Читаем Сплошная непредсказуемость онлайн бесплатно

Информация

Это художественное произведение. Имена, персонажи, организации, места, события и происшествия либо являются плодом воображения автора, либо используются вымышленно.

Любительский перевод выполненElaine Books .

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его на просторах интернета. Просьба, после ознакомительного чтения удалить его с вашего устройства.

Строго 18+.

Примечание автора

Привет! Прежде всего, спасибо, что взялись за книгу«Сплошная непредсказуемость» ! Я очень рада поделиться с вами историей Крю и Эмми. Она давно крутилась у меня в голове, и я не торопилась, давая персонажам раскрыться.

В этой книге есть душа, страсть, юмор и сварливый, изголодавшийся по прикосновениям агент ФБР, который не знает, как впустить людей в свою жизнь. Книга также затрагивает темы психического здоровья — в частности, тревожности и обсессивно-компульсивного расстройства. Хотя я не эксперт, у меня есть близкие люди, которые живут с этими проблемами, и я подошла к этой истории с осторожностью. Путь Крю не в том, чтобы «исправить» себя. Он в том, чтобы найти того, кто полюбит его таким, какой он есть.

Спасибо, что читаете, и я надеюсь, что вы так же сильно, как и я, влюбитесь в эти две катастрофы.

С любовью и благодарностью,

Кендалл.

Глава первая

СИТУАЦИЯ

Крю

У меня есть распорядок.

Просыпаюсь в пять утра. Бегу пять километров по тихим улицам Далласа, пока остальной город только пытается вытащить себя из кровати — или все семь, если нужно убежать от собственных мыслей. В шесть часов я дома. Далее душ. Яичница из четырех яиц и протеиновый коктейль на миндальном молоке.

Работа, на которой я ловлю плохих парней. Ну или пытаюсь, во всяком случае.

Полуторачасовая тренировка в зале после смены, чтобы выгрузить из головы эти самые мысли о плохих парнях. Дорога домой. Снова душ. Ужин. Сон.

На следующий день все повторяется. И на следующий. И дальше по кругу.

Кто-то скажет, что это скучно. Мой психотерапевт называет это механизмом психологической защиты, что является вежливым способом сказать, что ваш мозг устроен иначе и таким образом вы защищаете его от сбоев.

Я же называю это выживанием.

Потребовалось два года терапии и восемь месяцев подбора препаратов, чтобы прийти к этому. Два года я учился понимать, что особенности работы моего мозга — это не недостаток. Просто так уж я устроен. И вот теперь я наконец нащупал баланс — хрупкое, с трудом достигнутое равновесие, которое целиком зависит от того, останется ли все вокруг неизменным.

Вот почему любой сбой в рутине — любая трещина в фундаменте — мгновенно отправляет мой мозг в свободное падение. А значит, такие дни, как сегодня, когда ходят слухи, — это последнее, что мне нужно.

Тренажерный зал в региональном отделении ФБР в шесть вечера практически пуст: большинство сотрудников дневной смены уже уехали к семьям. К своей нормальной жизни. К золотистым ретриверам и барбекю на заднем дворе. Я как раз навешиваю блины на штангу для жима лежа, когда мой напарник Фостер с глухим стуком роняет спортивную сумку на пол.

— Я думал, ты сегодня пропустишь, — говорит он.

— Когда это я что-то пропускал?

— Справедливо. — Он разминает плечи. Со своими ста девяноста пятью сантиметрами роста он полностью загораживает зеркало. — Твое постоянство даже пугает.

Я не говорю ему, что это постоянство — единственное, что отделяет меня от бездны. Что стоит мне пропустить хотя бы одну тренировку, как я начну забивать и на все остальное, и весь мой тщательно выстроенный карточный домик рухнет.

Я лишь хмыкаю и заканчиваю навешивать блины.

У блочного тренажера возится новичок. Кажется, Джош. Только из Куантико, чертовски энергичный, в глазах тот блеск, который говорит, что он еще ничего не видел. Фостер машет ему, и Джош бежит к нам так, словно ему подарили щенка.

— Агент Дженсен! — Он буквально светится от восторга. — Это такая честь! В смысле, познакомиться с вами. Все только и говорят, что о захвате в Меридиане. О разгроме картеля. О том, что вы никогда не ломаетесь под давлением.

Я молча смотрю на него.

Пауза затягивается. Фостер и не думает его выручать.

— Нам на занятиях показывали ваши результаты по тактической подготовке, — не унимается Джош. — Вы прямо как машина.

Машина.

Это слово въедается под кожу и тяжелым грузом оседает в груди. В армии обо мне говорили точно так же. Незадолго до того, как все пошло наперекосяк. Незадолго до того, как я перестал быть машиной и превратился в нечто сломанное.

— Не верь всему, что слышишь, — чеканю я без единой эмоции. — Половина из этого — сказки.

— А вторая половина?

— Засекречена.

Я начинаю первый подход. Знакомый ритм помогает заглушить шум в голове. Подъем. Опускание. Вдох. Мозг хочет напомнить мне обо всех возможных неприятностях, которые могут произойти сегодня, хочет перечислить все беды, поджидающие за каждым углом, но я сосредотачиваюсь на жжении в мышцах. На тяжести в руках. На том, что я могу контролировать.

— Итак, Дженсен. — Фостер берется за гантели, разглядывая меня в зеркале с тем самым выражением лица, которое появляется у него перед тем, как выдать какую-нибудь ерунду. — Слышал что-нибудь про вакансию в Анкоридже?

Пальцы сильнее сжимают гриф штанги.

— Нет.

— Поговаривают, тебя пророчат на эту должность. Руководящий пост. Новая спецгруппа.

— Это просто слухи.

— Дэниелс расспрашивал о тебе. — Фостер откладывает гантели. — Если точнее, о твоих, цитирую, «связях с местным сообществом». Хотел узнать, встречаешься ли ты с кем-то.

Я возвращаю штангу на стойку с гораздо большей силой, чем рассчитывал.

— Какая ему разница?

— Да потому что тебя хотят перевести, гений! А человека без корней сорвать с места куда проще.

Корни.

Это слово отдается эхом в голове. Из «корней» у меня только кот, который пришел по пожарной лестнице и наотрез отказался уходить, вереница бывших сожителей, квартира, которую я не могу потянуть в одиночку, и выверенный распорядок дня, на составление которого ушли годы и который придется выстраивать с нуля в случае переезда.

Не слишком-то похоже на образец стабильности.

— Дженсен! — доносится голос с другого конца зала, и мой позвоночник автоматически выпрямляется. В дверях стоит лейтенант Дэниелс, поседевший и с непроницаемым лицом. — Ко мне в кабинет. Через пять минут.

Он исчезает прежде, чем я успеваю ответить.

Мы с Фостером переглядываемся.

— Я же говорил, — тихо произносит он.

Я беру полотенце, бутылку с водой и телефон. Проверяю, все ли на месте. Проверяю еще раз. Руки не дрожат — я научил их быть твердыми, — но внутри меня нет и намека на спокойствие.

В кабинете Дэниелса слабо пахнет кофе. На столе расставлены семейные фотографии — жена, четверо детей, золотистый ретривер. Обычная жизнь. Обычные привязанности.

Должно быть, это приятно.

— Садись, Дженсен.

Я сажусь.

— Сколько ты уже в далласском отделении?

— Шесть лет, сэр.

— Шесть лет. Отличный послужной список. Куча поощрений. Один из лучших тактических умов, с кем мне приходилось работать. — Он откидывается на спинку кресла, и я буквально кожей чувствую приближающееся «но». — Именно поэтому я рекомендую тебя в оперативную группу в Анкоридже.

Вот оно.

Эти слова словно бьют в грудь, но я сохраняю непроницаемое выражение лица.

Спокойствие. Никогда не позволяй им увидеть, как ты катишься по наклонной.

— В Анкоридж, сэр?

— Это повышение, Дженсен. Руководящая должность. Возглавишь группу тактического реагирования Северного дивизиона. — Он улыбается так, будто вручает мне подарок. — Это честь. Ты должен быть в восторге.

Никакого восторга я не испытываю.

На самом деле я просто сижу в этом кожаном кресле, изображая полноценного взрослого, и наблюдаю, как в режиме реального времени рушится моя тщательно выстроенная жизнь.

Анкоридж, Аляска. Три тысячи километров от всего, что я создал. От моей квартиры — первого места, которое по-настоящему принадлежит мне. От доктора Рейес, которая потратила последние несколько лет на то, чтобы помочь мне разработать стратегии, позволяющие оставаться дееспособным. От психиатра, который наконец-то подобрал мне правильные препараты после восьми месяцев проб и ошибок.

Новый город. Новые врачи. Новый распорядок. Все новое.

Мой мозг начинает привычно прокручивать одну и ту же мысль: «Придется искать нового терапевта. Начинать все сначала. Объяснять про приемные семьи, службу, комиссование. Они не поймут. Они никогда не понимают».

Я впиваюсь ногтем большого пальца в ладонь.

Сфокусируйся.

— Это… неожиданно, сэр.

— Я знаю, что перемены — не самая твоя любимая вещь, — мягко говорит Дэниелс, и от этого становится только хуже. — Но это шанс, который выпадает раз в жизни.

Перемены — не самая любимая вещь.

Можно выразиться и так. А можно иначе: из-за перемен мой мозг начинает убеждать меня, будто все выстроенное мной вот-вот рухнет, и единственный способ выжить — контролировать каждую переменную вокруг. А это невозможно, из-за чего я всегда нахожусь в одном шаге от катастрофы.

— Каковы сроки? — Мой голос звучит ровно. Уже хоть что-то.

— Месяца два на завершение дел здесь. Окончательный перевод — к лету. — Он делает паузу. — Если, конечно, у тебя нет веских причин остаться?

Вопрос зависает в воздухе.

Веских причин. Он имеет в виду отношения. Семью. Связи с городским сообществом, которые не ограничиваются тактическими инструктажами и материалами дел.

У меня нет ничего из того, что обычно есть у людей моего возраста. Мои самые стабильные отношения — это абонемент в тренажерный зал.

— Я подумаю над этим, сэр.

Дэниелс кивает, хотя по его лицу видно, что он рассчитывал на больший энтузиазм.

— Долго не думай. Такие предложения быстро разбирают.

Дорога домой превращается в размытое пятно из стоп-сигналов и бешеных мыслей.

Мозг всю дорогу прокручивает сценарии, один хуже другого. Я соглашаюсь на перевод, ломаю все, что создал, и зарабатываю нервный срыв на Аляске, потому что тревожность — та еще сука, а что, если я не справлюсь со стрессом? Я отказываюсь от перевода, получаю клеймо не командного игрока и наблюдаю, как загибается моя карьера, пока все шепчутся о парне, который не потянул повышение.

Хорошего варианта нет. Есть только разные способы минимизировать ущерб.

Квартира встречает меня точно в таком виде, в каком я оставил ее утром. Подушки на диване выровнены. Пульт на журнальном столике лежит под строго определенным углом. Кухня безупречно чиста, каждая вещь на своем месте.

Идеально. Под контролем. Пусто.

Из спальни выходит Мерфи. Его рыжая шерстка поблескивает в вечернем свете, когда он вьется у моих ног. Это здоровенный полосатый кот с висячим ухом и торчащим клыком, из-за чего он смахивает на маленькую пушистую горгулью. Я нашел его на пожарной лестнице два года назад. Трижды увозил в приют. И трижды он снова появлялся под дверью, точно призрак, пока я наконец не сдался и не оставил его себе.

Я назвал его Мерфи. В честь закона Мерфи: если какая-то неприятность может случиться, она обязательно случится.

История моей жизни.

— Ты единственный, кто до сих пор от меня не сбежал, — говорю я ему.

Он мяукает. Перевожу: «Покорми меня, ты, эмоционально недоступная катастрофа».

Что ж, справедливо.

Я открываю баночку дорогого влажного корма — единственного, который он соглашается есть, естественно, — и наблюдаю, как он набрасывается на еду. Затем стою на кухне и чувствую, как подкатывает паника.

Аляска через два месяца.

Руки начинают дрожать. Я прижимаю ладони к столешнице, считаю до четырех, выдыхаю. Снова считаю до четырех.

Не помогает.

Я иду в ванную и включаю душ на максимум. Горячая вода немного отвлекает. Пар заполняет тесное помещение, я прижимаюсь лбом к прохладному кафелю и пытаюсь дышать.

Вот о чем вам не расскажут, если у вас такой же мозг, как у меня. Дело не только в распорядке дня, проверках и подсчетах. Дело в истощении от ежедневной борьбы с собственным разумом. В постоянной настороженности перед мыслями, которые пытаются утянуть вас на дно.

Иногда я побеждаю. Иногда просто выживаю.

Сегодняшний день очень похож на второй вариант.

——

Стук в дверь раздается около восьми. Три четких удара.

Взглянув в глазок, я убеждаюсь, что это Фостер.

Я открываю дверь. В руках у него упаковка из шести банок пива.

— Слышал про Аляску.

— Новости быстро расходятся.

— Новости расходятся мгновенно, когда речь идет о том, что ты бросаешь меня ради тундры. — Он приподнимает пиво. — Вот, я принес припасы.

Я отступаю, впуская его, хотя сам не пью. В холодильнике у меня всегда лежит ровно шесть банок пива как раз для таких случаев, потому что Фостер часто приходит без предупреждения, и это кажется практичным.

Он плюхается на мой диван и открывает одну банку, а я сажусь в кресло напротив. Мерфи тут же забирается к нему на колени.

Предатель.

— Итак, — Фостер чешет Мерфи за ухом. — Анкоридж.

— Анкоридж.

— Дэниелс считает это честью.

— Объективно говоря, это действительно так.

Он делает долгий глоток пива.

— Но ты этого не хочешь.

— Нет.

Фостер медленно кивает. Он не спрашивает «почему». Не заставляет объяснять. Он уже знает про мою тревожность и ОКР. Он один из трех человек в мире, кому это известно.

— Что ты ему сказал?

— Что подумаю. — Я смотрю в потолок. — Он спросил, есть ли у меня веские причины остаться.

— И?

— И у меня их нет. Во всяком случае, таких, которые имели бы значение для Бюро. — Я обвожу жестом квартиру — безупречную, организованную, безжизненную. — Завышенная ипотека. Кот, который меня терпит. И послужной список из сожителей, каждого из которых я выжил меньше чем за шестьдесят дней.

— Семь сожителей, — вставляет Фостер. — За восемнадцать месяцев.

— Спасибо, что ведешь счет.

— А что случилось с последним? С бухгалтером?

— Он взял мою кружку.

Фостер пристально смотрит на меня.

— Мою именную кружку. На ней было написано!

— Крю…

— Дело не в кружке! — Слова вылетают резче, чем я планировал. — Дело в… когда кто-то двигает мои вещи, когда кто-то нарушает порядок, который я выстраивал, мой мозг сразу рисует худший сценарий. Одна передвинутая кружка превращается в«что еще они трогали» , это переходитв «они не уважают мое пространство» , а потом — в«все равно все в конце концов уходят, так зачем вообще стараться» .

Я замолкаю. Обычно я столько не говорю. Обычно я никому не позволяю заглядывать за фасад.

Фостер некоторое время молчит.

— Звучит изматывающе.

— Так и есть.

Снова пауза. Мерфи нежится на коленях Фостера, мурлыча во весь голос.

— Знаешь, что тебе нужно? — наконец выдает Фостер.

— Машина времени? Другие мозги? Пересадка личности?

— Девушка.

Я смотрю на него. Это слово крутится у меня в голове, но никак не может закрепиться.