Читаем Споры (СИ) онлайн бесплатно

Споры

Уже темнело, когда Степан Игоревич подходил к станции сверхскоростной электрички. С громкими клацаньями зажигались прожекторы на строительной площадке, выхватывая из полумрака скелеты растущих циклопических стен. Работы над возведением седьмого фильтрационного лагеря велись круглосуточно, и да, пора к этому привыкать: закончатся в срок. Научились работать? Или нужно сказать спасибо пришлым, что практически повсеместно заменили на местах чиновников? Наверное, и то, и другое.

Мелкая взвесь дождя искрилась в свете фонарей, в прохладном влажном воздухе звуки разносились далеко и чётко. К тихому шелесту дождя по плащу и цоканью каблуков по брусчатке добавились натужный скрежет подъёмных кранов и приказные выкрики конвоиров с недавно сданной в эксплуатацию "шестёрки". До залитого светом входа в фильтрационный лагерь было совсем ничего: чуть больше километра. Туда только что подвезли очередную партию беженцев. Из похожего на гигантского жука автозака выдвинулись сходни, к ним шустро подбежали военные в полной экипировке. В глухих защитных масках с прозрачными на полголовы вставками, они были похожи на большущих муравьёв. Искажённые фильтрами, голоса звучали как стрёкот насекомых.

- По одному! Выходим по одному! Не торопимся! Не бежим!

Из автозака по ограниченному сеткой коридору потянулась струйка существ. Да-да, существ. От соседей бегут сюда совсем не люди.

- Я сказал, по одному! - рявкнуло громче обычного. Степан, до того даже не смотревший на вполне привычную картину, невольно бросил взгляд на КПП. Военные пытались оттащить друг от друга взрослого и ребёнка, а те, скорее всего это были мама и дочь, не понимали, что для них ещё не пришло спасение. Что нужно пройти массу проверок, тестов, а может и опытов, чтобы им позволили просто находиться в этой стране. Просто быть вместе. Не понимали. Только в глупых фильмах на границе происходили чудеса. В реальности же... Ведь не зря они стали строить фильтрационные лагеря! Целые кладбища причин "не зря".

- Мама! Мама! - тонкий отчаянный голосок, словно оплеухой стегнувший по памяти. Такой же тонкий и отчаянный, как и его дочери, спешно увозимой на каталке вдаль по больничному коридору, а он махал ей вслед и кричал что-то глупое, что-то, во что тогда верил. В чём пришлось разувериться. А эта девчонка, может, такая же, как его Ляля. Какой была его Ляля. И кем станет...

Кем? Чем!

Перед глазами вдруг с небывалой прежде чёткостью возникло изображение дендры, словно светящееся изнутри. Ветви, густо усеянные жёлтыми листьями, дрожали и сыпали вокруг пыльцу, тонкий невысокий ствол у подножия оканчивался колеблющимся маревом. Миг - и всё исчезло, только под веками, если их прикрыть, угадывалась исчезающая древоподобная тень.

Вот ведь...

Степан качнул головой, прогоняя непрошенные воспоминания, и побрёл к недалёкой станции электрички. Крики на КПП уже стихли. Пришлые один за другим понуро брели внутрь "шестёрки". Как на убой.

***

- Откатите губу! - донеслось из фильтров защитной маски женским голосом. Степан покорно откатил. Прикрыл веки от яркого луча фонаря. - Хорошо. Руки! - он поднял руки. Красный свет по бокам, гул сверху до низу. - Хорошо. Повернитесь. Наклоните голову, - оттянули воротник. Волосы привычно наэлектризовались, когда затылок просвечивали приборами. - Встаньте сюда! - а голос уставший уже, далеко не сотого пассажира так детально проверяют.

"Странно, конечно, - думал Степан Игоревич, послушно выполняя указания. Обычно ограничиваются одним-тремя простыми тестами, а тут по полной гоняют. И не его одного - всех, даже пришлых. Даже военных. И на них тоже наведены автоматические турели-спарки. - Сбежал кто-то, что ли?"

Скоро его пропустили на станцию, и он неспешно побрёл по наклонному пандусу, держась белых световых полос под полупрозрачным основанием. Голубые полосы направляли пришлых. Для них был особый вход и особые вагоны в электричке. Как у элит-класса. Как у рабов-неприкасаемых.

Ага, вон он, стоит. Представитель цивилизации с непроизносимым названием. "Таракан" - по-местному. Нет, не торчали у него усики и тело не покрывал хитин. Человек и человек. Только выше обычного и бледный. Почти белый. Не любили они свет. Потому и назвали их "тараканами". А может, потому, что как тараканы, заползли во все щели. За их паталогическую, нечеловеческую, генетическую, что ли, честность и неподкупность стали на государственном уровне вводить этих пришлых во все управленческие структуры. И заработало государство, прежде больное неразберихой как раз в управленческом аппарате, и появились финансы, и... впрочем, учите историю.

Этот был, похоже, из недавно обращённых. Может, вообще впервые после карантина вышел в свет. И потому каждая не-порядочность, что ли, вводила его в ступор на некоторое время. Степан видал таких, и не раз. Помнится, одного застал в книжном магазине. Тот держал раскраску для малышей и никак не мог понять, почему жираф на ней - синий? Как так - синий? Жирафы ведь коричневые!

Так и этот. Стоит перед автоматическим входом, в руках - электронный пропуск, смотрит на сложный пульт с рычажками, выемками, разноцветными считывающими устройствами и не может, видать, понять, куда прикладывать пропуск. Его чётко проинструктировали, что к зелёному квадрату, который между красным и синим, а он видит, что зелёный как раз между красным и жёлтым! Непорядок!

Теперь стоит и тупит. В следующий раз "баг" внутренне будет исправлен, но сейчас...

Степан брезгливо скривил губы и привычно приложил свой пропуск к единственной светящейся панели. Пшикнула дверь, споро открывающаяся в стороны. "Таракан" вздрогнул и, казалось, со страхом и отчаяньем посмотрел на человека, уже исчезающего за дверью.

Степан подумал, что надо бы сказать станционным работникам о пришлом на входе, но, кажется, висели где надо мини-видеокамеры: навстречу спешила, прихрамывая, тётка в узнаваемой робе, шаркая тапочками и на ходу перебирая ключ-допуски.

- Понаехали тут, - услышал Степан бурчание тётки, - а ты ходи и пущай их. Пришельцев этих проклятых.

... Вагон электрички мерно и почти незаметно ходил в магнитном поле вправо-влево, вверх-вниз. За окном с прежде ужасающей, а теперь привычной скоростью проносились сёла, расчерченные световой паутиной улиц, и чёрные куски полей. От границы к столице чуть больше часа пути. А раньше полдня тратили. Один из немногих плюсов от пришлых, что тут говорить.

В кармане кресла, что напротив, помимо стандартной памятки, как действовать при пожаре и вполне уже привычной брошюры о том, как распознать пришлого (все эти "Ночного охотника" можно определить по синим корням зубов" и "Если человек вдруг повёл себя странно, как то: стал озираться по сторонам, разглядывать себя и окружающие его предметы, издавать нечленораздельные звуки...", ну, вы в курсе), были только устаревший уже номер Телегида и рекламные буклеты. По видеоблоку передавали новости, от которых дистанцировался Степан, а в сеть идти как-то не хотелось.

Над кармашком для прессы кто-то прилепил простенькую голограмму "Очистителей", этой запрещённой секты противников пришлых, которая, несмотря на усилия властей по ликвидации ячеек, только ширилась. По символу "Очистителей" - перечёркнутому красным крестом стилистическому изображению инопланетян - бежали сменяющиеся буквы. Сначала они выстраивались в слово "Болезнь", потом "ле" сменялось на "я", а потом исчезали некоторые буквы, оставляя лишь "Боль". И вновь всё повторялось.

Голограмма убаюкивала, веки Степана сомкнулись, но вдруг под ним вновь ярко, взрывно проявилось изображение дендры. Всё тот же шатёр ветвей, всё то же золотистое сияние и шелест. Степан знал эту дендру, о да, он её знал. И совсем не удивился, когда ветви раздались в стороны, из появившегося ствола выдвинулись такие любимые черты, а из дупла-рта вырвалось отчаянное "Папа!!!"

* * *

- Свет! Дверь! Сеть! - короткие приказы тут же исполнялись умной автоматикой. Охладевшая за день холостяцкая конура продувалась горячими ветрами, бойлер уже начал нагревать воду, музыкальный центр получил данные от скана лица на входе и пытался под настроение выдать подходящую музыку.

Тяжёлый день позади. Казалось бы - обычный клерк, непыльная работа в офисе на стройке, а всё же устал. Может, виной тому не спадающее вот уже дюжину лет напряжение в стране: сначала революция, потом война, теперь это вторжение. А может и внутреннее неустройство: несчастье в семье, развод, развал бизнеса. Или все эти изменения в мире: пришлые, новые мировые уклады, новые правила жизни. Всё разом. Человек ко всему привыкает, но если изменения длятся так долго, остаться в здравом рассудке сродни подвигу. Мозг просто устал удивляться. Иначе не справится.

Не удивляться!

Множественные миры и обмен разумами между ними? Почему бы и нет?

Не поддающиеся рациональному объяснению и предугадыванию полная замена сознания у кого угодно в любой момент в любой части мира любого человека? Принять как должное и быть готовым!

Люди-рыбы, люди-вампиры, люди-деревья? Привыкать!

Летающие машины? Наноботы и лекарства от большинства ранее неизлечимых болезней? Новые эпидемии? Такое близкое теперь прежде далёкое будущее? Не удивляться!

Мимикрировать, подстраиваться, гнуться. Или сломаешься.

И только вот вечером сбежать в такой привычный, такой неизменный уголок. В свою домашнюю ракушку. Продавленный диван, вылинявший плед, бутылка любимого пива, фотография семьи из счастливого прошлого, мягкий свет голубого экрана.

Правда, найти прежнюю безмятежность в бурном настоящем куда как сложнее. Вот и сейчас.

Клац! - "ленивчиком". На экране какое-то семейное дурацкое шоу. Распалённая тётка кричит на собеседницу:

- А почему я должна их любить, а? Они отобрали у меня мужа! Пусть вернут! Теперь вместо него это... Это! Семью развалили, ироды! Ненавижу!

Клац!

- ... На Ближнем Востоке продолжаются активные боевые действия между враждующими коалициями. Все семнадцать воюющих сторон активно применяют пришлых-боевиков, - на экране гигантские "колоссы" демонстрируют на камеру запиксельные, но угадываемые оторванные головы противников.

Клац!

- ... на самом деле, конечно же, существует вполне понятная проблема идентификации пришлых, - говорил мягким баритоном мужчина в костюме. - Большинство стран, входящих в Объединённые Коренные и Пришлые Нации, активно делятся данными по уже выявленным и вновь возникающим между мирами связям, но ведь есть и существенные исключения. Возьмите тех же устранившихся от контактов американцев. При этом они не скрываясь ведут промышленный шпионаж и явно контактируют с закрывшей границы Славянией.

- А вот, кстати, интересно, - перехватила нить беседы журналистка, но что именно спросила ведущая, Степан не услышал: зазвонил внутренний телекоммуникатор. Эта та штука, которую не проигнорируешь. Во избежание, так сказать.

- Степан. Игоревич. Магницкий. - Членораздельно произнёс в трубку. Оператор монотонным голосом спросила несколько стандартных и несколько секретных вопросов. Такая проверка могла быть произведена когда угодно и по несколько раз в день. Пришлых нынче навострились выявлять довольно быстро. Как правило, "свалившийся" в этот мир чужак, если справлялся с новым телом, новым окружением, новой реальностью и если ему удавалось не попасться на глаза возненавидевших пришлых людей, то от, так сказать, "аборигена" мог пользоваться только инстинктами. Через сутки, двое, неделю они -те, кто не лишился рассудка - более-менее адаптировались к новым условиям, вспоминали речь, двигательные функции и даже память "донора тела", которая, впрочем, жила совсем недолго и в скором времени полностью подавлялась пришлым. Но вот в первые сутки... в общем, на вопросы могли ответить только "местные", так сказать.

Впрочем, был один очень неприятный тип, адаптирующийся буквально за часы. И для выявления таких всегда следовал "внезапный" вопрос. И он последовал:

- Когда и что вы ели последним, Степан Игоревич?

Он подождал несколько ударов сердца, пока запущенные через ухо телекоммуникатором информационные наноботы соберут нужные данные и вернутся в пункт назначения, и только потом ответил:

- Сулугуни. Пять минут назад.

- Спасибо за сотрудничество, Степан Игоревич. Приятного вечера, - и оператор отключилась.

- ... ведь мы знаем очень, очень мало о них, - продолжал тем времени мужчина в костюме. - Даже о тех, кто уже семь лет с нами. Говорят вот, что дендры, - Степан встрепенулся, - могут предугадывать будущее. Хотя, скорее всего, это сказки. А ведь постоянно появляются сведения о новых контактах. И не все они игра больного воображения. Вспомните ту съёмку неделю назад с джунглей Конго.

- Призрачные люди?

- Прозрачные существа, да. А колония не выходящих на контакт "русалов" у Антарктиды? Опять же: мы пытаемся контролировать население планеты, в большей степени домашних животных, но мы не можем контролировать животных в дикой природе! Что и как давно в них переселилось и откуда? Например, вы кормите с рук белку - а это уже людоед-хамелеон с параллельной реальности. А морские существа?! Помните те странные субстанции, которых уже метко окрестили "ктулхи"? Кто его знает, может, такие контакты были и сотни лет назад, и Лавркафт совсем не выдумал свои страшные истории?

- Окей, а что вы скажете о том, почему же они, такие развитые и обогнавшие нас в науках, так слабо помогают?

- Ну, во-первых, они и не должны. Во-вторых, учёных-то не так и много сюда попадает. Единицы за всё время контакта! За новую систему переработки мусора, благодаря которой планета постепенно избавляется от отходов, мы должны на руках носить простого техника с мусороперерабатывающего комплекса в параллельной реальности, где понятие "мусор" почти забыто! А лекарство от рака принёс сюда обычный студент. Ну и, главное, в-третьих: вот представьте себе, что вы специалист по ядерной физике. Вы можете рассчитать и из составляющих собрать, например, атомную бомбу. Вы всё знаете о нейтрино и кварках! И вдруг вас забрасывает в Древнюю Грецию. Вы говорите древним грекам, что владеете знаниями о самом могущественном оружии, только вот для этого нужно вновь изобрести, например, электричество, разработать новые технологии, сплавы, приборы, добиться требуемой точности, и так далее и тому подобное. Но на том уровне развития науки и техники все эти атомные штучки невозможны, и не будут возможны тысячи лет! Вот так же учёные ощущают себя и у нас. Так что...

"Всё одно и то же, всё так же из пустого в порожнее переливают", - буркнул Степан - и выключил телевизор. Долго смотрел в бликующее стекло семейной фотографии. А потом врубил в сотый или тысячный раз "Чужие" и вместе с Рипли с наслаждением кромсал инопланетную заразу на кусочки. Пока не заснул перед экраном.

А ночью к нему вновь приходила дочь, и звала, и манила ветвями.

* * *