тот же голос.

– Ума не приложу, – ответил грубый мужской бас, – кто бы его мог так покусать!

Бяка облегчённо вздохнула: «теперь можно безбоязненно приходить сюда».

Она дождалась, когда на кухне никого не останется, и утащила вкусный сыр. За этот счастливый день Бяка ещё не раз возвращалась, чтобы унести очередную порцию еды.

Следующий день прошёл в благополучии и изобилии. Распластавшись на куче из разнообразной крупы, Кич лениво дожёвывал наисвежайший кусочек голландского сыра. Его округлившийся животик и довольная физиономия свидетельствовали о безоблачном настроении.