Читаем Спиннер (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Продолжение...
Саух Виталий Анатольевич
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Саух Виталий Анатольевич
Спиннер
Спиннер
Аннотация: Новый роман написан в стиле бояръ-анимэ
Часть I Инициация
Глава 1
Портал, наведенный старцами-магами, открылся совершенно случайным образом у самого края утёса и едва Ольгер сделал шаг в "окно", как тут же отчаянно замахал руками пытаясь удержаться на пятках, на самом краю пропасти. Носки же его сапог нависли над пропастью.
Уступ, на котором он стоял, подозрительно хрустнул. Вниз рухнуло несколько камней. Площадь опоры под каблуками заметно уменьшилась.
Но, тут уж не до жиру.
Хорошо ещё, что она вообще осталась.
После нескольких секунд отчаянной борьбы с притяжением, как магнит, тянущим его тело в бездну, портал за его спиной, не дающий ему возможности сделать хотя бы шаг назад, наконец-то схлопнулся и парень тут же шлёпнулся на пятую точку.
Да уж! Ничего не скажешь - хорошенькое начало для пятнадцатилетнего подростка, едва сделавшего пол первых шага на, и без того, длинном и весьма нелегком пути к инициации.
Когда Ольгер немного отошёл от того шквала эмоций, что заставили его сердце едва не выпрыгнуть из груди, то в голову ему пришла мысль: возможно, то что он оказался здесь, было вовсе не такой уж слепой случайностью, как это было прилюдно объявлено всем участвующим в инициации.
Кто-то намеренно создал портал именно в этом месте, вот только ошибся совсем на чуть-чуть. Буквально на пол шажочка.
Стоило ли этому удивляться? Весьма многим пришлось не по душе то, что в инициации участвовал полукровка. Или байстрюк, как презрительно выражались наиболее непримиримые консерваторы, агрессивно настроенные по отношению к Ольгеру и ему подобным.
Вряд ли пареньку, рожденному простой крестьянкой от знатного господина в этом жестоком мире хоть что-нибудь светило, если бы не одно но - в законном браке у его отца не было рождено ни одного мальчика, ни в первом и во втором браке, поэтому мужчина приложил все усилия и немалое влияние, для того чтобы дать своему незаконнорожденному отпрыску шанс на жизнь, лучшую чем та, что уготована любому другому безродному мальчишке.
- Проблемы уже начинаются, Спиннер, - вслух произнёс паренёк, со вздохом.
Он предпочитал, чтобы окружающие обращались к нему как к Спиннеру. И ему очень не нравилось, если люди, зная о том, что он не переносит своего настоящего имени, намеренно обращались к нему используя ненавистное Ольгер.
Выбор его имени был единоличной волей отца, не учитывающей никаких предложений со стороны матери. А если бы мальчишка при отце лишь заикнулся о том, что это имя его не устраивает, то не миновать ему порки.
Имя, данное ему при рождении суровым родителем, было, в понимании ребёнка, каким-то, девчачьим, что ли... Именно поэтому мальчишка его так стеснялся. Хотя, в действительности, проблема была совершенно в другом - с самого раннего детства он слишком часто слышал оскорбления в свой адрес, со стороны знати, которой, по большому счету, было плевать на то как его зовут. Но, ребенок, на тот момент еще не осознающий глубины всей проблемы, перенес весь негатив на, якобы, неудачное имя.
Конечно, отец вряд ли принял бы это во внимание, доводы отчаявшегося сына, вынужденного, едва ли не каждый день, кулаками отстаивать свою честь, приведя в пример прадеда. Сей славный предок, носивший точно такое же имя, навсегда вписал его в славную летопись Руси, благодаря своей отваге и ратным подвигам.
Но если прадед Ольгер был хорошо известен и почитаем в народе, то его правнук только лишь начинал свой путь к величию и славе. По крайней мере, на это очень хотелось надеяться.
Понимая, что на данном жизненном этапе он не способен что-либо изменить, паренёк сумел найти способ избегать ненавистного имени придумав себе яркий псевдоним, возникший, отнюдь, не на пустом месте: его фамилия, по матери, была Прядилин, намекая но то, что их далекие предки были прядильщиками. Несколько лет назад, когда он только начинал изучать английский язык, ему, совершенно случайно, но глаза попался перевод слова "прядильщик". В заморской транскрипции оно выглядело, как spinner. Ему очень понравилось то, как звучит это слово.
Понравилось настолько, что с тех самых времен он начал представляться окружающим, как Спиннер, прочно связав себя с этим псевдонимом.
***
Каким бы тяжелым не был его путь до этого знакового момента, Спиннер вынес все тяготы с честью, и теперь, точно так же, как и ещё полтора десятка мальчишек, разбросанных по горам или таежным дебрям, стоял перед началом главного испытания, жирной чертой отделяющее юношество от зрелости, не имея при себе практически ничего, кроме ножа, выбранного в качестве единственной вещи, которую на выбор позволялось подобрать для себя претенденту. А впереди его ждали десятки километров по бездорожью, горам, рекам, непроходимой тайге.
Более того, Спиннеру требовалось не просто преодолеть этот путь - он должен был спешить, так как вакантных мест для соискателей, было лишь семь. Для тех же, кто по каким-то причинам не смог добраться к финальной контрольной точке, и не попал в заветную семерку, шанс пройти испытание повторно утрачивался навсегда.
При прочих равных условиях, претендента достаточно было переместить на двадцать-тридцать километров дальше от контрольной точки, чем у прочих соискателей (погрешность, которая вовсе не считалась преступной халатностью), и ему уже никогда не наверстать той форы, что была дана остальным чьей-то "щедрой" рукой.
Спиннер был твёрдо уверен в том, что его тайный неприятель, наверняка, подстраховался на случай осечки с его гибелью в пропасти, и, помимо всего прочего (например, самого непроходимого маршрута, изобилующего горными пиками, стремительными горными реками, непроходимыми болотами, лесной чащобой, до отказа забитой голодным кровожадным зверьем) он оказался тем самым "счастливчиком" которого забросили намного дольше от своей цели, чем остальных ребят.
Так что времени на то, чтобы сетовать на судьбу у него практически не было - весь предстоящий путь ему предстояло пройти на максимуме его возможностей, игнорируя голод и жажду, холод и жару, укусы насекомых, раны и боль, усталость и желание свалиться наземь и проспать так несколько суток подряд.
Спиннер, не теряя драгоценных минут, сориентировался по солнцу. Более точное направление он надеялся определить ночью, при условии того, что в тёмное время суток небо будет достаточно ясным, для того чтобы рассчитать направление по звездам. По фазе луны он собирался отсчитывать количество дней проведенных им в пути, взяв за отсчёт сегодняшнее лунное затмение, с которого традиционно и начинался обряд инициации.
Следующим, весьма немаловажным, шагом было раздобыть несколько кремниевых камней, с помощью которых можно было добыть пламя, которое согрело бы его холодными ночами, а так же дало возможность приготовить на огне пишу, конечно, при условии, что ему будет что приготовить.
С этой задачей Спиннер справился в течение пары минут - благо, данная местность изобиловала широким спектром различных горных пород.
Теперь весьма желательно было отыскать сухого мха, готового вспыхнуть от первой искры, как порох.
Спиннер давным-давно усвоил, что такие приготовления нужно делать заранее, за долго до того, как начнет темнеть и придется лихорадочно искать нужные материалы для костра, которые, как назло, так и не попадутся тебе на глаза, или будут такого качества, что ты проклянёшь тот час, когда появился на свет.
Ещё одной жизненно важной необходимостью было раздобыть растения, с помощью которых можно было отпугивать гнус и комаров. Не смотря на свои крохотные размеры эти насекомые могли доставить весьма солидные проблемы. И зудящие, расчесанные до крови места урусов - это лишь верхушка айсберга. В более серьёзных случаях может начаться малярия и прочие болезни, с которыми не так-то просто справиться в походных условиях. Порой последствия были совсем уж печальными и Спиннеру сейчас совершенно не хотелось их поминать, дабы не накликать на себя беду, которая и без того постоянно ходила под боком.
На этот раз поиски нужных трав отняли гораздо больше времени, чем то, которое потребовалось для нахождения кремня, но, в конечном итоге, упорство и наблюдательность Спиннера были вознаграждены. Обработав соком, выдавленным из растений практически каждый миллиметр одежды и открытых участков кожи Спиннер был готов к более решительным действиям.
Как это было не прискорбно, но путь его лежал через пропасть в которую он едва не угодил, сразу же как только начал своё путешествие.
Обходить препятствие в ту или иную сторону не имело никакого смысла - этот трусливый маневр, наверняка, отнял бы у него не один день, и, в конечном итоге, совершенно не гарантировал того, что ему удалось бы найти место, где ему не придется преодолевать ущелье.
Если у тебя нет альпинистского снаряжения, то спуск в пропасть - это весьма кропотливое дело, требующее от человека отдачи максимума всех его физических и психологических сил.
Горы не терпят к себе снисходительного отношения, и Спиннер, проходивший весьма серьёзную скалолазную подготовку, знал об этом не понаслышке.
Здесь у него имелся лишь один шанс, который он обязан был использовать на все сто процентов. И даже больше!
Примерно час Спиннер, лежа на животе и по грудь свесившись над бездной, там, где отвесная стена как можно дальше нависал над пропастью, глядел вниз, разглядывая горный рельеф в поисках оптимального маршрута для предстоящего спуска, тщательно фиксируя все особенности поверхности.
Конечно, вид с этой точки мог существенно отличаться от того, что ожидал его при непосредственном спуске, и это не следовало забывать. И именно поэтому требовалось заранее наметить обходные пути там, где движение могло оказаться крайне опасным или вовсе невозможным.
Наконец Спиннер легко поднялся на ноги и зашагал к точке намеченного спуска метрах в двадцати справа от того места где он всё это время лежал, а в голове его уже имелся подробный план предстоящего спуска, накрепко впечатавшийся в его память.
Легко перекинув тело через край пропасти, Спиннер уверенно устремился вниз.
***
Не смотря на то, что столько времени было потрачено на мысленное планирование маршрута, Спиннер все-таки уперся в тупик. Для того чтобы продолжить путь требовалось либо подняться вверх метров на тридцать, и попытать счастья сместившись вправо, либо, очень рискуя, совершить безумный прыжок, на пару метров вниз со значительным смещением влево.
Разум говорил, что нужно вернуться, а тщеславие требовало от него совершить невозможное, ибо если каждый раз, как он будет искать обходной путь там, где возникнет серьёзное препятствие, то ему никогда не попасть в заветное число претендентов.
Гордость и тщеславие победили страх смерти и здравый смысл - Спиннер решился на отчаянный прыжок.
Он несколько раз шумно и глубоко вздохнул, насыщая кровь кислородом, а затем начал раскачивать тело из стороны в сторону.
Учитывая то, что едва он отпустит руки и полетит, в дело тут же вступит сила тяжести, Спиннеру следовало сделать это в тот миг, когда его тело будет гораздо выше над точкой предполагаемого приземления для того чтобы, падая вниз по параболе, он оказался там, где ему было нужно.
Качнувшись раз, второй, третий, Спиннер разжал пальцы, отправляя тело в крайне рискованный полёт.
Субъективное время, которое занял перелет, значительно отличалось от реального, потребовавшегося на прыжок. Казалось время сгустилось и теперь каждая секунда удлинилась, как минимум, втрое, что позволило Скиннеру во время полета разглядеть каждую трещину, мелькнувшую перед его глазами лишь жалкие доли секунды реального времени. Может быть из-за этого эффекта замедления времени Спиннеру показалось, что он так и не долетит до намеченного уступа.
А может быть, это ощущение являлось, как раз таки, объективной оценкой его попытки, и через мгновение он просто пролетит мима, так и не дотянувшись рукой до заветной трещины в скальной породе?
Кисть правой руки, рванувшаяся к расколотому камню, ухватила лишь воздух, и бездна, как никогда не дремлющий хищный зверь, только и ждущий того, когда человек позволит себе совершить одну единственную ошибку, рванулась на Спиннера.
Глава 2
Менталоскопия внезапно оборвалась.
Я вновь ощутил себя сидящим в классе, а не тем, кто только что сорвался в бездну.
Откуда-то с последних рядов донесся злобный шёпот:
- Туда ублюдку и дорога!...
Учитель Никанор Поликарпович, оставив эту реплику без внимания, начал собственную мысль:
- Класс, в этой записи показаны все типичные ошибки претендентов на инициацию.
И вновь знакомый уже шёпот:
- А чего ещё ожидать от тупого полуквовки!...
На этот раз шептуна поддержало несколько сдавленных смешков.
- Надеюсь, всем вам понятно, что никто не пытался втыкать данному персонажу палки в колеса! - В своей обычной, пафосной манере, продолжил Никанор Поликарпович, как глухарь на токовище, не обращая внимание на происходящее в классе, и сосредоточившись только лишь на себе самом, - Все его подозрения - абсолютно беспочвенны! Вместо того, чтобы постоянно думать о своих детских обидах, недостойных для ученика нашего престижного заведения, с давних пор являющегося образцом дисциплины и славящегося своими достойными выпускниками на весь мир, а так же нелепых домыслах, порочащих честь школы, претендент должен был полностью сосредоточить своё внимание на выживании - ибо это есть наивысшая ваша задача, которую по силам решить лишь вам! Всё другое - контрпродуктивно!
Я прекрасно понимал то, зачем менторы из всего множества смертельных случаев выбрали именно ментальный слепок полукровки. Такие, как Спиннер, до сих пор были бельмом на глазу высокородных.
На сынков из именитых родов этот метод подействовал так, как это и было изначально задумано, то есть безотказно. Они тут же духовно дистанцировались от неудачника, который никогда не смог бы стать для них ровней. В их глазах дерзкий байстрюк получил именно то, что заслуживал.
Что ни говори, а тактика, к которой прибегли менторы, была действенной и почти идеальной - никакого сочувствия к погибшему. Лишь смесь высокомерного презрения и раздражения.
Вот только они просчитались - ведь среди основной массы высокородных был я - такой же бастард, и, как никто другой, понимал то, с какими проблемами приходилось сталкиваться этому подростку за те пятнадцать лет, что тот успел прожить на этом свете. Так что жизнь, борьба и гибель парня с записи вызвали у меня искреннее сопереживание и сочувствие, а его мысли по поводу того, что против него ведут грязную игру - уверенность в том, что именно так оно и было на самом деле.
Эх, Спиннер... Как же много общего было у нас с тобой! Та же ненависть и презрение к пресытившейся знати! Та же гордость и воля к победе! И то же неотступающее гнетущее ощущение того, что весь мир ополчился против тебя...
