Читаем СССР онлайн бесплатно
Коридор вёл к узкой деревянной лестнице. Лидер, прижавшись к стене, указал наверх. Он знал планировку дома благодаря разведке наблюдательницы: второй этаж, три комнаты. Южная — спальня полковника, соседняя — жены, две дальше — детей. Группа поднялась по лестнице, их таби заглушали шаги, но каждая половица была потенциальной угрозой. Лидер шёл первым, его Намбу был направлен вперёд, глаза сканировали тени, выискивая малейшее движение. Мастер ножа держался рядом, его клинок был готов к удару, пальцы крепко сжимали рукоять. Наблюдательница осталась у лестницы, её пистолет смотрел вниз на случай, если кто-то войдёт через заднюю дверь или из кухни. Взломщик, с отмычками в кармане, следил за тылом, его худощавое тело напряглось, готовое к мгновенной реакции.
На втором этаже коридор был узким, с тремя дверями, обклеенными бумажными сёдзи, которые слабо пропускали свет из комнат. Лидер указал на южную дверь — спальню полковника. Мастер ножа прижался к стене, его клинок был готов к мгновенному удару. Наблюдательница, стоя у лестницы, держала пистолет двумя руками, её дыхание было ровным, но пальцы слегка дрожали от напряжения. Взломщик, стоя за лидером, проверял, чтобы коридор оставался чистым, его глаза метались от одной тени к другой. Лидер медленно толкнул сёдзи, которые скользнули в сторону без звука. В комнате было темно, лишь слабый свет уличного фонаря проникал через окно, отбрасывая длинные тени на пол. Полковник лежал на футоне, его дыхание было ровным, грудь поднималась и опускалась. Рядом, на низком деревянном столике, стояла масляная лампа, её слабый свет отражался от железного сейфа в углу комнаты. Под подушкой полковника виднелся край револьвера Намбу.
Лидер поднял пистолет, прицелившись в голову полковника. Его палец лёг на спуск, дыхание замерло, мышцы напряглись. Он знал, что первый выстрел должен быть точным — второго шанса не будет. Его сердце билось ровно, но в висках пульсировала кровь, адреналин обострял чувства. Он чувствовал запах татами, слышал далёкий звон посуды из кухни, видел, как тень от ветки вишнёвого дерева колыхалась на сёдзи. Но в этот момент половица под ногой мастера ножа издала тихий скрип, едва слышный, но резкий.
Полковник открыл глаза. Его рука метнулась к подушке, пальцы сомкнулись на рукояти револьвера. Лидер выстрелил первым. Пуля попала в грудь, тело полковника дёрнулось, кровь брызнула на татами, тёмное пятно быстро расползалось, впитываясь в солому. Второй выстрел в голову оборвал его жизнь — глаза застыли, рука с револьвером безвольно упала, оружие звякнуло о деревянный пол. Звук выстрелов, приглушённый стенами и сёдзи, всё же разнёсся по дому, эхом отразившись в коридоре.
Из соседней комнаты раздался пронзительный крик жены. Лидер, не теряя ни секунды, бросился к её двери. Мастер ножа с клинком в руке ворвался следом. Жена стояла у стола, её серое кимоно с узором из цветов было слегка помято, в руках она сжимала глиняный чайник, её глаза расширились от ужаса. Она открыла рот, чтобы закричать снова, но мастер ножа одним молниеносным движением вонзил клинок ей в горло. Лезвие вошло мягко, точно, кровь хлынула, заливая кимоно и пол. Чайник выпал из её рук, разбился о деревянный пол, осколки разлетелись, горячая вода растеклась, смешиваясь с кровью. Женщина рухнула, её тело дёрнулось раз, другой и затихло, её глаза уставились в потолок, пустые и безжизненные.
Дочь, разбуженная шумом, выбежала из своей комнаты в коридор. Её длинная коса развязалась, волосы рассыпались по плечам, глаза расширились, увидев лидера с пистолетом и кровь на полу. Она развернулась, пытаясь бежать к лестнице, её босые ноги шлёпали по половицам. Наблюдательница, стоявшая у лестницы, подняла свой Намбу и выстрелила без колебаний. Пуля попала девушке в спину, она споткнулась и упала лицом вниз. Крик мальчика раздался из последней комнаты, высокий, полный ужаса. Мастер ножа, не останавливаясь, ворвался туда, его клинок сверкнул в свете лампы. Мальчик, спрятавшийся под футоном, пытался отползти к стене, его маленькие руки цеплялись за татами. Клинок вонзился в грудь, крик оборвался, кровь растеклась по полу, впитываясь в солому, как чернила в бумагу.
