Читаем Старые времена онлайн бесплатно
Старые времена
Пьеса «Былые времена» являет собой характерный пример так называемой «пьесы-воспоминания». Три персонажа, погружённых в ностальгическую атмосферу воспоминаний — Дили, его жена Кейт и её подруга детства Анна — в запутанной последовательности появляются то в реальном сценическом действии, то в воспоминаниях друг друга.
ДраматургияВсем немного за сорок.
Ферма, оборудованная для жилья.
В центре широкое окно. Слева дверь в спальню.
Справа входная дверь.
Мебель современная, простая.
Два дивана. Кресло.
Осень. Ночь.
КЭТ (
ДИЛИ: Худая, толстая?
КЭТ: Полнее меня. Кажется.
ДИЛИ: Была тогда?
КЭТ: Кажется, полнее.
ДИЛИ: Теперь, может, и нет.
Она была твоя лучшая подруга?
КЭТ: О, что это означает?
ДИЛИ: Что?
КЭТ: Слово подруга… как посмотришь назад… все это время…
ДИЛИ: Ты не можешь вспомнить, что ты тогда чувствовала?
КЭТ: Очень много времени прошло.
ДИЛИ: Но ты же помнишь ее. И она тебя помнит. Иначе зачем она сюда придет?
КЭТ: Наверно, потому что помнит.
ДИЛИ: Ты и тогда считала ее лучшей подругой?
КЭТ: Она была моя единственная подруга.
ДИЛИ: Лучшая и единственная.
КЭТ: Одна-единственная.
Если у тебя есть что-то одно, ты же не скажешь, что оно лучше всего остального.
ДИЛИ: Потому что не с чем сравнивать?
КЭТ: М-м-м…
ДИЛИ (
КЭТ: Вот уж нет.
ДИЛИ: Я не знал, что у тебя было так мало друзей.
КЭТ: Вообще не было. Кроме нее.
ДИЛИ: Почему именно ее?
КЭТ: Не знаю.
Она была воровка. Все время крала вещи.
ДИЛИ: У кого?
КЭТ: У меня.
ДИЛИ: Какие вещи?
КЭТ: Разные. Белье.
ДИЛИ: Ты ей напомнишь?
КЭТ: Ну… Не думаю.
ДИЛИ: Тебе не терпится ее увидеть?
КЭТ: Нет.
ДИЛИ: А мне не терпится. Мне очень любопытно.
КЭТ: Что?
ДИЛИ: Ты. Я буду за тобой наблюдать.
КЭТ: За мной? Зачем?
ДИЛИ: Хочу посмотреть, та ли она, что прежде.
КЭТ: Ты надеешься по мне догадаться?
ДИЛИ: Конечно.
КЭТ: Я едва помню ее. Я ее почти совсем забыла.
ДИЛИ: Ты хотя бы знаешь, что она пьет?
КЭТ: Не имею понятия.
ДИЛИ: А что если она вегетарианка?
КЭТ: Спросишь у нее.
ДИЛИ: Теперь поздно. Ты ведь приготовила запеканку.
Почему она не замужем? Она ведь будет без мужа?
КЭТ: Спроси у нее.
ДИЛИ: Не могу же я обо всем ее спрашивать.
КЭТ: А ты хочешь, чтобы я задавала ей твои вопросы?
ДИЛИ: Нет, зачем же.
КЭТ: Конечно, она замужем.
ДИЛИ: Откуда ты знаешь?
КЭТ: Все замужем.
ДИЛИ: Тогда почему она будет без мужа?
КЭТ: Разве?
ДИЛИ: В письме есть что-нибудь про мужа?
КЭТ: Нет.
ДИЛИ: Как ты думаешь, какой он? За какого человека она могла выйти? Ведь она же твоя лучшая… единственная подруга. Ты должна иметь представление. Что это может быть за человек?
КЭТ: Не представляю.
ДИЛИ: И тебе совсем не любопытно?
КЭТ: Ты забываешь. Я ее знаю.
ДИЛИ: Ты не видела ее двадцать лет.
КЭТ: А ты совсем ее не видел. Есть разница.
ДИЛИ: Во всяком случае, запеканки хватит на четверых.
КЭТ: Ты сказал, она вегетарианка.
ДИЛИ: У нее было много друзей?
КЭТ: Ну, как у всех, наверное.
ДИЛИ: Как у всех? А
КЭТ: Одна была.
ДИЛИ: Это — как у всех?
У нее… было полно друзей, да?
КЭТ: Сотни.
ДИЛИ: Ты их видела?
КЭТ: Не всех, я думаю. Но все же — мы ведь жили вместе. У нее бывали гости. Время от времени. Я их видела.
ДИЛИ: Ее гости.
КЭТ: Что?
ДИЛИ: Ее гости, ее друзья. У тебя же не было друзей.
КЭТ: Ее друзья, конечно.
ДИЛИ: И ты их видела.
(
КЭТ: М-м-м?
ДИЛИ: Вы жили вместе?
КЭТ: Ну, конечно.
ДИЛИ: Я этого не знал.
КЭТ: Как же.
ДИЛИ: Ты мне не говорила. Я думал, вы просто были знакомы.
КЭТ: Еще бы не были.
ДИЛИ: А вы, оказывается, жили вдвоем.
КЭТ: Конечно, жили. А где же она могла красть у меня белье? На улице?
ДИЛИ: Я знал, что ты с кем-то снимала комнату одно время…
Но не знал, что с ней.
КЭТ: Ну конечно, с ней.
ДИЛИ: Впрочем, все это не имеет значения.
АННА: Всю ночь в очередях, под дождем, ты помнишь? боже мой, Альберт Холл, Ковент Гарден, что мы тогда ели? вот так подумаешь, до глубокой ночи, делать только то, что любишь; конечно, мы были молоды, но откуда только силы брались, а утром на работу, и то концерт, то опера, то балет, эти ночи, ты не забыла? а потом на крыше автобуса вниз по Кенсингтон Хай Стрит, кондукторы в автобусах, а потом летим за спичками, — нечем было зажечь конфорку, потом делали, кажется, омлет, да? кто готовил? обе хихикаем, болтаем, обе жмемся к теплу, потом в постель, сон, а наутро снова та же горячка и спешка, бежишь на работу в погоне за автобусом, завтраки в Грин Парке, делились свежими новостями, и эти наши любимые бутерброды, невинные девочки, невинные секретарши, и снова ночь впереди, и бог знает, сколько волнений еще ждет, одно предвкушение чего стоит, ожидание всего этого, и наша бедность, но быть бедной и молодой, быть девушкой, в Лондоне, тогда… и какие кафе мы отыскивали, почти как квартиры, да? там собирались художники и писатели, а иногда актеры, а в других бывали танцы, и мы сидели едва дыша, потягивали кофе, спрятав лицо, чтобы никто нас не видел, чтобы не потревожить, не отвлечь, и слушали, слушали все эти разговоры в этих кафе, это были люди творчества, конечно, и неужели это по-прежнему существует, кто бы мне сказал, ты знаешь? ты можешь сказать мне?
ДИЛИ: Мы редко выбираемся в Лондон.
КЭТ: Да, я помню.
ДИЛИ (
АННА: Я бы выпила немного.
АННА: Прислушайтесь. Какая тишина. Здесь всегда так тихо?
ДИЛИ: Здесь очень тихо, да. Как правило.
Иногда можно услышать море, если слушать очень внимательно.
АННА: Как вы мудро выбрали этот уголок света, и как вы верно и смело поступили, что живете все время в такой тишине.
ДИЛИ: Мне-то, конечно, приходится бывать в отъезде, по работе. А вот Кэт всегда остается.
АННА: Тому, кто здесь пожил, не захочется отлучаться далеко отсюда. Я бы не захотела отлучаться далеко, я бы просто боялась далеко отлучаться, одного страха ради, как бы дом куда-нибудь не пропал, пока меня нет.
ДИЛИ: Страха ради?
АННА: Что?
ДИЛИ: Страха ради. Давно не слышал, чтобы так говорили.
КЭТ: Иногда я гуляю по морю. Там почти никого не бывает. Длинный пляж.
АННА: Правда, мне не хватало бы Лондона. Ну конечно, ведь я девочкой жила в Лондоне. Мы обе были еще девочки.
ДИЛИ: Жаль, что я не знал вас обеих тогда.
АННА: Вам жаль?
ДИЛИ: Да.
АННА: У вас прекрасная запеканка.
ДИЛИ: Что вы?
АННА: Жена, я хотела сказать. Извините. У вас прекрасная жена.
ДИЛИ: А-а.
АННА: Я имела в виду запеканку. Я хотела сказать, ваша жена хорошо готовит.
ДИЛИ: Так значит, вы не вегетарианка?
АННА: Нет, что вы.
ДИЛИ: Ну да, вам ведь нужна хорошая пища, на природе, плотная пища, для поддержания сил, у вас много воздуха… Вы меня понимаете.
КЭТ: Да, я страшно люблю все это, люблю всем этим заниматься.
АННА: Чем — всем?
КЭТ: О, ты сама понимаешь, всем этим.
ДИЛИ: Ты хочешь сказать, готовкой?
КЭТ: Всем этим.
АННА: Мы не слишком изощрялись в готовке, некогда было, но время от времени мы тушили огромный кусок мяса, поглощали его целиком и то и дело засиживались далеко за полночь за чтением Йетса.
(
И такое голубое небо.
Видите тонкую полоску света? Это море? Там горизонт?
ДИЛИ: В ваших краях совсем другая линия берега.
АННА: О, совсем другая. Наш остров вулканического происхождения.
ДИЛИ: Я знаю.
АННА: О, правда?
ДИЛИ: Я там был.
АННА: Я счастлива, что попала сюда.
ДИЛИ: Уверен, что Кэти тоже очень приятно. У нее мало друзей.
АННА: У нее есть вы.
ДИЛИ: У нее мало друзей, хотя была масса возможностей завести их.
АННА: Видимо, она довольна тем, что имеет.
ДИЛИ: Ей не хватает любопытства.
АННА: Наверно, она счастлива.
КЭТ: Вы говорите обо мне?
ДИЛИ: Да.
АННА: Всегда была мечтательница.
ДИЛИ: Она любит долгие прогулки. Все это. Вы знаете. Плащ на плечи. Руки поглубже в карманы. И вниз по улочке. Любит все это.
АННА: Да.
ДИЛИ: Иногда я беру в ладони ее лицо и смотрю в него.
АННА: Правда?
ДИЛИ: Да. Я смотрю в него, держа в ладонях. Потом я как бы отпускаю его, убираю руки и даю ему плыть.
КЭТ: Моя голова пока неплохо держится на плечах.
ДИЛИ (
АННА: Всегда была мечтательницей.
Порой мы гуляем по парку, и я говорю ей, ты замечталась, ты грезишь, проснись, о чем ты грезишь? а она обернется ко мне, чуть-чуть откинет волосы и взглянет так, словно я тоже ей пригрезилась.
Однажды она мне сказала, я проспала всю пятницу. Ничего ты не проспала, я отвечаю, о чем ты говоришь? Она снова, я целиком проспала пятницу. Но сегодня пятница, я ей говорю, весь день была пятница, а сейчас вечер пятницы, ты не могла проспать пятницу. Я точно знаю, что проспала, она отвечает, я ее целиком проспала. Сегодня суббота.
ДИЛИ: Вы хотите сказать, что она буквально не различала дней недели?
АННА: Да.
КЭТ: Нет, я различала. Тогда была суббота.
ДИЛИ: Какой теперь месяц?
КЭТ: Сентябрь.
ДИЛИ: Мы побуждаем ее думать. Вы должны чаще бывать у нас. От вас идет здоровое влияние.
АННА: Но товарищем она была прелестным.
ДИЛИ: Весело было с ней?
АННА: Волшебно.
ДИЛИ: Движенья прелестны, волшебны слова.
АННА: Ах, эти песни. Мы любили напевать их, одну за другой, по ночам, лежа на полу, эти милые старые вещи. Иногда посмотришь ей в лицо, а она совсем не чувствует моего взора.
ДИЛИ: Взора?
АННА: Что?
ДИЛИ: Слово взор. Не часто его услышишь.
АННА: Да, совсем не чувствует. Вся поглощена чем-то.
ДИЛИ: Может быть, этим: движенья прелестны, волшебны слова?
КЭТ (
ДИЛИ (
АННА: О, да. Конечно. Мы их наизусть знали.
ДИЛИ (
АННА (
ДИЛИ (
АННА (
ДИЛИ: Моя подружка лишилась сна, и я тому виной…
АННА (
ДИЛИ (
Как ты расцветешь во всем, и все расцветет во мне…
АННА (
ДИЛИ (
АННА (
ДИЛИ (
АННА (
ДИЛИ (
АННА (
ДИЛИ (
Теперь не умеют так сочинять.
Дело было так. Я заглянул в один небольшой кинотеатрик, хотел посмотреть «Третий лишний». Было нестерпимо жарко, я гулял без всякой цели. Помню, улица мне показалась знакомой, и вдруг я сообразил, что именно здесь отец купил мне мой первый трехколесный велосипед, собственно, другого у меня уже не было. Во всяком случае там был велосипедный магазин и рядом этот кинотеатрик, где шел «Третий лишний», и там стояли две билетерши, в фойе, одна поглаживала себе грудь, а другая говорила: «ты, поганая сука», а та, что гладила себе грудь, говорила: «м-м-м-м» таким опьяняющим голосом и улыбалась, глядя на другую, и вот меня вынесло из этой безумной летней жары прямо в никуда, я смотрел «Третий лишний», и Роберт Ньюмен был бесподобен. Я до сих пор считаю, что он был бесподобен. Я мог бы ради него на убийство пойти, даже теперь. Кроме меня там был только один человек во всем зале, всего один человек на весь зал, вот она сидит. И вот она сидела в неверном свете, не шевелясь, почти, кажется, в самом центре, а я сел сбоку и так и остался. И я вышел, когда фильм кончился, но заметил, хотя Джек Мейсон все же умер, что первая билетерша уже едва дышит, и я постоял секунду на солнце, о чем-то, наверно, думал, и тут эта девушка тоже вышла и, помнится, начала оглядываться вокруг, и я сказал, ведь правда, Роберт Ньюмен просто бесподобен, и она сказала что-то, господи, неважно что, но при этом взглянула на меня, и я подумал, черт, вот оно, верное дело, подцепил, и потом мы сидели в кафе и пили чай, и она глядела то в чашку, то на меня, и она сказала мне, что Роберт Ньютон, по ее мнению, удивителен. Так что Роберт Ньютон нас соединил, и только Роберт Ньютон сможет разлучить нас.
АННА: И Мак-Кормик тоже был хорош.
