Читаем Спектер онлайн бесплатно

Кейт Дуглас

Спектер

1

Пятница, 3 марта, 00:12. Пляж, 10 км к востоку от Дубровника, Хорватия.

Фигура, одетая во всё чёрное, скользнула на берег под плеском прибоя, сверкая в тусклом свете недавно взошедшей последней четверти луны, частично скрытой редкими облаками, и в маслянистом фосфоресцирующем свете моря. Это мог быть обломок, покрытый нефтью, выброшенный приливом, или труп, но глаза, белки, словно лёд, за неотражающей пластиной маски, были вполне живыми, двигаясь взад и вперёд, осматривая пляж.

Следующая волна вынесла на берег, в пяти метрах левее, вторую вооружённую фигуру в чёрном. Первый подал второй сигнал безмолвным, резким движением руки: «Смотри туда».

Оба сжимали перед собой рюкзаки, словно чёрный нейлон мог укрыть от вражеского огня; оба держали в руках в перчатках гладкие, чёрные, смертоносные пистолеты-пулеметы HK MP5SD3. Мужчины лежали животом вниз на песке, пока прибой бурлил и пенился вокруг их тел, используя рюкзаки как упоры для тяжёлых стволов оружия.

Пляж, едва различимый в неясном лунном свете, казался пустынным, если не считать этих двух фигур. Ряд тополей, смутно различимый на фоне освещённых луной облаков, обозначал обочину шоссе, идущего параллельно побережью к северу, в тридцати метрах впереди.

Вдали гремел и раскатился гром. Слева, на западе, небо озарялось светом, отражённым от низких облаков, – светом, который дрожал и мерцал, словно вспышки далёких молний.

Лейтенант Блейк Мёрдок прополз ещё несколько метров по пляжу, затем, всё ещё внимательно следя за движением и любыми признаками жизни, снял маску. Из водонепроницаемого мешочка в рюкзаке он достал прибор ночного видения AN/PVS-7 и надел его на голову.

Они весили полтора фунта и резко сужали поле зрения, но когда очки ПНВ были включены, они пронзали почти полную темноту, превращая её в зеленоватый день. Детали, поначалу скрытые темнотой, резко проявились: низкая каменная стена в верхней части пляжа; небольшая рыбацкая лодка, вытащенная на песок в ста метрах к востоку; прибрежный хлам цивилизации — комья затвердевшего в море масла, пластиковые кольца от шести банок пива, мятые алюминиевые банки, клубки рыболовной лески или пластиковой сети, пластиковые кувшины — обозначали границу прилива между мокрым и сухим песком. Пляж, как и ожидалось, был пуст. Спутниковое наблюдение показало, что эта полоса далматинского побережья к востоку от Дубровника патрулировалась в лучшем случае лишь изредка.

Мёрдок оглянулся на своего напарника по плаванию, который уставился на него с суровым, похожим на механическое насекомое, лицом человека в очках ночного видения. Помощник главного механика Том «Бритва» Роселли показал Мёрдоку большой палец в перчатке: «Вроде всё чисто».

Мердок ответил сигналом: «Утвердительно — выдвигайтесь».

Лежа на животе, двое мужчин проползли остаток пути по пляжу, пока не достигли укрытия морской дамбы, где спрятали ласты, маски для лица и ребризеры. Оба были одеты в черные летные комбинезоны из номекса поверх мокрых костюмов. Стояла поздняя зима, и воздух, и море были обжигающе холодными, несмотря на теплое южное поверхностное течение у побережья Далмации. Мердок чувствовал первые признаки холода после долгого плавания: покалывание в пальцах, слабое дрожание нижней губы. Однако во время тренировок BUD/S ему приходилось переносить и гораздо худшее — рассчитанный набор пыток и лишений, показавший, насколько далеко он может зайти в сырости и холоде. Он мог продолжать бороться еще долго.

Ему пришлось это сделать. Им ещё предстояло пройти долгий путь.

Розелли достал приёмник глобальной системы позиционирования и внимательно изучил его светящийся цифровой дисплей. Через мгновение он показал Мердоку большой палец вверх. Их путешествие на север на катере-рефрижераторе с авианосца «Нассау», а затем двухкилометровый заплыв в чернильно-чёрной воде привели их точно в цель.

Общаясь исключительно жестами, две чёрные фигуры разделились и расползлись в противоположных направлениях, пока не оказались в двадцати метрах друг от друга. Химические светящиеся палочки, вытащенные из рюкзаков и подожжённые встряхиванием, были воткнуты в песок; их бледно-зелёное свечение обозначало зону приземления, видимую только с моря.

Затем двое мужчин уселись и молча наблюдали… и ждали.

Это были бойцы спецподразделения ВМС США «Морские котики» — элитного, высокотехнологичного боевого подразделения, название которого образовано от аббревиатуры «SEa» (морской), «Air» (воздух) и «Land» (земля). Блейк Мёрдок, командир третьего взвода «Seal Team Seven» (команды «Морских котиков»), возглавлял взвод уже почти восемь месяцев.

Он скорчился на песке, живо ощущая ночь, запах мусора и гниющей рыбы на пляже, прохладу морского бриза, охлаждающего его промокший лётный комбинезон, грубую, шершавую твёрдость каменной стены, прижимающейся к его спине. Хотя это было необычно и официально не поощрялось, практика, когда командир первым сходил на берег во время операции, была не редкостью в командах. Во время войны во Вьетнаме многие командиры взводов «морских котиков» регулярно занимали руководящую позицию, официально потому что с этой позиции они могли быстрее реагировать на неожиданности. Однако мало кого из «морских котиков» заботили официальные причины, и правда заключалась в том, что руководящая позиция была лишь ещё одним способом продемонстрировать особую связь, которую большинство офицеров «морских котиков» разделяли со своими подчиненными. Мердок постоянно тренировался со своими людьми с тех пор, как принял командование третьим взводом. Более того, он участвовал с ними в боях. Быть первым, кто высадился на вражеском берегу, было ничто по сравнению с этим.

Кроме того, он хотел сам, своими глазами оценить ситуацию, прежде чем задействовать остальную часть отряда.

Пульсирующее зарево на западе становилось ярче и учащалось, а через несколько секунд далёкий громовой гул стал громче и настойчивее. Часть света приобрела серебристо-белый оттенок — артиллерийские вспышки, подумал Мердок, — смешавшись со вспышками трассирующих снарядов зенитных ракет и тусклым, янтарно-красным светом горящих зданий. Сербы обстреливали портовый город Дубровник. Снова. Грохот бомбардировки напоминал летний шторм, только он длился и длился, не утихая.

«Проклятье им», — подумал Мердок, но даже не был уверен, кого именно он проклинает больше всего в данный момент: десятки группировок ополченцев и полевых командиров, которые были так намерены кроваво разделить горную территорию бывшей Югославии, или вашингтонских бюрократов и политиков, которые, казалось, были совершенно неспособны что-либо сделать с продолжающейся бойней.

Этот последний раунд векового кровопролития, в котором участвовали религиозные, этнические и политические фракции Балкан, длился практически непрерывно уже несколько лет. Вакуум власти, образовавшийся после краха коммунизма в Европе, привёл к всё более ожесточённым столкновениям между разрозненными государствами и народами, которые более восьмидесяти лет назад подарили миру новое слово – балканизация. Сербы и хорваты, боснийцы и албанцы, словенцы и черногорцы, мусульмане и христиане, монархисты и коммунисты, и многие другие, казалось, были одержимы желанием утопить эти древние горы в крови. До сих пор Соединённые Штаты, НАТО и Организация Объединённых Наций не могли найти мирного решения; и с каждой неудачей вероятность того, что боевые действия на Балканах спровоцируют более масштабную, кровавую европейскую войну – как это произошло в 1914 году – становилась всё более серьёзной, более очевидной и более смертоносной.

Что ещё хуже, внешняя политика США в последнее время была необычайно некомпетентна. Действующая администрация почти комично колебалась между напыщенными хвастовством и умиротворением, угрожая авиаударами на одной неделе, призывая к санкциям и бесполетным зонам на следующей, а затем обещая политические уступки и миллионы иностранной помощи. Эта нерешительность горько разозлила Мёрдока, как и большинство мужчин в «Командах». Чёрт возьми, трагедия, разыгрывающаяся сейчас, особенно на западном побережье, могла привести в ярость любого, кто любит Америку и историю. Современный Дубровник когда-то был независимым городом-государством-республикой под названием Рагуза, первым иностранным государством в мире, признавшим молодые Соединённые Штаты Америки в 1776 году. Если когда-либо и существовало место, заслуживающее существенной помощи от США, так это был Дубровник.

Мердок впервые узнал об этой исторической детали, посмотрев специальный выпуск новостей на ACN о боевых действиях в Боснии и Хорватии, и с тех пор изучал её самостоятельно. Сын конгрессмена США из Вирджинии, он не мог вырасти без любви к американской истории, которая с удовольствием приберегала такие крупицы. Более того, его знание истории часто давало ему уверенность в том, кто он и что делает. К сожалению, это также могло привести к сильному разочарованию, когда он видел, как люди, которым следовало бы быть умнее, подтверждали максиму Сантаяны: «Тот, кто не помнит прошлого, обречён на его повторение».

Тем не менее, Мердок был достаточно реалистом, чтобы понимать безответственность развязывания войны из-за того, что фактически является древней историей. Настоящее преступление заключалось в том, что Вашингтон не смог выбрать единый курс действий и следовать ему. Как всегда, настоящими жертвами этой нерешительности стали мирные жители, невинные люди, застигнутые врасплох… и американские боевые части, по частям отправляемые в мясорубку, обычно без чётких целей и чёткой, последовательной политики.

Фары вспыхнули на дороге на востоке, и Мердок с Розелли пригнулись ниже, невидимые в тени стены. Мгновение спустя по шоссе в нескольких метрах за стеной прогрохотал грузовик; судя по звуку, тяжёлая машина, почти наверняка военная. С лязгом изношенных передач шум затих к западу. Вероятно, это был грузовик, везущий припасы сербским войскам, осаждающим Дубровник.

Тройной металлический щелчок привлёк его внимание. Повернув голову в сторону Розелли, он увидел, как «Морские котики» метят метку на пляже. Мердок посмотрел в указанном направлении.

Да! Вот! Даже с ПНВ они были почти невидимы на фоне воды, но теперь Мердок мог видеть остальную часть взвода – низкую, черную, почти бесформенную массу, поднимающуюся и опускающуюся вместе с накатывающим прибоем, неуклонно приближающуюся к берегу. Приближаясь к пляжу, масса превратилась в то, что флот называл маленькой надувной лодкой – или сокращенно IBS – и то, что «морские котики» обычно называли CRRC (боевое резиновое рейдовое судно). Пятеро мужчин – остальные члены «Синего отряда» третьего взвода – занимали плот. К моторной установке был прикреплен подвесной мотор, но поскольку даже самые бесшумные подвесные моторы производили шум, «морские котики» решили подойти по старинке, перегнувшись через резиновые борта и работая веслами. У края прибоя «морские котики» выкатились из лодки, схватили её за ручки, словно полтонны оснастки и снаряжения были практически невесомы, и бросились сквозь брызги на пляж. Достигнув дамбы на полпути между Мердоком и Роселли, они сбросили плот и начали выгружать оружие и снаряжение. Пригнувшись, чтобы не высовывать голову из-под стены, Мердок пригнулся и присоединился к новоприбывшим.

«Лейтенант». Односложное приветствие было произнесено шёпотом, скорее ощутимым, чем услышанным, и легко затерялось среди шипения прибоя и грохота артиллерийского огня на западе.

«Привет, Мак», — так же тихо ответил Мердок. Главный механик Джордж «Большой Мак» Маккензи был старейшим из старожилов Синего отряда, унтер-офицером, прослужившим на флоте уже шестнадцать лет, а в составе команды — одиннадцать. Этот крепко сбитый, мускулистый техасец обычно держал в руках автоматическую винтовку Синего отряда. Однако эта операция требовала скрытности и скорости, а не грубой огневой мощи; он оставил свой обычный пулемёт М-60, заменив его на М-16 с глушителем.

«Тихий пляж?»

«Пока ничего».

Зубы Мака сверкнули белизной в темноте на фоне его чёрно-зелёного, заляпанного краской лица. «Чёрт, лейтенант. Я почти ожидал, что нас поджидает ACN».

Эта отсылка была старой шуткой, бытующей в Командовании специальных операций ВМС США. Когда «Морские котики» и бойцы морской пехоты высадились в Могадишо в 1992 году, как раз перед американским вторжением в Сомали, на пляже их ждала целая армия репортёров, операторов и осветителей. «Морские котики» предпочитали не привлекать к себе внимания, и эта оплошность продолжала вызывать иронию, а порой и горькие шутки в команде.

«Похоже, на этот раз нас в вечерних новостях не покажут», — ответил Мёрдок, ухмыляясь. «Давай. Запускай оборудование, и погнали».

«Жизнь, жизнь, LT».

Меньше чем через десять минут судно IBS, длиной в двенадцать футов, шириной шесть и весом в 289 фунтов (без учёта людей и оборудования), полностью скрылось под рыхлым песком. Пятеро новоприбывших «морских котиков» работали не покладая рук, пока Мёрдок и Розелли продолжали нести вахту. Чемлитовые палки были извлечены, уложены и закопаны, а двое мужчин вернулись на пляж с парой щёток, которыми тщательно зачистили каждый след, каждый след прибытия команды.

Снова собравшись в тени морской дамбы, взвод распределил снаряжение и оружие, которые необходимо было взять с собой. Тактические рации были надеты и проверены, а спутниковое оборудование связи HST-4 C2 отделения было аккуратно распаковано. Мердок воспользовался моментом, чтобы подойти к каждому из бойцов и шепнуть несколько тщательно подобранных слов, проверяя их снаряжение и снаряжение в бронежилетах.

В настоящее время штатное расписание третьего взвода SEAL Seven предусматривало два отделения — «Синее» и «Золотое» — по семь человек в каждом. Для этой операции «Синее» было выделено в десантную группу, а «Золотое» находилось в резерве на борту десантного корабля «Нассау», который патрулировал Адриатическое море в нескольких милях от побережья. Помимо Розелли и Маккензи, в состав «Синего» входили: техник по корпусу первого класса Хуан Гарсия, темноволосый специалист по подрывной технике, известный остальным как «Бумер»; интендант первого класса Мартин «Мэджик» Браун, снайпер команды; помощник электрика второго класса Уильям Хиггинс, радист отделения, чья тихая и несколько эрудированная манера общения принесла ему прозвище «Профессор»; и санитар второго класса Джеймс Эллсворт, чья служба неизбежно дала ему прозвище «Док».