Читаем Старец Сергий онлайн бесплатно
Жан-Клод Ларше
Старец Сергий
Библиотека Золотой Корабль.RU 2014
Содержание
Биография
Деятельность, личность и влияние
Покаяние
Молитва
Иисусова молитва
Равновесие сил и способностей в человеке
Опасность рационализма
Чтение Священного Писания
Божественные заповеди
Борьба со страстями
Гордость
Эгоизм
Осуждение ближнего
Блудные страсти
Гнев
Упадок духа, подавленность, нерадение и духовное нечувствие
Отчаяние
Роль бесовского воздействия в развитии и укоренении страстей
Борьба с помыслами – средство победы над страстями
Различение помыслов
Подвиг
Жизнь по добродетелям
Вера
Самообладание
Добродетель беспристрастия
Жить одним днем
Память смертная
Лови момент (лат.)
Терпение
Мир
Смирение
Любовь к ближнему
Любовь к Богу
Богопознание
Благодать
Святость
Цель жизни
Постоянное пребывание в Боге
Биография
Сын Георгия Шевича и Марии Струве, Кирилл Георгиевич Шевич (будущий старец Сергий), родился 3 августа (21 июля по старому стилю) 1903 года в Гааге (Нидерланды), где в качестве посла России находился его дед по материнской линии Кирилл, и куда в то время приехали погостить его родители. В Россию Георгий и Мария вернулись, когда младенцу исполнилось три недели.
Отец мальчика служил в русской армии и имел высший офицерский чин. Он был выходцем из знатного венецианского рода, которому принадлежало имение в Герцеговине. Его прадед переехал в Банат, а дед в 1752 году перебрался в Россию. Там деду был присвоен генеральский чин и доверено командование гусарским полком царской гвардии; он отличился в Бородинском сражении (1812) и был убит в битве при Лейпциге (1813) – ранение было настолько сильным, что кровью раненого оказался забрызган великий князь Константин, сражавшийся рядом. Отец Георгия Шевича тоже принадлежал к высшему русскому офицерству.
Общественное положение позволяло Георгию Шевичу иметь большую прислугу; он нанял француза, немца и англичанина, чтобы его дети: Кирилл, Мария (Мася) и Иван – с раннего детства могли обучаться трем иностранным языкам. Благодаря этому Кирилл уже в возрасте восьми лет блестяще говорил по-французски. Он всегда с признательностью вспоминал свою кормилицу-француженку Параскеву: она не только познакомила его с языком и культурой страны, которую он так любил, но и в значительной степени заложила в нем основы благочестия.
С 1911 по 1913 г. Кирилл находился в Вилль-манштранде в Финляндии, где его отец в чине полковника командовал драгунским полком. Красота этих мест произвела на него глубокое, неизгладимое впечатление. Из окон казенного дома, в котором разместилась семья, открывался удивительный вид: дом находился на возвышенности, террасные сады уступами спускались к огромному озеру Сайма, которое, докуда хватало глаз, было сплошь усеяно лесистыми островками; по крутым берегам росли ели и березы. Зимой Кирилл, который к девяти годам уже прекрасно ездил верхом, часто вместе с матерью выезжал на длительные конные прогулки по льду озера.
С юности Кирилл сохранил благоговейную память об отце Сергии, духовнике полка, который обучал мальчика по просьбе его отца закону Божию. Отец Сергий подарил Кириллу экземпляр Нового Завета на церковнославянском с параллельным русским текстом.
Мария Шевич в той части мемуаров, где она вспоминает своих детей в те годы, описывает Кирилла как смышленого, смелого, доброго и щедрого мальчика: «С самого раннего детства он был очень добрым. Когда ему было восемь, он, узнав, что гувернантка, ухаживавшая за его братом, получила дурные известия о своей семье, так как ее сын потерял должность, принес старушке, охваченной горем и собиравшейся навестить сына и внуков, вдвое сложенный лист бумаги: «Может быть, вы передадите это от меня вашим внукам? – сказал он. – Я нарисовал им картинку. Только прошу вас: не открывайте, пока не доберетесь до места!» Кроме картинки, там оказалась ассигнация в пять рублей все его состояние на тот момент».
В 1914 отец Кирилла был назначен командиром гусарского полка императорской гвардии и «членом свиты Его Императорского Величества», поэтому Кирилл вместе с семьей переехал в Царское Село, где находился царский дворец. В возрасте одиннадцати лет, как это было принято для детей высших должностных лиц, Кириллу был присвоен почетный офицерский чин; он получил основы военного воспитания, в котором первое место отводилось верховой езде. На семейных фотографиях он предстает восседающим на ослепительно белом коне (белыми были все кони в полку гвардии, которым командовал его отец), в парадной униформе с саблей на боку – по всему видно, что он воспринимал этот чин с полной серьезностью.
В 1915-1916 годах, во время войны, семья несколько раз ездила в Кисловодск – курорт на Кавказе, а затем, в конце 1916 года, на некоторое время переехала в Тифлис, где стоял гарнизон генерала Шевича.
Во время революции 1917 года у семьи Шевич было конфисковано все имущество (в том числе и имение с лесами под Воронежем). Как многие дворянские семьи из Петербурга, они переехали в Кисловодск, где до этого уже неоднократно бывали. Город несколько раз переходил от белых к красным и обратно; несмотря на это, семейству удалось продержаться там до 1920 года.
В 1918 году, совсем еще подростком, Кирилл, как и многие его сверстники, вступил во Всероссийский Союз монархической молодежи, основанный графом Михаилом Граббе; там он повстречался с теми, кто стали его ближайшими друзьями на последующие десятилетия: Александром Казим-Беком и князем Владимиром Романовым.
Отец Кирилла Георгий Шевич сражался в рядах Белой гвардии под командованием генерала Деникина, а затем генерала Врангеля, но в октябре 1920 года семья была вынуждена, как и многие другие, эмигрировать из России через Одессу в Константинополь. После краткого пребывания в Швейцарии (где, впрочем, Кириллу удалось сдать экзамен на степень бакалавра) семья два года прожила в Берлине. В немецкой столице Кирилл устроился служащим в банк.
Там ему удалось вдоволь насладиться столь увлекавшей его классической музыкой, в особенности оперой (он любил вспоминать, как в период бешеной инфляции ему случилось потратить свой недельный заработок на посещение концерта). В Берлине он подружился с Полом Б. Андерсоном, будущим руководителем Международного движения христианской молодежи (YMCA).
В 1923 году семья Шевич поселилась в Париже, в особняке по адресу авеню Фермье, 9, в 16-м округе. Кирилл тут же нашел работу в банке Морган, располагавшемся на Вандомской площади; ему было дано особое поручение вести текущие счета коронованных особ, князей и великих герцогов. Жил он с родителями, в их доме часто бывали видные деятели русской эмиграции: мыслители, политики, люди искусства.
В конце 1924 года Кирилл вступил в только что созданное движение младороссов. Эта политическая организация, возглавляемая Александром Казим-Беком, имевшая резиденцию в Париже и представленная в двадцати шести странах, была самой значительной и активной силой в эмигрантской среде. Она носила национальный характер (одним из ее девизов было: «Ни белый, ни красный – русский») и была религиозно ориентированной; целью ее было восстановление в России демократической монархии (это выражалось в другом девизе: «Царь и советы», причем под советами понимались ассамблеи выборных представителей). Такая идеология ставила организацию в двусмысленное и неудобное положение: левые противники обвиняли ее в правом уклоне, правые – в левизне. Начиная с 1933 года Кирилл был казначеем движения, а вплоть до 1939 года (дата упразднения организации) входил в совет директоров (наряду с Максимилианом В. Штенгером и князем Владимиром Романовым, которые оставались его друзьями до самой его смерти). В последние годы существования организации Кирилл все более и более отдалялся от ее основателя А. Казим-Бека, так как тот сблизился с фашистским движением. Казим-Бек в своем донесении от 1944 года в Военный департамент США (куда он к тому времени эмигрировал) пишет: «Шевич является представителем монархической мысли и вместе с тем принадлежит к наиболее антифашистски настроенному крылу движения младороссов».
Движение выпускало множество печатных изданий, в которых Кирилл опубликовал ряд статей, касающихся по большей части положения Церкви в России; он утверждал, что Церкви для того, чтобы выжить, необходима полная отчужденность от политики.
Однако интересы Кирилла и его деятельность не ограничивались политическим кружком младороссов. В конце двадцатых годов он активно участвовал в собраниях Братства святого Албания и святого Сергия, в состав которого входили англикане и православные Великобритании, заинтересованные в богословском диалоге. В это же время он посещал занятия по церковной истории, патрологии и богословию в Оксфордском университете. В тот период он написал для журнала «Вестник» несколько статей о положении Церкви в России. Кроме того, Кирилл сотрудничал с группой, занимавшейся изучением религии в России, в состав которой входили Пол Б. Андерсон, Иван А. Лаговский, отец Поль Майе (из римского Россикума) и Михаил Энден.
Когда в 1930 году митрополит Евлогий отошел от Московского Патриархата и присоединился к Церкви Константинопольской, Кирилл оказался в меньшинстве: в числе тех священников и мирян, которые решили хранить верность Матери-Церкви. Вместе с епископом Вениамином (Федченковым), иеромонахами Афанасием (Нечаевым), Стефаном (Светозаровым), Серафимом (Родионовым), Феодором (Текучевым), священниками Стефаном Стефановским, Михаилом Вельским, Димитрием Соболевым, Всеволодом Палачковским и некоторыми мирянами – в частности Николаем Бердяевым, Владимиром Лосским, Андреем Блюмом (будущим митрополитом Сурожским Антонием), Владимиром Ильиным, Михаилом Зиминым, Леонидом Успенским, Петром, Евграфом (будущим епископом Иоанном) и Максимом Ковалевскими, Георгием (будущим отцом Григорием) Кругом и Феодором Пьяновым – он участвовал в создании прихода и новой резиденции Экзархата Московской Патриархии на рю Петель, в 15-м округе Парижа.
Вместе с этим в последующие годы он продолжал сотрудничать с «Вестником».
В тридцатых годах Кирилл постоянно участвовал в собраниях молодой интеллигенции, которые проходили каждую неделю в доме философа Николая Бердяева в Кламаре. В число собиравшихся входили богословы Владимир Лосский и Евграф Ковалевский, философы Габриэль Марсель, Эмманюэль Мунье, Морис де Гандийак и Жак Маритэн, востоковед Оливье Лякомб, специалист по исламу Луи Массиньон, литературный критик Шарль дю Бос... Каждое собрание начиналось с доклада на ту или иную богословскую или философскую тему, после чего начиналась дискуссия. Кирилл Шевич посещал и другой кружок, который организовал Жак Маритэн; с этим мыслителем до самой его кончины Шевича связывала крепкая дружба. В этих собраниях Кирилла особенно ценили, как знатока творчества Достоевского.
Вместе с тем его все больше и больше привлекала духовная жизнь. Каждый вечер он по нескольку часов проводил в молитве и неукоснительно посещал богослужения. Те, кто был знаком с ним в эти годы, вспоминают о нем как о молодом человеке, часами простаивавшем в храме абсолютно неподвижно и сосредоточившись в молитве.
Его духовником в то время был отец Афанасий (Нечаев) – первый настоятель прихода Трех Святителей на рю Петель; в России он был монахом Валаамского монастыря. Митрополит Антоний (Блюм), который в те же самые годы, до самой безвременной кончины отца Афанасия в 1943 году, был его духовным чадом, описывает его как «выдающегося человека, абсолютной простоты, обходившегося малым » и разделявшего с еще более бедными, чем он сам, то немногое, что имел.
Работа Кирилла в банке была не слишком напряженной и оставляла ему много свободного времени. Он читал, перечитывал и переписывал творения отцов Церкви. В особенности он ценил «Изречения отцов-пустынников» и «Лествицу» преп. Иоанна Лествичника – их он переписал полностью.
Все более погружаясь в молитвенную жизнь и стремясь применить на практике наставления святых отцов, которые были его ежедневной духовной пищей, Кирилл почувствовал тягу к монашеской жизни. Однако семейные обстоятельства мешали ему сразу принять монашество: он должен был материально помогать родителям, сестре, племяннику и двум пожилым женщинам из прислуги. Несмотря на это, он, насколько возможно, вел монашеский образ жизни в миру. В 1938 году он поделился своей тайной мечтой стать монахом со старцем Силуаном. Тот в последнем перед кончиной письме благословил его, дав наставление, которое впоследствии оказалось пророческим: «Иди и изо всех сил взывай к людям: «Покайтесь!"».
Когда обстоятельства наконец позволили Кириллу отправиться на Афон, разразилась война.
Как бывший руководитель движения младороссов, Кирилл вместе с огромным числом своих соотечественников, подпавших под подозрение французского правительства после заключения Советско-Германского пакта о ненападении, на волне «общей ксенофобии» в конце мая 1940 года был арестован, а 31 мая интернирован в концентрационный лагерь в Вернэ. Освобожденный через некоторое время, вскоре, 22 июня 1941 года, он был вновь арестован – на сей раз германскими властями. Это произошло в тот самый день, когда силы Вермахта вторглись на территорию Советского Союза и когда Патриарх Сергий произнес речь, в которой обращался к русским православным всего мира встать на защиту своей родины. Кирилл наряду с сотнями русских эмигрантов был интернирован в лагерь в Компьени.
Суровое испытание лагерями заставило его очень глубоко почувствовать бренность и трагизм земного бытия и усилило в нем ощущение конечности жизни. Все время пребывания в Вернэ Кирилл занимался чтением Библии и размышлением над содержанием Священного Писания; вместе с тем он все глубже погружался в практику Иисусовой молитвы, следуя примеру и советам одного из своих товарищей по заключению, отца Серафима, сердце которого горело непрестанной молитвой. В молитве прошли и месяцы его заключения в Компьени.
