<p>Максим Николаевич Климов</p><p>Спелый август</p><p><emphasis>Книга стихов</emphasis></p>Спелый август – пора проливных звездопадов…<p>«Бьётся сердце родимой земли…»</p>Стихи Максима Климова, пожалуй, могут поначалу даже удивить – неужели среди сегодняшних многочисленных и разнообразных поэтических экспериментов, подчас поражающих более яркостью и эпатажем, нежели подлинной глубиной, есть место вот таким классическим, в самом лучшем смысле слова традиционным стихам? Воскрешающим в памяти не только есенинско-клюевскую традицию, но и более ранние опыты золотого века русской поэзии? Оказывается, есть, и это весьма отрадно. Более того – это абсолютно живое, отзывающееся слово, это целая палитра красок и нюансов, чувств, звуков и, что превыше всего – талантливое поэтическое воплощение важного опыта жизни.
Казалось бы, тематику стихов Максима Климова можно определить кратко – это стихи о русской природе. А ещё – о любви. Точнее, не «ещё», а одновременно. Образы природы и возлюбленной оказываются нераздельны, и из этой нераздельности распахивается и сотворяется целый мир. Действительно, мифопоэтика, одухотворение, очеловечивание природы – это то, что сразу завораживает в большинстве стихотворений книги. Образы двоятся, реальность пейзажных деталей оборачивается мифопоэтической метафорой, стирается грань между природным и человеческим. Показательно, что три времени года женского рода – осень, зима и весна – предстают в фольклорно-мифологическом, одухотворённом ореоле:
Осень – жар-птица на воле —Перья роняет с небес…* * *Зима – красавица, царица, госпожа,Повелевай, приказывай и властвуй!* * *Босоногая фея-веснаПо проталинам в танце кружится…Природа – в самых разных своих проявлениях – в поэтическом мире Максима Климова – это не просто живое, но и уподобленное человеку существо; в этом уподоблении – неиссякающий источник авторской оригинальной метафорики:
Ниспадают на хрупкие плечиБелоснежные локоны вьюг…* * *Жёлуди, сбросив береты,Спят у подножий дубов…* * *Одичавший сад, кресты на окнах,Вставший во весь рост чертополох…* * *Под подолами хвойных красавицСхоронились от взглядов грибы…* * *Лишь болото мшистыми губамиЧто-то тихо шепчет за спиной…Характерно, что лирический герой, как кажется, одинок – тема уединённости, впрочем, скорее благой, нежели трагической, звучит достаточно часто («Я наедине с самим собой»), однако удивительным образом именно природа создаёт вокруг героя жизненное пространство – эмоциональное, ментальное, событийное («Вслух поговорить с родной природой»), и окружающий мир предстаёт и населённым, и обладающим душой и сознанием.
Стихи Максима Климова невероятно живописны – создаваемые им образы переливаются самыми разнообразными красками: «карельский изумрудный хвойный лес», «бледным призраком рой мотыльков», румяные щёки, пылающие «как два снегиря», «ржавая дробь рябин» – этот мир действительно видится, но не только… Он ещё и осязается, и вдыхается, и слышится, действительно вызывая в читателе вереницу чувственных впечатлений. И да, это очень «звучное» пространство, целый мир многоголосья, в котором всему есть место – и пронзительному блюзу листопадов, и шуму воды на перекатах, и пению родника в лесной глуши, и трелям птиц в малиновых закатах, и нежному благовесту, и громогласному эху, и потоку заклинаний…
Ещё одна важнейшая тема книги – тема деревни, опоэтизированной сельской жизни. В зримых, реалистических, даже натуралистических деталях прозревается – если проводить невольно возникающую аналогию с новокрестьянской поэзией – «избяной космос». Малая родина, сельские строения – дом, амбар, сарай; сельская природа – всё это обретает особый, вселенский смысл, предстаёт изначальной точкой отсчёта и питательным источником жизни:
Половицы скрипнут. Тихо такЛязгнут косы, на стене качаясь.Пару тайн раскроет мне чердак,Вспоминаю детство улыбаясь.* * *Захотелось сбежать из столицы,Захотелось вернуться туда,Где туман над водою клубится,Где идёт полным ходом страда.* * *Сарай просевший, запах сена,Замок амбарный калачом.Красива шапка белой пеныНа крынке с козьим молоком.Удивительным образом создаваемый поэтический мир выходит далеко за рамки зримой топонимики: пространство природы средней полосы размыкается за счёт неожиданной метафорики и сравнений, и появляются «снежинки-валькирии», «сюрреализм ночного боя», «крестовый поход» зимы, «белые, изящные чертоги», «чары сказочных магов», «зарево дальнего фронта», «траурные наряды» «степенно вдоль пашни» бредущих воронов…
Но порой о расширении смыслового и географического пространства до вселенских масштабов говорится прямо и недвусмысленно – и в этих строках авторский лаконизм, сила столь лапидарного, столь ёмкого, впечатляющего слова предстаёт во всей полноте:
Зовут, зовут космические дали,Загадки многочисленных планет.* * *И лёгкий привкус вечности и смертиВ листве опавшей, в осени, в тумане…* * *Циклична жизнь, и мы не удивимся,Утратив связь начала и конца:Умрём сегодня, завтра вновь родимся,Меняя роль «улова» на «ловца».Не секрет, что сейчас в нашем обществе (и в литературных кругах, соответственно) можно обнаружить самые разные настроения, и далеко не все они созидательны и конструктивны по отношению к нашей отечественной культуре, истории, к нашей стране. Подчас что-то совершенно противоположное поднимается на щит и преподносится как новаторское и прогрессивное (тут бы впору задуматься, что новаторским оно видится из-за того, что испокон веков было чуждо нашей культуре, и, видимо, не просто так). Молодым людям свойственно искать новые формы, новые идеи, и это хорошо и правильно. Главное, не заблудиться на этом пути и обретать действительно созидательное, уклоняясь от манипулирования нашим сознанием с отнюдь не благими целями.
Поэзия Максима Климова – яркое и талантливое свидетельство того, что русская поэзия хранит свои лучшие, жизнестроительные традиции, что не может не радовать и не вселять надежду.
Профессор Г. Ю. Завгородняя,
Литературный институт им. А. М. Горького
<p>I</p><p>«Плачут сосны слезами золотыми…»</p>Плачут сосны слезами золотыми —По щекам размазанный янтарь.Травами густыми полевымиЗастилает лето свой алтарь.Яркими стежками иван-чайВышит у соседнего забора.Поцелуй крапивы невзначай —Ощущенье жгучего укола.Солнце спелым яблоком с небесПадает в раскрытые ладони.Вечер с комарьём наперевес,Облака плывут на небосклоне.Острой бритвой тонкая осокаРежет в кровь податливую плоть.Из кустов испуганно сорока,Затрещав, торопится на топь.Липы цвет душистый и пьянящий,Возле озера – некошеный бурьян.Омут, гипнотически манящий,Прячет правду, скроет и обман.2000<p>«Сероглазые тонкие вербочки…»</p>Сероглазые тонкие вербочкиТень роняют на пыльный большак.Ветер гладит пушистые веточки,Незаметно сгущается мрак.Закипает закатное золото —Полыхнули зарницы вдали.По-весеннему бодро и молодоБьётся сердце родимой земли.2000<p>«В объятьях метели виски поседели…»</p>В объятьях метели виски поседели.Зима начинает крестовый поход —Укрыла снегами полей колыбели,Ветра собрала всех мастей и пород.Морозное небо с молочным светилом,Дающим так мало тепла для земли.Печные дымы, будто машут кадилом,Курятся над избами где-то вдали.Снежинки-валькирии в танце кружатся,Сверкают кристаллы замёрзшей воды.Голодные звери скитаются, злятся,По сонным лощинам рассыпав следы.Под заговор вьюги, смежая ресницы,Засну, не увидев, как мимо ворот,Звеня серебром, пролетят колесницы —Зима продолжает крестовый поход.Март 2006<p>«Покаянная проза рукой сентября…»</p>Покаянная проза рукой сентябряНа горящих листах пламенеет не зря.На оплаканном всеми дождями стеклеКапли странным узором застыли во мгле.Вдоль пожарищ багряных кленовых аллейЧинно шествует осень со свитой своей:Круговерть листопадов, пронзительный блюз,Ворох воспоминаний – томительный груз…Гром торжественных маршей, кумач на ветру.Смена моды и ритмов пришлась ко двору.Рыжей бестии прелести – милый каприз,Время года нагое, повсюду стриптиз.Ноябрь 2006<p>Безымянные реки</p>Бледным призраком рой мотыльковВозле пламени мается, вьётся.По ковру молодых стебельковСумрак ночи неслышно крадётся,Разливая туман-самогонПо стаканам росистых оврагов…Вся округа окутана сном,Будто чарами сказочных магов.Из иллюзий плетётся узорИ свинцом наливаются веки.Прочь из мыслей накопленный сорВновь несут безымянные реки…Март 2008![]()
<p>«Осень – жар-птица на воле…»</p>Памяти Е. А. Титовой
Осень – жар-птица на воле —Перья роняет с небесНа опустевшее поле,На разукрашенный лес.Жёлуди, сбросив береты,Спят у подножий дубов,Спрятав надёжно секретыВ зыбких полотнищах снов.Жалки поникшие травы,Мягко планирует лист.Влагой залиты канавы,Воздух прозрачен и чист.Всякая милая малостьВ сердце оставит свой след.Строчками выразит радостьДухом воспрявший поэт.Декабрь 2008, 11 декабря 2020<p>Гусли апрельской капели</p>Босоногая фея-веснаПо проталинам в танце кружится,Солнца диск – золотая блесна —Высоко в чистом небе искрится.Сон стряхнув, просыпается лес,Выходя из объятий холодных.Начинается время чудес,Превращений и таинств природных.Птичьи стаи повсюду галдят,Позабыты пурга и метели,А в душе, пробудившись, звенятГусли звонкой апрельской капели.2009<p>Признание</p> 
