Читаем Становление (СИ) онлайн бесплатно

Изанами медленно приближается к краю мироздания, туда, где заканчивается видимый мир и начинается хаос. Разрозненное ничто, что всей своей полнотой, разрушает все до чего может дотянуться. Оно подобно голодному псу, что безустанно вгрызается в стены видимого мира, стараясь отхватить кусок того, что ему никак не посильно.

Сюда не стремятся ни демоны, ни боги или их небесные властители, нежно, словно дитя, лелея, дарованное им видимым миром. Этому есть много причин, но одна из них — страх. Страх перед осознанием ничтожности и хрупкости всего того, что окружает каждое мгновение жизни. А потому проще всего забыть, предавшись сладким играм с человеческими душами, познавая новые границы своего безмерного лицемерия.

Здесь, где сияние света ослабевает настолько, что всем нутром ощущаешь давление неведомой силы, где связь с миром и теми, кто тебя поддерживает истончается до невозможного. Где материя становится пластична настолько, что кажется ее форма зависит лишь от взгляда наблюдателя. А безудержный зов взывает шагнуть за границы дозволенного. Но только души, не принадлежащие этому миру, могут это сделать по собственной воле. Остальным лучше никогда не оказываться здесь, без властного покровителя. Именно сюда Изанами приходит вновь, в отчаянных попытках найти то, что ищет.

— Я снова здесь, — шепчет сама себе Изанами, медленно приближаясь к тонкой грани, что отделяет видимую часть мира от вечного. — Я справлюсь.

— Ты уверена? — Неожиданно тревожит голос разум госпожи.

Этот голос, в одно краткое мгновение колеблет и до того шаткую мысль о возможном положительном успехе мероприятия, но раздается он не в голове девушки, а от того, кто стоит за ее спиной. Изанами резко оборачивается назад, в отдалении от себя замечает силуэт юноши. Он приближается, но Изанами его не боится. Она точно знает, кто это может быть, конечно же синигами.

— Зачем ты здесь? — Неуверенно спрашивает пришедшего госпожа. — Неужели тебя послали меня сопроводить?

— Нет, — отвечает синигами, спокойным, но в тоже время леденящим голосом. — Для меня, как и любого другого проявления этого мира, в те области путь закрыт.

Изанами осматривает юношу. Как и в случае с другими жнецами, его одеяние нисколько не позволяет насладиться внешним видом, позволяя лишь отметить мрачный облик и преследующую ауру смерти.

— Тогда зачем ты здесь? — Не выдерживает Изанами.

— Чтобы убедиться, что и в этот раз вы вернетесь назад, госпожа.

— Что за чепуха? — Вскидывает руки девушка, закрывая свои глаза. — Куда я могу деться?

Но эта напускная уверенность в себе тускнеет, если глубже заглянуть в душу темной госпожи. Лишь на секунду Изанами забывает, что ничто не скроется от пристального взгляда синигами, и потому надеется, что он не заметит ее беспокойства.

— Твои силы вновь на исходе, — шепчет спокойным голосом синигами. — Ты опять не следишь за собой.

— Немыслимо! — Выкрикивает Изанами. — Что бы меня за это упрекал какой-то там жнец. Да что ты вообще себе позволяешь, а? Кто ты такой?

— Я лишь передаю слова своей госпожи, — равнодушно отвечает синигами. — За гранью у вас не будет помощи… А если так и будет продолжаться дальше, то вы потеряете связь с этим миром.

— Мне не нужна помощь! — Выкрикивает Изанами. — Я справлюсь.

— Без него, вы слабы, — парирует жнец. — Никто не заменит вам …

— Я знаю! — Перебивает синигами госпожа.

— И все равно собираетесь отправиться туда?

— А что мне остается, ждать, но чего?

— Переплетения судьбы…

— Хватит! — Останавливает бессмысленный разговор Изанами. Подчиняясь ее ярости в сторону расходится волна темной энергии. — Если ты пришел мешать, то так и скажи, а не выводи меня из себя. Я только трачу свое драгоценное время и силы. — Изанами умолкает после своих слов, ясно понимая, что пререкаться со жнецом бессмысленное занятие. — И, к слову, — с укором тычет пальцем в сторону синигами госпожа. — Есть одна душа, что вскоре станет моей, и ты знаешь о ком я. Так что просто не мешай мне. Это я тебе крестная, — повышает свой голос госпожа. — Я знаю, что ты слышишь.

— Я буду ждать, — лишь в ответ шепчет жнец. — Когда вы потеряете всякую надежду и запутаетесь в беспорядочном движении потоков хаоса, только тогда я стану для вас маяком, дотянувшись до которого вы сможете избежать своей участи. Удачи госпожа.

— Хм, — хмыкает девчонка и медленно приближается к грани.

Жнец не двигается с места, наблюдая, как тело юной госпожи медленно проходит сквозь грань видимого мира.

Чтобы темной госпоже остаться собой, она концентрируется на себе и своей цели. Там за чертой, ее разорвет на миллиарды потоков, не останется и самого понятия формы. В том виде, она сольется с яростью всего хаоса и непременно растворится в нем. Но чтобы не стать заложницей первородного, ей нужна четкая мысль, внутренний позыв к действию, который и будет двигать всем ее естеством. Именно такой позыв когда-то заставил родится форме из ничего, и именно это не раз помогало ей возвращаться обратно живой.

Проходит мгновение или не проходит вовсе. Здесь, за чертой, где не существует самого понятия движения, формы и времени, сложно говорить о чем-то основываясь на привычном из области видимого мира.

Темная госпожа из последних сил собирается с мыслью. Сколько времени утекло, с того момента, как она очутилась здесь, никак не понять. Но она чувствует, что довольно быстро начинает терять саму себя, а потому ей необходимо поторопиться. Охватив своим взором и естеством области, что ранее были недоступны, дотянувшись до удаленных мест, что позволили собой хоть как-то управлять, госпожа осматривает пространство в разы больше обычного, но и этого оказывается недостаточно. Каждый поток, что становится частью ее сущего, каждая частица неизмеримая в границах видимого мира, все это отдает холодом и чужеродностью, без каких-либо намеков на искомые ею следы.

Все ее естество неизменно меняется, становясь все больше наполненным элементами хаоса. Если так пойдет дальше, то она уже не сможет вернуться в области видимого мира и перейти границу, став чем-то больше, став самим первородным.

Мгновение после, Изанами понимает, что необходимо возвращаться, потому отчаянно тянется в сторону, где располагается видимая вселенная. Она старается прочувствовать путь на возвращение, но не как не может заставить себя отделиться от первородного и пересечь границу назад.

— Нет, — проносится мысль, что становится спасительным сигналом, вокруг которой собирается весь остаток разума темной госпожи.

Именно это нежелание умирать, где-то здесь в вечности, служит инструментом, чтобы все сознание госпожи собралось в одной точке пространства. А затем, она ощущает спасительный маяк. Присутствие жнеца, что все еще ожидает ее у границы видимого мира. Даже сюда достает его невозмутимая энергия смерти, словно он не принадлежит ни одному из миров.

Он, подобно спасительному пламени, сигналил куда надо двигаться. Госпожа хватается за эту соломинку, не желая больше находится в вечном. В одно мгновение ее воля становится крепче, и госпожа стремительно возвращается обратно.

Жнец продолжает стоять и ожидать. Как вдруг ощущает, что его сути касается нечто, что-то довольно грубо старается прорвать все осязаемые и нет барьеры, в попытках дотянуться до него. В прикосновении ощущается отчаяние и страх, в его суть вгрызаются когтями, стараясь больше не отпускать, на что жнец не может не отреагировать. Синигами совершает шаг к границе видимого мира и протягивает руку. Ухватившись за пустоту, он медленно выводит госпожу в область видимого мира, подобно тому, как это делают кавалеры перед началом танца.

Изанами медленно выходит в область видимого мира. От ее наряда ничего не осталось. Лишь только обнаженное тело тихонько шипит, принимая свою привычную форму. Только после этого, ее тела касаются потоки тьмы, что скрывают юную плоть под своим покровом, приводя госпожу в надлежащее состояние. Она присаживается на то, что можно было бы назвать землей и тихонько шепчет:

— Спасибо, — краснеет ее лицо, после чего медленно поднимается на ноги.

— Всегда пожалуйста, госпожа, — отвечает жнец. — Вы закончили?

Граница видимого мира резко и в одно мгновение исчезает где-то вдалеке.

— Да, — отвечает девушка, обессилевшая от прикосновения к вечности.

Жнец поворачивается к ней спиной и начинает удаляться. Только сейчас темная госпожа спрашивает его

— Зачем?

Жнец останавливается и оборачивается.

— Зачем, что?

— Зачем она помогает мне?

— Я не могу дать ответ на этот вопрос, — отвечает жнец, как всегда спокойным и равнодушным голосом. Темная госпожа безнадежно вздыхает. — Полагаю вы очень важны для нее. А значит ваш уход за грань видимого мира, не входит в ее планы.

— Спасибо, — отвечает Изанами.

— Вам нужно восстановиться, госпожа, — дает последний совет жнец. — Иначе я или кто-то из моих братьев и сестер придет за вами, но уже чтобы …

— Я помню, помню.

Рейн открывает глаза, после чего медленно карабкается руками по прутьям вверх, чтобы принять вертикальное положение. Уже несколько дней ее морят голодом, а под вечер мучают суровыми пытками. Каждый кому не лень, принимает участие в избиении девушки, ради забавы главнокомандующего и его свиты высших демонов. Все это, чтобы в очередной раз показать остальным, что у них нет своей воли, что легионеры должны безоговорочно подчиняться старшим. Быть покорными, и выполнять любую поставленную перед ними задачу. А если требуется умереть, то сделать это они должны с радостью за своего господина.

Синяки уже не рассасываются, а следы от ударов плети безостановочно ломит от острой боли по всему телу. Легионер всегда теряет сознание, когда ее избивают, после чего пребывает в таком состоянии до самого обеда. Все, потому что организм старается защитить свою хозяйку, спасти от излишней боли, погрузив разум во тьму. А затем, когда пытка заканчивается, он старается восстановить тело, довольствуясь теми ресурсами, что остались у него в наличие. Но ему никак не удается, избавить хозяйку от боли, лишь только вернуть со временем в мир живых.

Рейн поднимает голову слегка вверх и обращает внимание на окно, что расположено по правую сторону от ее клетки. Снаружи светит солнце, а значит сейчас примерно полдень. Осознав сколько на данный момент времени, девушка вздыхает, понимая, что до пыток еще далеко.

Голод дает о себе знать. Живот словно крутит от пустоты внутри. Организм требует пищи, любого кусочка плоти, которым можно будет насладиться и с удовольствием переварить. Мыслями легионер старается отвлечься от своего текущего состояния, но острая боль быстро возвращает разум обратно.

Девушка подтягивает себя ближе к прутьям и касается холодного металла лбом. Ей больно. Рейн оскаливается, терпя жуткую боль по всему телу.

— Аррггх, — вырывается из ее рта, испытывая очередной спазм в животе.

В тюремном помещении совсем тихо, если не считать приглушенных стонов из дальних камер. Возможно, это такой же легионер, что и Рейн, провинившийся перед своим хозяином. Сейчас это не имеет значения, главное выжить самому.

В легионе, к ним — легионерам полукровкам, относятся как к скоту, который можно использовать на свое усмотренье. Никаких важных поручений, только самые мерзкие, самые глупые и бесполезные задания. Все это делается для того, чтобы внушить тебе веру, что ты приносишь пользу своему хозяину, при этом не давая тебе излишней самостоятельности. Те, кто справляется хорошо, получают награду, а те, кто нет, заслуживают себе лишь наказание и голод.

Но самое ужасное в легионе, это когда наступает время обеда. Тебя просто, без всякой причины заставляют спускаться в общую яму, чтобы затем на радость собравшихся, бросать свежие куски мяса и наблюдать, как за каждый из них идет ожесточенная борьба. Довольно часто легионеры убивают друг друга в порыве ярости, ведь еды ограниченное количество и на каждого никогда не хватает. А так, получается неплохое шоу для господ, отчего порой многие из демонов делают ставки на своих любимчиков.

Рейн всегда не везло. Если ей не удавалось схватить влажное мясо и успеть откусить от него кусок, то ее с легкостью забивали сверстники и отбирали добычу, потому что она слабая, а они могут это сделать. Легионеру всегда хотелось заполучить себе властного покровителя, чтобы он не позволял остальным издеваться над ней, отбирать еду, и даже прикасаться к телу без его ведома. Но реальность такова. Она безродный выродок, как ее зовут остальные, выброшенная в легион матерью, подобно мусору и забыта.

Рейн ненавидит за это мать. Она ее толком никогда не знала, ей было запрещено спрашивать о ней, даже у главнокомандующего, за что не раз девчонка получала ладонью по лицу.

— Аргх, — в животе вновь раздается шум, а затем и боль.

Рейн безнадежно хватается зубами за один из прутьев, повернув для этого голову на бок, и впивается в металл клыками, чтобы утопить свой голод в ощущении сильной зубной боли.

Массивная дверь в подвальные помещения тихонько приоткрывается, тихо словно призрак внутрь прошмыгивает девчонка возраста не старше Рейн. Тихо чтобы не привлекать внимание заключенных, незнакомка ловко перемещается от тени к тени, стремительно продвигаясь к самой дальней клетке. Она быстро семенит в беленьких таби, потому ее движение остается незамеченным остальными заключенными, что могли бы поднять шум. Малышке на удивление везет, на месте не оказывается надзирателей, и никто не стережет заключенных.

Последние метры незнакомка стремительно проползает под потолком и медленно опускается вниз, переворачиваясь в воздухе, прямо перед клеткой Рейн. Она быстро осматривает легионера и присаживается возле нее.

— Рейн, — шепчет малышка, касаясь руками холодных прутьев клетки. — Рейн, ты меня слышишь?

Легионер не сразу приходит в себя, чтобы отреагировать на вопрос гостьи. Она с трудом поднимает свою голову вверх, чтобы посмотреть на лицо незнакомки.

— Рейн, — нежно касается лица заключенной гостья. — Я, я тебе тут кое-что принесла.

Малышка быстро убирает свои руки от головы легионера и достает из складок своей одежды свежий и сочный кусок розового мяса, что даже не помещается в ее руках.

Резкий запах свежей плоти, ударяет по всем рецепторам Рейн. В одно мгновение ее глаза вспыхивают темным огнем, а разум проясняется. Она резко бросается к прутьям желая вкусить свежего мяса.

— Дай, дай, дай, — хрипит голос легионера, желая вырвать свежую плоть из рук гостьи и впиться в нее своими клыками.

Рейн подобно дикому животному оскаливает свои клыки и не переставая тараторит.

— Дай, дай, дай, ррраргх. Дай, дай, дай.

— Сейчас, — шепчет подруга, — Погоди секундочку, Рейн.

Но заключенная не слушает гостью, бросаясь лицом к прутьям, желая протиснуться сквозь них и как можно скорее заполучить свежее мясо.

Как только гостья, приближает плоть ближе к лицу заключенной, то едва успевает убрать руку, чтобы в нее не впились клыки легионера. Рейн хватает плоть зубами и резко отрывает кусок свежего мяса, с диким рыком удовлетворения.

— Тише, тише Рейн, — умоляет девушку гостья. — Если меня поймают, нам обеим влетит.