Читаем Становится жарко онлайн бесплатно

Миранда Мартин

«Становится жарко»

Серия: Драконы красной планеты Тайсс (книга 5,5)

Автор: Миранда Мартин

Название: Становится жарко

Серия: Драконы красной планеты Тайсс_5,5

Перевод: Raibaru

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Poison Princess

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

Утро

Солнечный свет слепит мои глаза. Ох.

Переворачиваюсь, чтобы попытаться скрыться от луча, но это не помогает.

— Сара, — шепчет Алисия. — Уже рассвело, просыпайся!

Другие шевелятся. Перекатившись на спину, я вытягиваю руки над головой, касаясь стены и выгибаю спину..

— Мне так надоело спать на полу, — шепчет Алисия мягким голосом, стараясь не разбудить всех остальных.

Сев, я проморгалась, затем вытерла остатки сна с глаз и зевнула. Поднявшись на ноги, я снова потягиваюсь, и моя спина громко хрустнула. Достаточно громко, чтобы Алисия на меня шокировано взглянула. Поморщившись, я отмахиваюсь.

Да здравствует жизнь на Тайссе. Гип-гип ура!

Провожу языком по зубам, они такие мерзкие. Я ненавижу утро. Скованность, болезненность и отсутствие горячего душа, из-за которого хотелось бы встать с постели. Обойдя всё ещё спящих соседей по комнате, я вместе с Алисией направляюсь к двери. Она держит её открытой, и как только я прохожу, тихо закрывает её за мной.

— Знаешь, чего мне не хватает? — спрашивает Алисия, всё ещё шепча.

Стены общежития теперь обветшали и стали тонкими, и из-за них доносились голоса.

— Чего? — я спрашиваю.

— Кофе, — вздыхает она.

— О боже мой, да, — соглашаюсь я, опустив голову. — Дорогой, сладкий кофе.

— Очень горячий, с небольшим количеством сливок, мммм, — говорит она, закрыв глаза, пока мы шли бок о бок, поджимая и причмокивая губами.

— А мне черный.

— Отвратительно.

Дверь на лестничную площадку снова застряла, когда Алисия попыталась ту открыть. Я хватаюсь вместе с ней и добавляю свой вес, чтобы потянуть. Наконец дверь скользит, но издаёт ужасный визг, от которого, я уверена, проснулась половина девочек, всё ещё пытающихся поспать.

— Чёрт, — выдыхаю я. — Я слишком устала для этого.

— Конечно, — соглашается она.

На лестнице темно, единственный свет исходит от теперь открытой двери. Пылинки танцуют в прямоугольном луче, вращаясь в воздухе. Алисия берёт на себя инициативу, спускаясь через три лестничных пролета, ширины которых было более чем достаточно, чтобы два змая могли пройти бок о бок.

Если бы здание не разваливалось.

Если бы только бог знал, кто, существа или взрыв не уничтожали его части.

Один пролёт следи за своим шагом. Третий этажный пролет неплох, но второй хуже всех. Примерно на полпути многие лестничные полки отсутствуют. Достигнув площадки, Алисия останавливается, и я натыкаюсь на её фигуру.

— Я ненавижу этот участок, — говорит она.

— Я тоже.

Она делает глубокий вдох, затем движется. Прижимаясь к стене так же, как и она, я делаю каждый шаг осторожно. Света достаточно, чтобы различить формы. Когда мы сюда прибыли, всё было не так уж плохо, у нас ещё были фонарики, но теперь все батарейки сели, и у нас нет возможности их зарядить.

Двигаясь медленно, я проверяю каждый новый шаг ногой. Сломанная часть корабля продолжала разрушаться, пока я не уверена, что однажды она может стать совсем непроходимой. Я проверяю, шагаю, затем проверяю снова с каждым продвижением вперёд.

Моя нога проваливается вниз и не находит опоры.

Мой желудок сжимается от внезапного головокружения.

Подтянув ногу к стене, я нахожу безопасную опору и прохожу мимо дыры. С другой стороны, я резко выдохнула, понимая, что задержка дыхания вызвала у меня головокружение.

— Ненавижу эту часть, — бормочу я.

— И я, — говорит Алисия.

Достигнув низа, стало так темно, что я едва могла разглядеть руку перед лицом. Что-то шлёпает по металлу, затем скрипит дверь, когда Алисия находит её и толкает.

Ослепляющий, пронзающий свет.

Крепко щурясь, я пережидаю, пока боль пройдёт, прежде чем медленно открыть их и выйти за ней. На улице жара давит, как удушающее одеяло. Даже так рано утром должно быть почти тридцать восемь градусов по Цельсию, и это при работающем куполе. Если бы мы находились за пределами купола, было бы как минимум на десять-двадцать градусов жарче. Двойные солнца Тайсса только начали свою ежедневную работу по выжиганию поверхности планеты. Мудилы.

Мы с Алисией направляемся к ваннам, присоединяясь к потоку других выживших, идущих в том же направлении. Проходя через площадь мимо недействующего фонтана с большой статуей, я не могу не представить, как было бы здорово, если бы его наполнили водой. Похоже, так когда-то и было. Для этого города это было бы впечатляющей демонстрацией богатства. Змаю не нужно много воды, но это редчайший ресурс. На Тайссе вода подобна золоту на Земле, которую мы оставили позади.

Сморщив нос, я борюсь с подступающей к горлу желчью. Ух, мы приближаемся к мойке. Ещё одна радость при отсутствии воды. Вонь отбросов. Алисия повязывает ткань на нижнюю половину лица. Жаль, что я не подумала об этом.

— Это помогает? — спрашиваю у неё.

— Нет, — она качает головой, пожимая плечами.

Вот и вся идея. Ничто не могло заглушить запах сотен людей, заботящихся о своих повседневных нуждах в относительно небольшом пространстве с едва стабильной струйкой воды. Путь к катастрофе.

Или, по крайней мере, очень неприятный запах.

По крайней мере, кто-то, возможно, Розалинда, предусмотрительно определила общественную баню вдали от того места, где мы строим свои дома.

Внутри квадратного здания с открытыми дверями я работаю быстро, быстро стирая только самое необходимое. Все впадины, лицо, намочила волосы, потом сразу ушла. Когда-то здесь, возможно, было красиво. Сейчас всё мерзко и ужасно. В центре пространства доминирует бассейн, который, вероятно, был раньше полон пресной воды, когда город был жив. Сейчас на дне находятся лужи со стоячей водой. В дальнем конце выступает труба, и небольшая струя воды течет, падая на кафельный пол, а затем стекает в канализацию.

После умывания я иду в ванную, чтобы облегчиться. Это главный источник худшего запаха. Недостаточное количество проточной жидкости означает, что отходы накапливаются. Калиста обнаружила какие-то ферменты или что-то в этом роде, которые помогают расщеплять твёрдые вещества, поэтому всё стекает в канализацию куда угодно, но недостаточно быстро.

Реально, нам нужна проточная вода.

Или что-то на подобие.

Выбежав из ванны, я при первой же возможности вдыхаю свежий воздух, радуясь, что часть моего дня уже позади. Алисия уже ушла, чтобы сделать свою работу на сегодня. Она милая девушка. Она мне нравится, но я не могу сказать, что знаю о ней много. Или о любой из девушек, с которыми я живу в одной комнате. Я не могу ни с кем говорить о том, в чём заключается моя настоящая работа, и это не позволяет мне быть с кем-либо слишком открытой. От близких друзей нельзя долго скрывать неудобную правду.

Ах, хорошо. Это стоит того. Я люблю то, что я делаю. Однажды они все узнают и смогут также оценить.

Или нет.

В любом случае, теперь, это моя жизнь.

Пот уже выступает у меня на глазах. Вытирая его, я двигаюсь быстрее. Ещё рано, в столовой не так много людей. Вокруг открытой площадки расставлены импровизированные столы, за которыми сидят и жуют несколько человек. Я направляюсь к заднему окну, где раздают пайки. Инга и Мей там.

— Я так устала от этого, — говорит Инга, глядя на два куска сушёного мяса и пачку на своей тарелке.

— Да, — отвечает Мей, пожимая плечами.

Инга вздыхает, направившись с тарелкой к столу, Мей следует за ней. Её красивые платиновые светлые волосы струятся по спине, как шёлк. Я не знаю, как ей удалось продержать их в таком виде так долго, но она смогла. Меня жалит укол зависти, каждая девушка на планете хотела бы быть такой же красивой, как Мей. Кажется, она этого не осознаёт: Мей не только великолепна, но и самая милая из нас. Она просто чертовски милая, что не может не понравиться.

— Яйца, — говорит Инга. — Разве не было бы здорово съесть немного яиц?

— Мы все уже съели, — отвечает Мей, когда они вместе садятся за стол.

Берт ставит тарелку на стойку, где я стою и наблюдаю за ними.

— Доброе утро, Берт, — говорю я.

— Доброе, Сара.

Берт выглядит измождённым, больше, чем обычно. Его глаза запали и совсем тусклые.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Он поднимает глаза, на его лице читается замешательство.

— А?

— Ты в порядке?

Он быстро оглядывается вокруг, затем жестом предлагает мне пройти за стойку.

На меня никто не обращает внимания, и это нормально, поэтому я подхожу к двери, ведущей в зону снабжения. Берт ждёт, когда я войду, и, не говоря ни слова, ведёт меня глубже. Мы идём по коридору, затем он открывает дверь и заходит внутрь.

— Ты должна сообщить Розалинде, — шепчет он.

Берт — один из немногих, кто знает, в чём заключается моя настоящая работа.

— Что, Берт?

— Некоторые пайки треснули, они испорчены.

— Дерьмо!

— Да, — говорит он.

— Как это произошло?

— Я не знаю, — говорит он, в отчаянии повышая голос на несколько тонов.

Закрыв глаза, я считаю до пяти, затем открываю их и улыбаюсь. Независимо от того, что я думаю или чувствую по поводу всей ситуации, я должна источать уверенность. По крайней мере, этому меня научила Розалинда.

— Что ж, нам просто придётся больше полагаться на охотников, — успокаиваю я его.

— Да, ну, они приносят недостаточно, — говорит он. — Мы потеряли Астарота и Лану, а они были лучшими.

Чёрт возьми, думаешь, я этого не знаю?

«Нет, не позволяй ему видеть, как ты волнуешься», — говорю я себе.

— Хорошо, что ж, мы с этим справимся. Калиста и Джоли близки к прорыву. Я поговорю с Розалиндой, и мы тоже что-нибудь придумаем с охотниками.

— Хорошо, — говорит он вяло.

Протянув руку, я сжимаю его предплечье. Он поднимает глаза и впервые встречается со мной взглядом.

— Берт? — спрашиваю я, пристально глядя ему в глаза.

— Ага?

— Всё будет хорошо, — говорю я твёрдым голосом, крепче сжимая руку.

Он кивает, поначалу всё ещё подавленный, затем выпрямляет спину.

— Да, ладно, хорошо, — говорит он.

Я улыбаюсь и ухожу. Выйдя наружу, я хватаю свой поднос. Два куска сушёного мяса и паёк, наполненный чёрт знает чем. Этикетка исчезла, как и вкус, я не уверена, каким он должен быть по идее. Это не имеет значения. Главное это еда.

Осматривая столовую, я выбираю место. Я стараюсь никогда не сидеть в одном и том же дважды. У всех остальных есть свои группы, в которые они входят, свои друзья или знакомые, с которыми они проводят большую часть своего времени. В отличие от них, я перехожу от стола к столу, входя и выходя из их небольших групп.

Слушаю. Обучаюсь. Наблюдаю.

— Не возражаешь, если я сяду здесь? — я спрашиваю.

— Конечно, — говорит Мей, показывая мне, чтобы я села рядом с ней.

— Спасибо, — говорю я, усаживаясь.

— Я просто говорю, — говорит Инга, продолжая разговор, который они вели до моего приезда.

— Я знаю, но откуда ты знаешь? Я не тороплюсь, вот и всё, — отвечает Мей.

— Зачем торопиться? — я спрашиваю.

— С детьми, — говорит Инга.

— Оу, — говорю я.

Это не редкая тема для разговоров среди девушек. Всё началось с того, что Калиста объявила о своей беременности, а затем и Джоли. Тогда было тихо, просто случайные комментарии, как положительные, так и отрицательные, в зависимости от группы и человека. Однако когда дети родились, это разожгло большое пламя.

— А ты? — Мей поворачивается ко мне и спрашивает.

— Я?

— Да, детки. Да? Нет? Может быть? Человек, змай? — спрашивает Инга с серьёзным лицом.

— Правда ли, что у Змаев есть… два? — добавляет Мей.

— Хм, я не знаю, — отвечаю я Мей, надеясь уклониться от вопроса Инги.

— Невозможно остаться в подвешенном состоянии, если он закончит раньше тебя! — восклицает Мей, и мы все присоединяемся к её смеху.

— О, это самое худшее! — Инга соглашается.

Схватив с подноса последний кусок мяса, я кладу его в рот, готовясь уйти. Здесь нет ничего нового, что я могла бы узнать. Разговор тот же самый, что происходит среди девушек уже несколько месяцев.

— Ты не ответила на вопрос, — говорит Мей, когда я беру поднос и встаю.

— О? — Я спрашиваю.

— Нет-нет, так просто не отделаешься, — говорит она.

— Да, признайся, Сара, что выберешь? — Инга снова вскакивает на допрос обеими ногами.

Женщина, я ненавижу, когда меня ставят в тупик.

— Э-э, — говорю я, отчаянно ища выход.

— Давай, — говорит Инга.

Мей протягивает руку и кладёт мне руку на плечо.

— Ты можешь сказать нам, девочкам, — говорит она мягким и обнадёживающим голосом.

— Когда-нибудь, конечно, — говорю я. — Просто, прямо сейчас… нет.

Как я могу? Я знаю вещи, которых они не знают. Я знаю правду, и я не могу родить ребёнка в этом мире. Не прямо сейчас. Слишком многое нужно сделать, и мир ещё слишком опасен. Но я хочу. Очень сильно.

— Чего же ты ждёшь? — спрашивает Инга.

Моя нижняя губа задрожала, но я не могу рассказать. Не сейчас. Вот почему Розалинда выбрала меня. Глубоко вдохнув, я вытягиваю рот в улыбку и встречаюсь с пытливым взглядом Инги.

— Конечно, того самого парня, — говорю я, увеличивая улыбку. — Я не одна из «тех» девушек.

Они обе смеются, соглашаясь.

— Имеет смысл, — говорит Мей. — Я не могу сказать, что не чувствую то же самое.

— Скажи, сестрёнка, — говорит Инга. — Разве они не офигительно милы?

— О боже мой, ты слышала, что Илладон сделал вчера? — спрашивает Мей, отпуская мою руку.

Когда их внимание переключается на обсуждение последних приключений Илладона, вторую по популярности тему вежливого разговора, я пользуюсь шансом ускользнуть.

Осматривая столовую, собираясь убрать поднос, я замечаю, что что-то не так, на краю моих мыслей что-то щекочет. Что-то, чего я не могу понять. Что это такое? По коже пробегает покалывание, нервные окончания оживают, пока я пытаюсь понять, что меня беспокоит.

Гершом.

В столовой нет ни одного члена его «лагеря». По крайней мере, Энид и Джейкоб должны уже быть здесь. Они должны помогать Берту с едой. Что-то определенно не так.

Что он сейчас делает? Или ловко не делает, что больше в его стиле. Всегда виноват кто-то другой. Всегда найдётся оправдание, причина, по которой это был кто-то другой, а не он.

Ставя поднос на стопку, я смотрю через окно на подготовительную комнату. Берт собирает импровизированную посуду. Ну, мы называем их посудой, подносами, но это уже слишком громко для них. На самом деле это куски металла, извлеченные либо из обломков нашего корабля, либо из разрушенных частей самого города. Некоторые из наиболее умелых выживших занялись ремеслом, и это здорово. Растираем металлолом в формы, формируем из него импровизированные подносы, миски, чашки — основные вещи, которые нам нужны. Конечно, все они грубо обработаны, и у многих из них довольно острые края.

И всё же, это куда лучше, чем ничего.

Те инструменты, которые у нас есть, перестали работать. Все они требуют энергии. Небольшая часть энергии, которой располагает город, уходит на поддержание работы купола, поскольку он защищает от бродячих монстров, а также снижает жар от солнца.

Все согласны с тем, что купол является главным приоритетом. Даже Гершом не спорит.