Читаем Стареем мы, стареют… онлайн бесплатно

Стареем мы, стареют…

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.Стихи Михаила Шахназарова – не про тишину, уют и сладкие рифмы. Это литературный алкоголь повышенной крепости: действует мгновенно, бьёт точно, а послевкусие остаётся надолго. Их можно читать, когда хорошо, и особенно – когда плохо. Эффект одинаков: возвращают к жизни. В этом сборнике – всё, за что любят Шахназарова: хулиганский юмор, точность наблюдений, честность, от которой иногда хочется хлопнуть дверью, и ирония, способная разоружить даже самого серьёзного читателя. Эти стихи не про запоминание – они сами лезут в голову и там остаются. Это книга, которую покупают себе, дочитывают до конца уже в магазине и берут вторую – «в подарок, чтоб не отдавать свою». Но есть важное предупреждение: эти стихи точно не для маленьких детей и не для бабушек с нежными нервами. Потому что это – Шахназаров. И этим всё сказано. Содержит ненормативную лексику!

Михаил Сергеевич Шахназаров

Поэзия

Шахназаров М. ССтареем мы, стареют…

18+ (Запрещено для детей)

Не та дверь<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a>Жизни коридор шагами меря,Взором изучая ветхий пол,В голубые сказочные двериЗнойным летним вечером вошёл.Рядышком дверей в достатке было —Да любую настежь открывай,Но меня одна лишь поманилаИ явила взору дивный рай.На паласе золотого цветаВозлежал объёмный силуэт.«Кто ты? – вопрошал я, – Люда, Света?»А в ответ услышал: «Нет, Мамед.Я тебя, павлин мой лучезарный,Унесу к чарующим мирам.Ты такой билестящий и шикарный,Мы с тобой устроим шикадам.Поедим кебабы и кутабыИ янтарный пригубим шербет».Я его спросил: «А будут бабы?»Он как отрубил: «Конечно нет!Не нужны нам Светы и НаташиЗа огромным праздничным столом.Девки – это, дорогой, совсем не наше,Счастье, ведь оно совсем в другом».Женщин он приравнивал к холере,Говорил: «Они земли позор».И просил запомнить чудо-двери,Что не закрывает на запор.И в угаре сладостной пирушкиБурной страсти вспенился вулкан.Он меня ласкал пучком петрушки,Воспевал красавец-баклажан.Вскоре громыхнула вечеринка,Да, не всяк был скромен и одет,Но живая яркая картинкаОрковский рвала менталитет.Растерзало ватников на части,Гнева быстро полнился сосуд,Член бесил в носке, и жопа Насти,И над ней огромный изумруд.Кинулись оравой люди-звери,Лютовал в инете злобный тролль,Им ведь не понять, что эти двериДарят радость… даже через боль.Миг хождений в дверь красив и долог,Как полёт сапсана на свету.Но вчера поведал мне проктолог,Что вошёл я в дверь совсем не в ту.Он поведал про кошмары зоны,Говорил, что не таких сажал.Под халатом я узрел погоныИ непроизвольно дверцу сжал.Резво появился хлопец гарный,Написал какой-то лютый вздорИ сказал: «Учи, мля, лучезарный,Полчаса – и “Камера! Мотор!”»И теперь сижу я в водолазкеИ несу заученную х@рь,Но мечты мои – о яркой сказке,Что не та по жизни дарит дверь…* * *Пустое вяло воздух сотрясает,И прописные истины глаголя,Отчётливо вдруг каждый понимает:Нам просто не хватило алкоголя.И получаем горький мы урок:Бухло – не женщины, бухло берите впрок.* * *Я покупаю вино и колбасы,Бережно всё упакую в кулёк.Скоро хлопушки, салют, п@@@@сыИ голубой, голубой огонёк.Снова снежинки забьются под рамы,Будут соседи вовсю голосить.Вечер спасут только падшие дамы —С прошлым весёлым надёжная нить…* * *Замрёшь, бывает, у прилавка,По телефону говоря,Хоп! А в тележке три бутылкиВискаря.* * *С годами мы не столь блестящеВращаем памяти педали,Но вспоминаем много чащеТех дев, что жёстко отказали.Боковины погоды(пародия)Первый снегА двадцать третьего земного октябряСнег в небо поднимался вертикально.Он как-то боком шёл, был, как бедро, овальным,И трогала его моя рука.

Григорий Беневич

А тридцать пятого случился сильный град,Скакал он по округе диким зайцемИ сильно бил по лицам, бёдрам, яйцам,Потом пошёл такой же снегопад.За ним и зимний ливень подоспел,Что падал неуверенно и криво,Разбавив в кружке старенькое пиво,Которое с неделю я уж ел.А вскоре гнул деревья ураган,Ложились сосны боком и осины,Я одолжил пол-литра у Марины,Ещё пол-литра мне принёс друган.Потом я был нещадно кем-то бит,Возможно, Люсей, а возможно, током,И вместе с градом шёл домой я боком,Талантливый, расстроенный пиит…Филипп АндрогинКто ты, нам поведай, кто ты,Двухметровый исполин,То ты скучен до зевоты,То вальяжен, как павлин.Вот ты ползаешь по сцене,Обнажая лютый срам,И, стирая в кровь колени,Предлагаешь шикадам.Вот ты яркая жар-птица,Вот ковбой, а вот пижон.Кто тебе ночами снится?Галкин,[2] Алла, Элтон Джон?И ответил он игриво,Сдув с костюма нафталин:«Я не Вива, не ла Дива,Я обычный андрогин.Я от жизни не в накладе,Я – то девка, то самец,Я – не в вашем сером стаде,Не в тарелке голубец.Я – то мышка, то шиншилла,То проворный мотылёк.Кто сказал, что в жопе шило?Шило? Нет, не мой конёк».Лайма-КормилицаЯ вам исполню грустный блюз,В котором боль души и сила,Спою о том, как я СоюзГодами долгими кормила.Была невиданной красой,Желанной огненной девчонкой,И всех кормила колбасой,Лососем, грушами, тушёнкой.С зерном машины по края,Блеск золотистой твёрдой шпроты,Друзья мои, всё это – я,Верней, плоды моей работы.Вот затяну про скрипача,Что выводил соляк на крыше,И все коровушки, мыча,Надои выдавали выше.Бывало, как войду в кураж,И зал орёт: «Ну просим! Просим!»И под бессмертный «Вернисаж»Пошёл на нерест сиг с лососем.А как отрядом варьетеМы тихо шли по ПикадиллиВ бикини ярких, в декольте!Вот так Союз и прокормили.Металл, заводов корпусаИ облигации госзайма —Всё это бравая попса,С которой нас кормила Лайма.Зимнему Московскому велопарадуЗвучал сигнал оранжевой опасности,Хлестал по лицам ветер, снег и град.Но это всё, друзья, простые частности,Когда проходит наш велопарад.Влекомые заснеженными далями,Что расплескались словно молоко,Крутили мы трескучими педалями,А в спину бились крики: «Е@анько!»И согревало нас сердец сближение,И каждый метр – как желанный приз.Но вскоре получил обморожениеИ ё@нулся с колёс Абдулазиз.За ним упали Люся и Анжелочка,Поймав передним ледяной надолб.А вскоре бледно-синенькая девочкаВпи@дячилась башкой в фонарный столб.Чуть позже в стенку въехали два педикаИ обниматься стали напоказ,А в этот миг несчастного МамедикаУбрал в асфальт загруженный КамАЗ.Сирены скорых, доктора с носилками,О помощи мольба и громкий мат…Кто выжил – водку квасили бутылкамиЗа зиму и за наш велопарад.Вот вас сейчас от смеха мучат колики,Себя ведь нечем больше вам занять,А я вот, бл@дь, сижу готовлю ролики —Ведь завтра ё@нет минус тридцать пять.Белогорячечное(пародия)Никому не пиши, никому не звони,Мы остались с тобою в России одни.В дверь услышав звонок, открывать не спеши:За тобою пришёл человек без души.У него вместо мозга – густой холодец,Как у всех сердобольных людей без сердец,Изо рта – краснозвёздных идей перегар,На холодном лице – черноморский загар.

Орлуша

Никому не пиши, не звони никому,Не е@и перед сном в интернете Муму,И замажь пластилином глазок на двери́,Чтобы палец не сунули в глаз упыри.Человек без души, человек без ума,У него в голове из котят шаурма,У него огроменный алеющий ротИ татуха на лбу: «Я страны патриот».По утрам он приносит протухший кисель,Гонит палкой меня к африканцам в Марсель,Но хочу я во Львов или, может, в Бат-ЯмВместе с белой горячкой метнуться к х@ям.А когда накачу – не хочу уезжатьИ тиранов терплю через «ё@ твою мать».Чтоб они пополняли исправно актив,Приглашая поэта на корпоратив.А ночами вползают и тремор, и стыд,Я лежу с проституткой не чёсан, не мыт.Но заслышав звенящий по рельсам трамвай,Прошепчу: «Остаёмся, давай – наливай».* * *Коронавирус лютовал,Но помню жаркие я ласки,Лица расплывчатый овалИ взгляд туманный из-под маски.Груди роскошнейшей рельеф,Манящей жопы габариты,И стон… Какой же это блеф —Наш секс в костюмах химзащиты!* * *На карантине, право, не до смеху,К душе тревога липнет как репей,Но чересчур расстраиваться не х@й,Ты просто наливай, мой друг, и пей.* * *В одеяло любимую кутая,Предваряя интимные ласки,Он шепнул: «Что же ты, е@анутая,Улеглась без перчаток и маски?..»Не медбрат ты мне(пародия)