Читаем Срыв онлайн бесплатно
Вечером Елтышев отправился за спиртом. Торговали им довольно далеко, на улице, которую называли Загибаловкой. Торговали люди довольно приличные, зажиточные даже. Покупателю желательно было иметь при себе тару – стеклянную или пластиковую бутылку, но при необходимости продавали и вместе с тарой, правда стоило это на два рубля дороже. Покупатель отдавал продавцу (или продавщице, или кому-то из детей – торговали семьей) пустую бутылку и деньги и через минуту-другую становился обладателем выпивки.
Разбавляли спирт по-божески, в районе сорока градусов; вкуса жженой резины и ацетона не чувствовалось, и похмелья особого, граничащего с отравлением, Николай Михайлович от него не испытывал. И постепенно спирт стал ему нравиться больше магазинной водки, которую к тому же в деревне по-прежнему купить было негде.
Иногда он брал чистый спирт, разбавлял сам, но чаще доверял продавцам – «имеют совесть».
В этот раз у них была какая-то суета. Перед воротами стояла грузовая «газель», во дворе слышались возбужденные голоса.
«Обыск, что ли? Разборки…» – мелькнуло в голове, и Елтышев инстинктивно поглубже в карман запихнул пустую поллитровку. Постоял, с опаской заглянул за калитку. Навстречу, с канистрами в руках, шагал парень, за ним, что-то поправляя на груди под кожанкой, – тот невысокий мужчина, что с год назад приходил к ним с предложением продавать спирт.
– А, здоровенько, – улыбнулся, увидев Елтышева, тот как-то приветливо и самодовольно. – Как оно?
– Нормально…
– За товаром?
– Да вот… надо.
Мужчина быстро осмотрел Николая Михайловича, оценил, сказал поставившему в кузов канистры парню:
– Садись, заводи. Я счас… Как, насчет самим торговать-то, не надумали? Никак на вашем конце не могу порядочных людей найти. А дело-то выгодное.
Николай Михайлович хотел было отказаться, со спокойным достоинством произнести: «Нет, спасибо». Но внутри дернуло: «А что, это выход. Где ты еще заработаешь, на чем? Брус покупать надо, кирпич… Деньги, деньги…»
И он стал обговаривать условия, технологию; «да» пока не прозвучало, но и ему, и мужчине в кожанке было ясно, что оно вот-вот прозвучит.
– Ну и как, как ты себе это представляешь?! – негодовала Валентина Викторовна. – Я буду пойло разбавлять, таскать алкашам?
– А что ты-то сама предлагаешь? Как дом ставить? Бензин вон растет, продукты… Хлеб с селедкой нам жрать, что ли?
Николай хоть и говорил громко, резко, но не кипятился. То ли сам раскаивался, что поддался уговорам, то ли старался убедить.
Валентина Викторовна подперла голову рукой, покачалась:
– Куда мы катимся, куда катимся… Базарной теткой уже стала, теперь спирт буду…
– Хорошо, давай откажемся. Откажемся и ляжем здесь умирать. – Николай закурил десятую за вечер сигарету. – Лично я не вижу, каким образом нам устраиваться, все это налаживать.
Сел к печке, повесил голову. Валентина Викторовна с жалостью смотрела на него.
– Что ж, – вздохнула, – давай попробуем. Действительно, надо как-то жить.
– Не как-то, а хорошо надо жить. Через пяток лет стариками станем… Ладно, – Николай бросил окурок в топку, поднялся, – давай выпьем на сон грядущий. Закусить-то есть чего?
На другой день им привезли три десятилитровые канистры со спиртом, два ящика пустых бутылок, кулек пробок, двести рублей десятирублевыми бумажками – «для оборота».
И началось… Днем почти не приходили, зато по вечерам и ночами – один за одним. Динга осипла от лая.
Торговлей в первое время занимался только Николай – сам разводил, наполнял бутылки, сам выносил. Валентина Викторовна хмуро поглядывала на его операции, но пачечка заработанных денег в тумбочке становилась всё толще и толще, и в конце концов не из головы, а из души откуда-то пришла мысль: «Действительно, какой еще выход? И чего стесняться – не отравой ведь торгуем, нормальным питьевым спиртом. Была бы другая работа…» И когда Николай перебрал свою вечернюю, «на сон грядущий», норму и не смог подняться, пошла сама к калитке, взяла у какого-то незнакомого мужичонки пустую бутылку и деньги, а потом вынесла бутылку спирта. Положила деньги в тумбочку и вздохнула с неожиданным удовлетворением…
Артем являлся иногда, ничего не просил, ни о чем не заговаривал. Если родители в этот момент обедали, обедал вместе с ними, если выпивали, тоже выпивал. На вопросы о ребенке отвечал: «Да нормально, растет». Про строительство дома речи не заходило – Валентина Викторовна видела, что Николай ждет инициативы от сына, а тот ее упорно не проявляет. Будто не было уже этой проблемы.
В середине апреля неожиданно резко навалилась жара. Сухая, совсем летняя, и потянуло в огород. Из земли полезли сорняки, беспокоило чувство, что можно опоздать с посадками. В эту зиму Валентина Викторовна посеяла в ящиках помидоры и сладкий перец, и теперь рассада перерастала на подоконниках, закрывая свет, – целые джунгли получились… Но было ясно, что заморозки еще вернутся, наверняка и снег пробросит не раз. «Рано, – уговаривала Валентина Викторовна и себя, и рассаду, – потерпеть надо. Рано…»
