Читаем Спящие красавицы онлайн бесплатно

Трумэн «Тру» Мейвезер, 26 лет — варщик метамфетамина.

Тиффани Джонс, 28 лет — двоюродная сестра Трумэна.

Линни Марс, 40 лет — диспетчер департамента полиции Дулинга.

Шериф Лила Норкросс, 45 лет — шериф округа Дулинг.

Джаред Норкросс, 16 лет — учащийся школы Дулинга, сын Лилы и Клинта.

Антон Дубчек, 26 лет — владелец и единственный сотрудник фирмы «Чистка бассейнов от Антона».

Магда Дубчек, 56 лет — мать Антона.

Фрэнк Гири, 38 лет — офицер службы по надзору за животными.

Элейн Гири, 35 лет — волонтер и бывшая жена Фрэнка.

Нана Гири, 12 лет — учащаяся шестого класса Дулингской средней школы.

Старая Эсси, 60 лет — бездомная.

Терри Кумбс, 45 лет — сотрудник полиции Дулинга.

Рита Кумбс, 42 года — жена Терри.

Роджер Элвей, 28 лет — сотрудник полиции Дулинга.

Джессика Элвей, 28 лет — жена Роджера.

Платина Элвей, 8 месяцев — дочь Роджера и Джессики.

Рид Бэрроуз, 31 год — сотрудник полиции Дулинга.

Лиэнн Бэрроуз, 32 года — жена Рида.

Гэри Бэрроуз, 2 года — сын Рида и Лиэнн.

Дрю Т. Барри, 42 года — владелец фирмы «Страховая фирма Дрю Т. Барри».

Верн Рэнгл, 48 лет — сотрудник полиции Дулинга.

Элмор Перл, 38 лет — сотрудник полиции Дулинга.

Руп Уиттсток, 26 лет — сотрудник полиции Дулинга.

Уилл Уиттсток, 27 лет — сотрудник полиции Дулинга.

Джек Альбертсон, 61 год — сотрудник полиции Дулинга (в отставке).

Мик Наполитано, 58 лет — сотрудник полиции Дулинга (в отставке).

Нэйт Макги, 60 лет — сотрудник полиции Дулинга (в отставке).

Карсон «Крепыш» Стратерс, 32 года — бывший обладатель титула «Золотая перчатка».

Джей-Ти Уиттсток, 64 года — тренер школьной футбольной команды.

Доктор Гарт Фликингер, 52 года — пластический хирург.

Фритц Мешаум, 37 лет — автомеханик.

Барри Холден, 47 лет — общественный защитник.

Оскар Сильвер, 87 лет — судья.

Мэри Пак, 16 лет — ученица школы Дулинга.

Эрик Бласс, 17 лет — ученик школы Дулинга.

Курт Маклауд, 17 лет — ученик школы Дулинга.

Кент Дейли, 17 лет — ученик школы Дулинга.

Вилли Бёрк, 75 лет — волонтёр.

Дороти Харпер, 80 лет — пенсионерка.

Маргарет О'Доннелл, 72 года — сестра Гейл, пенсионерка.

Гейл Коллинз, 68 лет — сестра Маргарет, секретарь в стоматологической клинике.

Миссис Рэнсом, 77 лет — пекарь.

Молли Рэнсом, 10 лет — внучка миссис Рэнсом.

Джонни Ли Кронски, 41 год — частный сыщик.

Эви Блэк, на вид 30 лет — неизвестная.

Дженис Коутс, 57 лет — директор женской исправительной тюрьмы Дулинга.

Лоуренс «Лор» Хикс, 50 лет — заместитель директора.

Рэнд Куигли, 30 лет — сотрудник охраны женской исправительной тюрьмы Дулинга.

Ванесса Лэмпли, 42 года — сотрудник охраны женской исправительной тюрьмы Дулинга, победитель турнира Огайо по армрестлингу среди женщин в возрасте 35–45 лет в 2010 и 2011 годах.

Милли Олсон, 29 лет — сотрудник охраны женской исправительной тюрьмы Дулинга.

Дон Питерс, 35 лет — сотрудник охраны женской исправительной тюрьмы Дулинга.

Тиг Мёрфи, 45 лет — сотрудник охраны женской исправительной тюрьмы Дулинга.

Билли Уэттермор, 23 года — сотрудник охраны женской исправительной тюрьмы Дулинга.

Скотт Хьюз, 19 лет — сотрудник охраны женской исправительной тюрьмы Дулинга.

Бланш Макинтайр, 65 лет — секретарь директора в женской исправительной тюрьме Дулинга.

Доктор Клинтон Норкросс, 48 лет — старший психиатр женской исправительной тюрьмы Дулинга, муж Лилы.

Джанет Сорли, 36 лет — заключённая № 4582511-1.

Ри Демпстер, 24 года — заключённая № 4602597-2.

Китти Макдэвид, 29 лет — заключённая № 4603241-2.

Ангелочек Фитцрой, 27 лет — заключённая № 4601959-3.

Мойра Данбартон, 64 года — заключённая № 4028200-1.

Кейли Роулингс, 40 лет — заключённая № 4521131-2.

Нелл Сигер, 37 лет — заключённая № 4609198-1.

Селия Фроуд, 30 лет — заключённая № 4633978-2.

Клаудия «Динамитчица» Стивенсон, 38 лет — заключённая № 4659873-1.

Лоуэлл «Мелкий Лоу» Гринер, 35 лет — преступник.

Мейнард Гринер, 35 лет — преступник.

Микаэла Морган, она же Коутс, 26 лет — репортер телеканала «Американские новости».

Кинсман Брайтлиф (настоящее имя — Скотт Дэвид Уинстэд-младший), 60 лет — верховный пастор секты «Сияющие».

Местный лис, от 4 до 6 лет.

Увидев мотылька, Эви улыбнулась. Он сел ей на ладонь и она провела указательным пальцем по его коричневым крыльям.

— Привет, красавчик, — сказала она мотыльку. Он улетел. Он взлетал всё выше, выше и выше, пока не исчез в лучах прячущегося в зеленой листве солнца, метрах в шести над тем местом, где сидела Эви.

Из дупла выполз медного цвета змей и расположился на ветке. Эви не верит змею. У неё уже были с ним проблемы в прошлом.

Её мотылек вместе с десятком тысяч других вспорхнул с верхушки дерева, сформировав прозрачное облако. Весь рой направился в сторону жиденьких сосен, росших на краю луга. Она поднялась и пошла за ним. Под ногами хрустели ветки, высокая трава щекотала кожу. По мере приближения к заготовленному к вырубке лесу, до неё донеслись первые химические запахи — аммиака, бензола, нефти и многих других, десять тысяч наименований, словно, единый организм — и с их появлением исчезла надежда, о которой она даже не догадывалась.

Следы её ног покрывает блестящая на солнце паутина.

Ри спросила Джанет, видела ли та квадрат света из окна. Джанет ответила, что нет. Ри лежала на верхней койке, Джанет на нижней. Обе ждали, когда откроют камеры и можно будет пойти на завтрак. Очередное утро.

Видимо, соседка Джанет подробно изучила это явление. Ри сказала, что этот квадрат сначала появился на той стене, где окно, затем прополз ниже, по столу и, наконец, остановился посреди пола. Джанет не могла видеть, но он находился прямо там, яркий, как ничто на этом свете.

— Ри, — сказала Джанет. — Меня не волнуют никакие квадраты света.

— Он не может тебя не волновать! — Ри хохотнула, как делала всегда, когда ей было весело.

Джанет ответила:

— Ладно. Мне похуй, — Ри повторила этот звук.

С Ри всё было в порядке, но оказавшись в тишине, она начинала нервничать, как грудной ребенок. Ри очутилась здесь за мошенничество, подлог и торговлю наркотиками. Ни в одном из этих занятий она не преуспела, поэтому и оказалась за решеткой.

Джанет сидела за убийство. Холодной зимней ночью 2005 года она вонзила в пах своему мужу Дамиану плоскую отвертку. Так как он был здорово обдолбан, то просто сел в кресло и истек кровью. Конечно, она тоже была под кайфом.

— Я следила за временем, — сказала Ри. — На то, чтобы пройти путь от окна до пола, у света ушло 22 минуты.

— Надо будет написать в книгу Гинесса, — отозвалась Джанет.

— Прошлой ночью мне снился сон, будто я ем пирог вместе с Мишель Обамой и она шепнула мне: «От этого ты растолстеешь, Ри». Но, ведь, она тоже ела этот пирог, — Ри хохотнула. — Не. Не было такого. Я всё придумала. Вообще-то мне снилась одна учительница. Она говорила мне, что я зашла не в тот класс, а я говорила, что в тот. Она сказала, хорошо, начала вести урок и повторять, что я ошиблась классом, а я говорила, что нет. И так, по кругу. Это так раздражало. А что тебе снилось, Джанет?

— Эм… — Джанет попыталась вспомнить и не смогла. Видимо, от новых лекарств она засыпала мертвым сном. Раньше ей иногда снились кошмары, где был Дамиан. Выглядел он обычно так же, как на утро после смерти — мертвенно синяя кожа похожая на свежие чернила.

Джанет спросила у доктора Норкросса, были ли эти сны проявлением чувства вины. Доктор взглянул на неё так, будто вообще не понял, о чем она сказала. Подобный взгляд должен был взбесить её, но она уже подобное проходила. Затем он спросил её, что она думает о том, почему у зайцев гибкие уши. Ясно. Понятно. В любом случае, Джанет не скучала по тем снам.

— Прости, Ри. Не помню. Что бы мне ни снилось, там во сне и осталось.

Где-то в коридоре второго этажа крыла «B» послышался стук каблуков по бетону. Офицер был готов вот-вот открыть камеры.

Джанет закрыла глаза и принялась мечтать. В этих мечтах тюрьма лежала в руинах. Из разрушенных стен пробивались пышные виноградные лозы, которые трепал весенний ветерок. Потолок рассыпался от времени, остались только ветхие перекрытия. В куче ржавого мусора рылась пара ящериц. Повсюду летали бабочки. То, что осталось от её камеры поросло травой. Позади неё стоял восхищенный Бобби. Его мама археолог. Именно она раскопала это место.

— Думаешь, тебя пустят на игру с судимостью?

Видение исчезло. Пока она мечтала, ей было хорошо. Жизнь под таблетками, всё-таки, лучше. Всегда можно спокойно помечтать, придумать тихое безмятежное местечко. Надо отдать доктору должное, химия — это жизнь. Джанет открыла глаза.

Ри рассматривала её. Тюрьма не самое безопасное место, но для таких, как она, внутри лучше, чем снаружи. На свободе она обязательно бы во что-нибудь вляпалась. Например, продала бы дурь наркоше, совсем непохожему на настоящих наркош. Как, собственно, и произошло.

— Что не так? — спросила Ри.

— Ничего. Просто я была в раю, пока твой поганый рот его не разрушил.

— Чего?

— Не важно. Наверное, бывают такие игры, в которых можно принять участие только в том случае, когда у тебя есть судимость. Назовем это «ложь во спасение».

— Мне нравится! И как это сделать?

Джанет села, зевнула и пожала плечами.

— Надо подумать. Ну, разработать правила.

Их жилье всегда было, есть и будет бесконечным миром, аминь. Камера, десять шагов в длину, четыре шага между койками и дверью. Стены были гладкими, сделанными из овсяного цвета цемента. В нескольких разрешенных местах были приклеены фотографии и открытки. У одной стены стоял металлический стол, на противоположной стене висела полка. Слева от двери стоял металлический унитаз. Чтобы создать видимость личного пространства приходилось отворачиваться, когда кто-то садился на него. В двери, на уровне глаз было окошко из двойного стекла, откуда виден коридор крыла «B». Каждый сантиметр камеры пах смесью тюремных запахов: пота, плесени и дешевого мыла.

Против воли Джанет, наконец, обратила внимание на пятно света на полу. Оно практически добралось до двери, но дальше не двинулось. До тех пор, пока вертухай не откроет дверь ключом или с пульта на посту охраны, оно останется заперто здесь вместе с ними.

— И кто будет вести? — спросила Ри. — У каждой игры есть ведущий. И какие призы? Награда должна быть хорошей. Детали! Нужно проработать каждую деталь, Джанет.

Ри одной рукой подперла голову, а другой теребила густые белесые кудри и смотрела на Джанет. На лбу у неё виднелся шрам, похожий на ожог от решетки-гриль — три параллельные глубокие линии. Джанет не знала, как она получила его, но была уверена в том, кто это сделал. Мужчина. Может отец, может брат, может хахаль, а, может какой-нибудь парень, которого она никогда раньше не видела и никогда больше не увидит. Среди заключенных тюрьмы Дулинга было мало людей с хорошей биографией. Зато много историй о плохих парнях.

И что делать? Можно жалеть себя. Можно ненавидеть себя или всех остальных. Можно заторчать, нанюхавшись чистящих средств. Можно делать, всё, что угодно (учитывая ограниченные возможности), но ситуация не изменится. Колесо Жизни провернется только в том случае, когда назначат очередное слушание по вашему досрочному освобождению. Джанет должна сделать для этого всё возможное. Она должна думать о сыне.

Когда офицер в будке охраны открыл 62 камеры, раздался глухой стук. На часах 6:30 утра, настало время утренней поверки.

— Не знаю, Ри. Думай сама, — сказала Джанет. — И я подумаю. А потом поделимся соображениями.

Она свесила ноги с кровати и встала.