Читаем Сталин и финны онлайн бесплатно

Эта книга была первоначально написана для финского читателя, и, когда мои русские друзья посоветовали издать ее также на русском, я вначале посчитал это невозможным, поскольку ее проблематика была специфически финской и предполагала знание новейшей истории Финляндии. Она была рассчитана на финского читателя, и мне казалось, что для русского читателя ее надо переработать, учитывая его специфику.

Но со временем я все же пришел к другому мнению. Ведь русские в этой книге занимают центральное место. И мысль о том, что для них те же самые вопросы следует раскрывать как-то иначе, показалась мне не вполне адекватной в отношении русского читателя. Ведь у нас в Финляндии ежегодно выходит большое количество книг, которые не редактируются специально для финского читателя и понимание которых предполагает достаточно хорошее знание истории и культуры той или иной страны. Не все читатели в равной степени понимают их, но именно благодаря чтению таких книг они учатся осознавать историю и культуру данной страны, если, конечно, они в этом заинтересованы.

Поразмыслив какое-то время, я пришел к выводу, что книгу эту вполне возможно, и даже целесообразно, издать в первоначальном виде, убрав, однако, некоторые философские рассуждения в конце книги, которые не так уж важны для понимания истории Финляндии. Таким образом, книга «Сталин и финны» представляет финскую точку зрения на проблему. Однако автор не преследует цель навязать ее русскому читателю и тем более не претендует на универсальность. Он лишь предлагает возможность узнать, как эта проблема рассматривалась в соседней стране.

Контакты между русскими и финнами до сих пор еще во многом затруднены языковым барьером. В России литературу о Финляндии и ее истории читают практически лишь на русском языке. А поскольку такая литература, написанная в Финляндии за последние семьдесят лет, на русском языке по чти не издавалась, то у широкой читающей публики практически не было возможности следить за теми дискуссиями о новейшей истории Финляндии и о ее отношениях с Россией которые в эти десятилетия велись в Финляндии. Лишь в последнее время ситуация несколько изменилась, и некоторые исследования финских историков были изданы на русском языке. На мой взгляд, они могут стать той основой, на которой люди, интересующиеся историей Финляндии, могут более глубоко изучать ее, что создает условия для публикации книг, подобных этой.

По своему характеру данная книга не является чисто академическим исследованием, хотя ее автор — доктор исторических наук и уже на протяжении нескольких десятилетий занимается изучением тех вопросов, которые рассматриваются в книге. Скорее, это историческое эссе, в котором главная задача — понять деятельность и цели сторон. Автор ни в коем случае не задавался целью высмеивать тех людей, о которых он пишет в своей книге, хотя сама история и предстает подчас в ироничном свете.

В данной книге нет библиографических сносок, но что касается некоторых цитат, то их источники указаны в самом тексте или же они становятся понятными из контекста. Ведь те события, о которых идет в книге речь, на фактографическом уровне известны тем, кто занимается историей Финляндии по другим произведениям или научным работам, указанным в данной книге, и поэтому их разъяснению не было уделено специального внимания. Основное внимание обращено на историографию, особенно на изменение глобальных трактовок.

В течение нескольких десятилетий как в Финляндии, так и в других странах происходила переоценка отношения к Сталину и к СССР. Это было вызвано тем, что распад СССР, который положил конец истории тоталитаризма, лишив его будущего, раскрыл новые перспективы для его анализа. С другой стороны, опубликованные в последнее время архивные материалы пролили новый свет на сталинскую систему. На изменение трактовок оказали влияние и другие факторы. История, так же как и историография, никогда не восходит к нескольким причинам, из которых все остальное является лишь следствием.

Внимание автора сосредоточено на истории Финляндии. В той части книги, где говорится о сталинизме, он не стремится давать новые или оригинальные научные концепции, а лишь ссылается на международные исследования в этой области. Русскому читателю, который сам испытал что-либо из того, о чем говорится в книге, материал может показаться более или менее наивным. Но книга была предназначена для финского читателя, и именно его автор хотел познакомить с некоторыми фактами, которые, с точки зрения тематики книги, являются релевантными.

Следует обратить внимание на то, что история маленькой страны не обязательно должна быть менее сложной, чем история великой страны, хотя многим это и может показаться невероятным. Хотя масштаб проблем был разным, все европейские государства участвовали в решении важных политических и интеллектуальных вопросов XX века. Финскую культурную и политологическую историю можно понять лишь на общеевропейском фоне. Тот, кто хорошо представляет его, может легко расставить по своим местам то, о чем рассказывает эта книга, несмотря на то что политологическая история Финляндии — особенно что касается Сталина и СССР — отличалась от европейской. На это были свои причины, раскрыть которые попытался автор данной книги.

Эта книга больше рассказывает о финнах, чем о Сталине, но такова и была цель. Сталину отводится роль призмы, через которую рассматриваются как финны и Финляндия, так и русские и Россия и их взаимоотношения. Автор учел важнейшие исследования, касающиеся рассматриваемой проблемы, а также привлек архивные материалы из архивохранилищ России и Финляндии.

Искренне надеюсь, что эта книга, изданная на русском языке, поможет заинтересованному читателю глубже понять историю нашей страны, будет способствовать развитию дружбы и взаимопонимания между нашими народами.

Особенно хочу поблагодарить переводчика этой книги доцента кафедры языков Северных стран Новгородского университета Нину Коваленко, а также всех тех, кто способствовал ее изданию на русском языке.

Тимо Вихавайнен доктор исторических наук, доцент истории России Хельсинкского университета, директор Института Финляндии в Санкт-Петербурге

Санкт — Петербург, 1 мая 2000 г.

В конце 1905 г. 26-летний грузинский юноша Иосиф Джугашвили, называвший себя Кобой, едет делегатом от закавказских большевиков на Первую конференцию РСДРП в Великое княжество Финляндское, в Тампере (Таммерфорс). Революционное движение в России набирало силу, и настроение на конференции было настолько приподнятым, что ее участники в перерывах между заседаниями с энтузиазмом тренировались в стрельбе.

На этой конференции Сталин, как известно, впервые встретился с Лениным. Эту встречу Сталин впоследствии вспоминал, но что он вообще думал о Финляндии, неизвестно. Очевидно, Коба понимал, что он находится все-таки «за границей», несмотря на то что Финляндия была частью Российской империи. Воспоминания современников свидетельствуют, что пограничная река Раяйоки была четкой культурной границей, несмотря на то что с начала столетия Карельский перешеек стал заполняться русскими дачниками, которые придавали свой колорит этой местности.

Поскольку здесь действовало уже финское судопроизводство, перешеек облюбовали русские революционеры, и это обстоятельство всерьез беспокоило Столыпина. Последними словами смертельно раненного премьер-министра были: «Главное… чтобы Финляндия…» Можно предположить, что он хотел сказать, что в Великом княжестве Финляндском надо уничтожить гнезда заговорщиков.

Несмотря на успех политики так называемого «второго периода угнетения»¹, Финляндия все же сохраняла дистанцию от метрополии, и на Карельском перешейке по-прежнему находили убежище преследуемые по политическим мотивам. Как известно, Ленин скрывался здесь от Временного правительства, и, согласно свидетельству Айно Куусинен, там хорошо чувствовал себя и Сталин, точнее, в местечке Пески на западном побережье Выборгского залива. Она вспоминает, что еще и в 1926 г. Сталин мог попросить по-фински сливки для кофе, поскольку привык в свое время покупать их у соседей.

Главная политическая премьера Сталина в Финляндии состоялась осенью 1917 г. 14 ноября по старому стилю, то есть всего через две недели после Октябрьской революции, или «переворота», Иосиф Виссарионович отправился в Финляндию, на этот раз в Хельсинки, который, с точки зрения большевиков, был стратегически важным городом. Именно в Хельсинки находилась большая часть вооруженных людей, готовых сражаться за большевиков. По предположению Эйно Кетола, вся большевистская революция на самом деле началась в Хельсинки. Сама Финляндия все-таки осталась незахваченной, потому что малочисленные силы, верные большевикам, нужны были прежде всего в Питере. Ситуация была такова, что, когда армия перестала подчиняться своим офицерам, она не захотела подчиняться и большевикам, которые только что выдвинули лозунг прекращения войны.

С точки зрения захвативших власть большевиков, ситуация в принципе была довольно опасной, хотя их противники смогли мобилизовать совсем незначительные силы, которые представляли лишь кратковременную угрозу для хозяев Смольного. Россия была в ожидании, и в воздухе постоянно чувствовалась угроза гражданской войны. Одним из возможных направлений, откуда могла исходить угроза для новых хозяев Питера, была Финляндия, которая когда-то была важной базой пополнения сил большевиков.

По их мнению, пролетарская революция была совершенно необходима и в Финляндии, как с общей принципиальной точки зрения, так и с точки зрения обеспечения безопасности большевистской власти.

В Финляндии, конечно, были встревожены событиями в Питере. Социал-демократы объявили всеобщую забастовку, цель которой состояла в обеспечении тыла большевиков, она должна была предотвратить переброску в Питер потенциально лояльных Временному правительству сил, каковыми могли быть, например, казаки. Вполне реальной казалась перспектива оказаться под властью пролетариата, то есть расстаться с тем демократическим порядком, в рамках которого социал-демократы проиграли выборы, и захватить власть силой оружия подчинив себе «буржуев» и поддерживающую их часть населения, и прежде всего крестьян, составлявших, по всей видимости, несколько больше половины населения Финляндии.

Свержение Временного правительства было шоком также и для «буржуазии» Финляндии, т. е. для «несоциалистов», если использовать этот несколько забавный, но, по сути, более точный термин. Это значило, что в России больше не было правительства, которое можно было бы признать законной властью. Мысль о том, чтобы признать верховной властью в Финляндии большевистское правительство, состоявшее из представителей радикального движения, и чтобы в качестве представляющего его генерал-губернатора был признан матрос Павел Шишко, как предлагали большевики, с точки зрения буржуазной Финляндии, была, конечно, абсурдом.

Таким образом, парламент, состоявший главным образом из буржуазного большинства, принял Закон о верховной власти, т. е. объявил себя носителем верховной власти и срочно начал изучать возможности полного отделения от тонущего корабля России. Вскоре Германия предложила ему свою помощь.

Иосиф Виссарионович изложил точку зрения большевиков 14 ноября в Хельсинки на съезде социал-демократической партии Финляндии и внес свое предложение. Вначале он передал съезду привет от большевистского правительства и похвастался, что революция осуществлена прекрасно: вооруженное сопротивление, голод, саботаж и действия соседних стран больше не являются проблемой, — провозгласил Сталин, который тогда вряд ли мог даже предположить, какие испытания вскоре выпадут на долю народа России, и в том числе и на долю большевиков. Большевиков пугали развалом России, поскольку они обещали всем малым народам право на самоопределение. Признать это право было все же необходимо, чтобы восстановить взаимное доверие рабочих, пояснил Сталин. Большевики предложили Финляндии свободу для устройства собственной жизни, или, если сказать точнее, для создания «добровольного и честного союза с народом России! Никакой опеки, никакого контроля сверху по отношению к народу Финляндии!» Только посредством добровольного союза можно достичь взаимного доверия между народами России, к которым были причислены и финны.

Для чего же было необходимо доверие? Согласно позднее взлелеянной в Финляндии мифологии, оно было нужно для развития мирных добрососедских отношений между Финляндией и Россией. У Сталина же осенью 1917 г. было иное представление: «лишь на основе такой политики можно сплотить народы России в единую армию. Лишь в результате такого сплочения можно закрепить победу Октябрьской революции и продолжить дело мировой социалистической революции».

Только глупцы могли подумать, что признание права народов на самоопределение означает желание развалить Российскую империю. «Поэтому мы всегда смеемся, когда нам говорят о неизбежном крушении России в результате осуществления права наций на самоопределение».

По мнению Сталина, в Финляндии сейчас образовался такой же вакуум власти, какой был недавно в России, и из этого он сделал вывод, что пролетариат в Финляндии также должен взять власть в свои руки. Это не вызвало катастрофы в России, не вызовет и в Финляндии, хотя буржуазия и пугает этим. В этой ситуации была применима лишь одна тактика: «Смелость, смелость и еще раз смелость! А если вам понадобится наша помощь, мы поможем вам и протянем вам братскую руку. В этом вы можете быть уверены».

Ленин так же, как и его помощник, верил в непогрешимость и преимущество пролетарской диктатуры. По его мнению, не стоило бояться гражданской войны — этого «кровавого ручейка», совершенно ничтожного на фоне «моря крови» мировой войны. На самом же деле гражданская война в России унесла миллионы жизней, тогда как мировая война обошлась ей в сотни тысяч жертв.