Читаем Способность любить онлайн бесплатно

Allan Fromme The Ability to Love

Эта книга посвящена Бабе, и Пэм, и Стиву, потому что я их люблю

В этой книге говорится о наших усилиях найти друг дру­га и установить полные смысла отношения. Это книга о любви, которую мы испытываем и не можем испытать в повседневной жизни. Она не о великих любовниках всех времен, а о вас и обо мне.

Слишком часто мы считаем любовь далекой, непости­жимой, великой страстью и позволяем ее повседневным проявлениям оставаться непроанализированными и, что еще хуже, неулучшенными. В результате даже наши частичные встречи с нею в повседневных контактах с людьми, не го­воря уже о мечтах и фантазиях, часто не помогают нам на­рушить привычное одиночество.

Несомненно, любовь заслуживает специального изуче­ния, Именно такая попытка и предпринята в этой книге — изучить любовь, но таким образом, чтобы понять, как уве­личить ее роль в нашей жизни. Такой подход способен не только облагородить наши обычные проявления любви, но и наделить их в реальности прочностью и великолепием, о которых мы все мечтаем.

Естественно, написание подобной книги потребовало помощи многих людей. Доктор Уильям Колодни, директор «Кауфманн Аудиториум», способствовал изданию этих ма­териалов первоначально в виде статей. Роджер Штраус по­будил составить из них книгу. Маргарет Шеффилд оказала неоценимую редакторскую помощь.

Особого упоминания заслуживает Руфь Гуд. Ее литера­турное мастерство помогло преодолеть все трудности в моих неуверенных попытках выразить то, что мне хотелось ска­зать. Ее помощь была творческой и выходила далеко за рамки обычной редакторской работы.

Гарольд Рот оказал огромную помощь в придании руко­писи завершенной формы. Его энтузиазм и здравый смысл утомительную тяжелую работу сделали приятным делом.

И наконец, моя жена превратила мой интерес к любви в подлинное удовольствие. Она с такой готовностью отнес­лась ко всем моим замыслам, что книга стала подлинно делом любви.

Аллан Фромм, Нью-Йорк

Любовь — тема, всем знакомая, она так же стара, как само изучение человеческой природы. Природу человека анализировали и изучали в самых мелких подробностях, но любовь обычно избегала внимательного изучения. Она скорее вдохновляла поэзию и музыку, чем научные иссле­дования. В результате у нас огромная масса прекрасной поэзии и музыки, но мы не очень понимаем, что такое любовь.

Гораздо легче рассказывать любовные истории, наслаж­даться любовью в той или иной художественной форме, мечтать о ней, чем отвечать на глубокие вопросы, которые возникают у нас о любви. Что такое любовь? Почему мы влюбляемся? Почему любовь так часто ассоциируется с бо­лью, разочарованием и потерей иллюзий? Различная ли любовь у мужчины и женщины? Что сделать, чтобы удер­жать любовь, заставить ее усилиться? И откуда исходит сила любви, что вызывает в нас это глубокое чувство?

Еще более настоятельны тревожные вопросы, из-за ко­торых многие не спят ночами. Влюбленные, мужья и жены бессонными ночами спрашивают себя: «Насколько силь­но он (или она) меня любит? Достаточно ли люблю его (или ее) я?» Матери, а иногда и отцы спрашивают: «До­статочно ли я люблю своих детей? И что такое «достаточ­но» в любви?»

Сегодня мы думаем и говорим о любви, вероятно, боль­ше, чем когда-либо в истории. Нас учили любви как ре­лигиозной доктрине; мы переживали любовь как роман­тическую мечту. Сегодня мы анализируем ее критически, даже цинично, потому что понимаем: любовь, способ­ность устанавливать удовлетворительные и полные значе­ния отношения с другими человеческими существами — это единственная возможность успешно прожить соб­ственную жизнь.

Поэтому мы все заинтересованы в любви, хотя не все­гда ведем себя с любовью. Вокруг Иисуса собралось не так много людей, когда он призывал человека любить ближ­него, как себя самого, но его учение живет с нами, какую бы религию мы ни исповедывали и даже если мы вообще в бога не верим. Очевидно, любовь — не простой рефлекс, не врожденная часть нас. Никто не призывает нас дышать, спать или есть; нам не нужно напоминать, что следует за­рабатывать себе на жизнь. Но нам часто необходимо на­поминать, что нужно проявлять больше любви. Вопреки нашим желаниям и потребности в любви, в нас самих су­ществуют препятствия, которые мешают нам осуществить эти стремления.

Существовало множество специалистов во всех разно­видностях любви. История полна ими. Литература тоже: Платон, Сафо, Казанова, Дон Жуан — каждый из них пи­сал как специалист в своей разновидности любви. Полити­ка Макиавелли времен Возрождения никогда не считали специалистом в любви; его небольшая книга «Государь» считается достаточно циничным изложением норм правле­ния. Но Макиавелли бросил проницательный взгляд на любовь.

В те дни было обычным заслуживать расположение силь­ных дорогими подарками. Макиавелли не был богат, но он был честолюбив и хотел пользоваться расположением мо­гущественных Медичи. Поэтому в предисловии к своей книге он написал, что не может преподнести золотые тка­ни или арабских скакунов, но может дать нечто очень цен­ное для государя — результат многих лет изучения истории и политики. Зная, что у государя не будет ни времени, ни желания читать, Макиавелли написал сжатое изложение пра­вил управления, отобрав темы, которые имеют важнейшее значение в жизни правителя. Одна из глав книги называет­ся «О жесткости и милосердии, или Что лучше: чтобы тебя любили или боялись».

Такой вопрос привлек внимание даже Медичи. А ответ Макиавелли таков: лучше, чтобы правителя одновременно и любили и боялись. Причины он излагает в любопытных замечаниях о любви, которые никак нельзя назвать роман­тичными. Напротив, его оценка этого нежного чувства столь же реалистична, сколь цинична. В сущности, он говорит следующее: недостаток любви заключается в том, что лю­бимый государь, даже самый могущественный, не в силах эту любовь контролировать. Люди переменчивы, говорит Макиавелли, и поэтому они легко разрывают узы любви. К несчастью, страх в этом отношении более надежен — из- за угрозы наказания. К тому же правитель может манипу­лировать количеством и степенью страха, тогда как любовь и в этом отношении не поддается контролю. Иными слова­ми, Макиавелли рассматривает любовь как качество, жела­тельное для правителя, но ненадежное. Однако, несмотря на свои рекомендации относительно страха, он предупреж­дает, что правитель должен делать все, чтобы не допустить ненависти к себе.

Сегодня, спустя 400 лет после Макиавелли и 2000 лет после Иисуса, современная психологическая наука снова подчеркивает значение и ценность любви. Способность любить считается одним из важнейших качеств хорошо при­способленного к жизни индивида. Но мы по-прежнему за­даем вопрос: что такое любовь?

В определенном смысле на этот вопрос может отве­тить каждый: сегодня все специалисты в любви. Каждый из нас в глубине души считает себя хорошим любовни­ком — или что мог бы быть таким, если бы нашелся под­ходящий партнер и создана нужная атмосфера для люб­ви. Примерно то же самое мы думаем о своей способно­сти водить машину — никто не говорит о себе: «Я вожу хуже, чем средний водитель».

Однако на самом деле никто из нас в себе не уверен. Если внимательно прислушаться к разговорам на эту тему, то обязательно заметишь, что все уверенно судят о других; но как только речь заходит о самом человеке, он становит­ся молчалив, смущен и неуверен.

У всех нас есть сомнения. Мы говорим: «Все знают, что такое любовь» и тут же спрашиваем: «На самом ли деле я влюблен? Любят ли меня? Что такое любовь?»

Действительно, что такое любовь? Отложив на мгнове­ние — но только на мгновение — наше собственное отно­шение к любви, бросим бесстрастный взгляд на то, что мы связываем с этим словом.

Обычно любовью называют сильный интерес, который мужчина испытывает к женщине. Но мужчина испытывает сильный интерес также к своему бизнесу, партии в гольф, своему музыкальному центру, телепрограммам, к чтению детективов или собиранию книг по искусству, но все это мы называем по-другому: времяпрепровождением, заняти­ем в свободное время, профессиональным интересом, хоб­би — как угодно, но не любовью. И однако мы говорим, что человек любит смотреть телевизор, играть в гольф, за­рабатывать деньги.

Неужели это просто небрежность в использовании язы­ка? Нет. Используя разные слова, например интерес, хобби, мы различаем их, и, конечно, такие различия существуют. Интерес, который человек испытывает к лицу противопо­ложного пола, порождает гораздо более напряженные, бо­лее сложные эмоции, чем его же интерес к другим объектам и видам деятельности. Но существует разница и между тем, как мужчина любит одну женщину и как любит других.

С другой стороны, когда мы говорим, что мужчина лю­бит свой гольф, свой музыкальный центр и свою жену, мы подчеркиваем еще что-то во всех этих видах любви. Мы говорим, что, хотя все они отличаются друг от друга, у них есть и нечто общее. Когда мы используем слово «любовь» для обозначения всех этих видов отношений, мы признаем, что у них есть общая особенность.

Давайте установим, что же есть общего во всех видах любви. Назовем это общее для удобства привязанностью. Если мы скажем, что все эти виды любви, хобби, дея­тельности, интересов выражают привязанность, нам бу­дет легче увидеть общее в любви мужчины к гольфу и в любви к жене.

Привязанность означает, что два объекта каким-то об­разом прикреплены друг к другу: будут ли это два куска дерева, скрепленные гвоздями или винтами, или два чело­века, преследующие общие интересы, или индивид и дея­тельность, с которой он связан каким-то интересом или желанием.

Интерес или желание индивида могут послужить той силой, которая сближает и образует узы привязанности. Но привязанность не обязательно начинается с интереса или желания. Мужчина может начать играть в гольф из желания завязать связи в обществе или продвинуть какую- то деловую сделку; сама игра может его не интересовать. Она ему не нравится, но он продолжает в нее играть по одной из тех причин, которые заставили его ею заняться. С другой стороны, если он играет часто и особенно если проявляет в игре мастерство или чувствует связанный с ней какой-то вызов, его привязанность к игре может усилиться.

Точно так же мужчина и женщина могут невольно встре­титься в офисе, или в отпуске, на конференции и, как часто бывает в кино, вместе пережить много душераздирающих приключений за ночь, за неделю или за несколько месяцев, прежде чем обнаружат, что привязаны друг к другу. Муж­чина вдруг понимает, подобно профессору Хиггинсу в «Моей Прекрасной леди», что «привык к ее лицу», что эта женщи­на его интересует. У него возникла привязанность.

Эта привязанность может продолжать приносить ему радость, удовлетворение, комфорт, удовольствие, как и при первом ее осознании. Но все может получиться и по-друго­му. Мы все знаем любовь (некоторые даже испытали ее), которая приносит горе, боль, раздражение — все что угодно, кроме радости, и тем не менее мы остаемся привязанными. Подобно двум кускам дерева, мы остаемся соединенными. Больше того, когда двух человек разрывает развод, они ча­сто идут на это не в искренней попытке улучшить жизнь, не для того чтобы избавиться от источника своего несчас­тья, а скорее из мстительности. Развод — самый вырази­тельный способ сказать бывшему мужу или бывшей жене: «Я тебя не люблю». Если бы люди были заинтересованы только в разрыве привязанности, развод осуществлялся бы самым спокойным и быстрым способом. Но они затягива­ют процедуру, спорят из-за условий и часто продолжают сражение и после того, как разведутся по закону. Таким образом, хотя брак прекратился, привязанность на самом деле не была разорвана.

Даже когда два человека сохраняют брак и продолжают любить друг друга, любовь эта не всегда приносит радость. Они страдают от трений, разочарований, потери иллюзий и часто от нестерпимой скуки друг с другом. Человек, кото­рый любит свою работу, тоже способен скучать и страдать от ее однообразия, однако работу не бросает. Романтичес­кий влюбленный на самом пике своей страсти способен испытывать боль, не меньшую, чем счастье, а иногда и боль­шую. Во всех этих случаях привязанность сохраняется не­зависимо от того, приносит она удовольствие или нет.

Таким образом, хладнокровный взгляд на любовь обна­ружил некоторые значительные ее аспекты. Все наши раз­новидности любви, все то, что мы описываем словами «я люблю» по отношению к объекту, к деятельности или к личности, — все это имеет общее — привязанность. Эта привязанность, даже когда мы называем ее любовью, не обязательно дает нам радость и счастье.

Но если она не приносит нам радости, счастья, удо­вольствия, почему мы остаемся привязанными? Какие же желания удовлетворяет эта привязанность? И удовлетво­ряет ли желания вообще? Возможно, любовь возникает по другим причинам, из других потребностей и мотиваций? Как мы начинаем любить, как создаем эту самую привя­занность?

Чтобы ответить на этот вопрос, мы снова должны взгля­нуть на себя как на любящих.

Одна из самых замечательных встреч в Стране чудес про­изошла у Алисы с Чеширским котом, сидящим на дереве. Она поболтала с ним, и вдруг кот начал исчезать — вначале исчез хвост, потом понемногу исчез и весь кот и осталась только его улыбка. Алиса удивилась: она видела кота без улыбки, но никогда не видела улыбку без кота.

Мы тоже можем выразить сомнение: можно отвечать на вопросы о любви и изучать любовь без любящего. Един­ственный способ понять любовь — изучать влюбленных и то, как они любят. В отличие от кота в «Алисе в Стране чудес», мы не позволим объекту нашего изучения исчез­нуть. Наши усилия понять любовь начинаются с понима­ния нас самих в качестве любящих.

Не нужно говорить о том, что в жизни мы испытываем много различных чувств, помимо любви. Все наши пере­живания, весь наш опыт действуют на нас и на наши отно­шения с другими людьми. Мы не можем изолировать один набор чувств и переживаний и рассматривать только его. Любовь существует в контексте всей нашей жизни, всего опыта. Иными словами, чем лучше мы понимаем челове­ческую природу вообще, тем потенциально мы более спо­собны понять любовь.