Читаем Спасти чудовище (СИ) онлайн бесплатно

  Стать хорошим предсказателем

   легко. Нужно всякий раз

   выбирать наихудший вариант

   развития событий...

   (Неизвестный китайский мудрец)

   - Ваш номер телефона был в ее мобильном. Вы состояли в близких отношениях?

   - Да. Но расстались.

   - Давно?

   Вопрос, сам по себе простой, тем не менее, заставляет меня задуматься. В самом деле: как давно? В тот день, когда я собрал свои вещи и ушел из квартиры, которую мы снимали вдвоем? Но ведь после этого были еще посиделки в нашем любимом кафе, и даже постель. А если брать в расчет последнюю встречу, то кто из нас тогда знал, что она и в самом деле последняя?..

   - Андрей Геннадьевич, вы меня слышите?

   Я провожу ладонью по лицу, чтобы сконцентрироваться. И вижу перед собою веснушчатое лицо женщины-следователя. Она ведь говорит со мною про Алену, верно?..

   Месяцем ранее

   - Почему ты решила свести их в одну группу?

   - Мне кажется, из этого может выйти что-то интересное. Проблемы у них, конечно, разные, но корень один.

   - Ты так считаешь?

   Мы сидим с Аленой на террасе кафе на берегу Москва-реки.

   Она вовсе не жаждет моего совета, нет - поскольку не признает во мне старшего коллегу. Мы просто беседуем. А о чем могут беседовать два психоаналитика, как не о работе?

   - По-моему, если хотя бы одному из них твоя идея придется не по душе, то эффект может быть обратный.

   - Что ты имеешь в виду, Андрей?

   - Они могут закрыться. Ощущение неловкости, и все такое.

   Мы обсуждаем четырех пациентов Алены, с которыми она до сих пор работала индивидуально. А теперь вот решила применить групповую терапию.

   Формально ни о каком нарушении врачебной этики речь, конечно, не идет. Алена вполне имеет право проконсультироваться с коллегой.

   Да и имен своих подопечных она не называет. Я знаю их только по роду деятельности: двое бывших военных, журналистка и актер.

   И хотя проблемы у них несхожие, Алена считает, что, если они познакомятся, то из этого выйдет толк.

   Первый совместный сеанс назначен на послезавтра. Алена волнуется, хотя и уверена в правильности своей идеи.

   - Значит, у спецназовца посттравматический синдром. У второго, который был командиром части - алкогольная зависимость. Актер вообще уклонист, который патологически боялся служить в армии, и потому совершил две попытки суицида. А журналистку оставил муж... Алена, ты точно училась со мною на одном курсе?

   - Да, Андрей. Но только, в отличие от тебя, я экспериментировать не боюсь.

   - Что ж, вольному воля. Но не говори потом, что я тебя не предупреждал.

   -...Андрей Геннадьевич, у меня вот еще какой к вам вопрос. Вернее сказать, просьба. Вот вы сказали, что Алена Павловна вела группу пациентов. Мы нашли записи в журнале, но нам трудно в них разобраться. Если бы вы согласились помочь...

   - Конечно. Я и сам хотел предложить свои услуги. В прошлом ваши коллеги иногда со мною советовались.

   Я слышу себя как бы со стороны. Потому что до сих пор не могу поверить, что Алены нет.

   Тремя неделями ранее

   - Как твои успехи? Как группа?

   - Первый сеанс я записала на видео. Пока судить трудно. Возможно, им всем нужно время. Кое-что я предвидела, а кое-что - нет.

   - Вот как?

   Мы опять сидим за столиком кафе, но на этот раз в центре города. На лице у Алены - озабоченность. Мы уже несколько недель как формально расстались. Однако никакой вражды между нами нет и в помине. Скорее наоборот, мы - друзья. А разве друзья не могут встретиться, поболтать на профессиональные темы?..

   - Спецназовец, мне кажется, волком смотрит на актера. А тот попросту комплексует. Еще журналистка... Она, кстати, записалась ко мне последней по времени. Никак не пойму: то ли дуру включает зачем-то, то ли вообще всю эту историю с мужем придумала, чтобы материал собрать для какой-нибудь книги или статьи.

   - А тебе не пришло в голову ее проверить? В Интернете покопаться, например?

   - Ты знаешь, не пришло! - слегка раздражается Алена. - Для меня те, кто ко мне обращаются, прежде всего - пациенты. А я не следователь, чтобы ловить их на вранье!

   Я примирительно улыбаюсь.

   - Успокойся. Ты права. Я даже не стану тебя просить показать мне видеозапись сеанса. А кстати, что насчет второго военного?..

   - Ты про бывшего командира части? Он и спецназовец - два сапога пара...

   Алена издает короткий смешок, поняв некую двусмысленность фразы.

   - Так что ты намерена делать? Продолжишь групповую терапию?..

   ***

   - ...Мы уже побеседовали с четырьмя... м-м-м... пациентами Алены Павловны. Они все крайне огорчены ее гибелью. Но... У меня ощущение, что они чего-то не договаривают.

   - Все четверо? - уточняю я.

   - Похоже на то.

   Веснушчатое лицо женщины-следователя (ее зовут Светлана Ильинична) выражает сомнение. И я понимаю причину: для многих профессия психоаналитика все еще остается неким непонятным явлением, граничащим с шарлатанством... Но всё же она решается.

   - Вот если бы вы, Андрей Геннадьевич, согласились...

   Пауза.

   - Согласился на что?

   -...Поговорить с ними. Но не здесь, у нас, в РОВД. А в непринужденной обстановке. Возможно, кто-то из них и рискнул бы перед вами раскрыться.

   Теперь я знаю их имена. Они перестали быть безликими пациентами моей безвременно ушедшей коллеги. Сведения о них следствие почерпнуло из журнала посетителей, который аккуратно заполняла Алена.

   А вот видеозапись сеанса - того, первого - обнаружить не удалось.

   У меня были на сей счет кое-какие соображения. Однако я не спешил делиться ими с женщиной-следователем.

   Что еще мне известно? Что таких групповых сеансов было всего три. Но на видео Алена зафиксировала только первый из них.

   В последнюю нашу встречу Алена дала мне прослушать аудиозапись телефонного разговора. Кто-то позвонил ей на мобильный с неизвестного номера, а она машинально включила функцию диктофона.

   Голос звонившего дребезжал, искаженный модулятором или чем-то вроде этого, в технике я не большой дока.

   "Здравствуйте".

   "Здравствуйте. С кем я говорю?"

   "Это неважно. Сейчас важно другое..."

   "Я слушаю, говорите!"

   "Я собираюсь убить человека".

   "Что-что? Повторите, я не поняла?"

   "Вы все поняли правильно..."

   Алена полагала, что звонил один из ее пациентов. Один из четырех.

   Когда я спросил ее, обращалась ли она в полицию, Алена сказала, что хочет провести еще один групповой сеанс и уже тогда принять решение.

   Но она не успела...

   - Добрый день! Аркадий Аркадьевич?

   - Да. Кто это?

   - Моя фамилия Сизов, зовут Андрей Геннадьевич. Я друг и коллега Алены Ярцевой...

   - Я вас слушаю.

   - Светлана Ильинична - следователь по ее делу - попросила меня встретиться с вами, поскольку вы посещали сеансы Алены Павловны.

   - Не понимаю...

   - Не беспокойтесь, вы вправе отказаться. Это не официальное следственное действие, а просто... Ваша добрая воля. Поскольку обстоятельства гибели Алены Павловны позволяют предположить, что было совершено преступление...

   - Хорошо, я согласен. Давайте обговорим время и место.

   Троих мне удалось уговорить.

   Борис Кулаченко, бывший командир воинской части, отказался, сославшись на занятость.

   А через несколько часов мне позвонила Светлана Ильинична с сообщением о том, что Кулаченко убит у себя на квартире.

   - Шомпол от автомата? - несколько озадаченно переспросил я.

   - Да, от АК-47. Прямо в сердце. Но умер он не от этого.

   - А от чего же?

   - От удара по голове. Похоже, кастетом. Шомполом его проткнули уже потом.

   Я вздохнул. Вторая криминальная смерть, и дело это, похоже, затягивает меня как омут.

   - То есть, Кулаченко сам впустил убийцу?

   - Все указывает на это, - подтвердила Светлана Ильинична. - Впустил. Да еще и повернулся к нему спиной. Удар нанесли сзади.

   Алену сбила машина. Одного из ее пациентов прикончили кастетом и зачем-то потом проткнули шомполом от автомата...

   "Во что ты влип, Сизов?"

   - Я назначил клиентам Алены встречу.

   - Когда и где?

   - Завтра, в ее кабинете.

   - Групповой сеанс?

   - Что-то вроде. Хочу попробовать воссоздать атмосферу. Хотя... Как подумаю, что кто-то из них может оказаться убийцей...

   Светлана Ильинична откинулась в кресле. Хрустнула суставами пальцев.

   - Не настраивайте себя заранее. Боже, кому я это говорю! Ведь вы же - профессионал. Так, Андрей Геннадьевич?

   - Так-то оно так...

   - Я понимаю ваши сомнения. Вы вовсе не обязаны нам помогать, рискуя собой.

   - Дело не в риске. Я не за себя боюсь. Просто не хочу ничего испортить, не хочу спугнуть убийцу.

   - Вот тут вам и карты в руки.

   - В каком же смысле?

   - Проявите свои лучшие профессиональные качества.

   Перед встречей с тремя бывшими Алениными пациентами мне предстояло еще одно дело. Рискованное и не совсем законное.

   Я не сказал Светлане Ильиничне, что у меня остались ключи от квартиры Алены: я просто забыл их в свое время вернуть.

   За несколько часов до группового сеанса я вошел в подъезд хорошо знакомого мне дома. На мне была неприметная серая куртка; кепку я надвинул как можно ниже на лоб, да еще и спрятал глаза за зеркальными очками. Кое-кто из соседей Алены знал меня в лицо, поэтому такие меры были вполне оправданны.

   Когда я поднимался на третий этаж (лифт, как обычно, не работал), навстречу мне спускалась девчонка лет четырнадцати, пацанка, которая жила с Аленой дверь-в-дверь. Я низко опустил голову и прошел мимо нее как можно быстрее. Каким-то шестым чувством уловил, что она повернула голову мне вслед.

   Когда внизу хлопнула дверь подъезда, я достал ключи и стал возиться с замками. Насколько я помнил, один из них иногда заедал. К счастью, на этот раз он открылся без особых трудностей.

   Войдя, я остановился в прихожей. В день, когда Алена погибла, полиция провела обыск у нее на квартире. Со слов следователя я знал, что бригада застала тут жуткий беспорядок: кто-то определенно что-то искал.

   После официального обыска следствие решило квартиру не опечатывать, так как она не являлась местом преступления. И двоюродная сестра Алены с разрешения полиции навела здесь порядок.

   Но я-то знал, где искать... И даже примерно предполагал, что искать.

   Пройдя в гостиную, я бросил беглый взгляд на полуоткрытую дверь спальни и едва сдержал эмоции.

   "Черт, перчатки!"

   Я быстро сунул руку в карман. Наличие моих отпечатков тут можно было, конечно, объяснить, но рисковать не хотелось. Не забыть бы еще протереть дверную ручку перед уходом!

   Я присел на корточки перед сервантом, открыл нижнее отделение. Протянул руку к задней панели, нащупал углубление. Легкое нажатие на рычажок, и потайная дверца отъехала вертикально вниз, открывая небольшой тайничок.

   Там оказалось то, что я искал. Флешка. Именно на ней, как я надеялся, и была видеозапись первого группового сеанса...

   Первым пришел бывший спецназовец. Звали его Аркадий Завьялов, и я знал, что он два года назад уволился из армии в звании подполковника.

   Я пригласил его присесть на один из трех стульев, которые заранее расставил так, как они стояли во время первой встречи группы.

   Не успел первый визитер расположиться, как в дверях приемной появилась Наталья Волынец, журналистка популярного Интернет-издания "Все оттенки страшного".

   - Добрый день, Аркадий! Вы, как всегда, первый... Простите, Андрей Геннадьевич... Я правильно назвала ваше имя?..

   Я кивнул.

   - Пришлось немного постоять в пробках... Могу я присесть?

   - Разумеется, - я указал ей на один из двух свободных стульев.

   Сам же я занял место на таком же стуле, но лицом ко вновь прибывшим.

   Последним явился господин Котляр, актер модного независимого театра - высокий, худощавый, одетый в дорогой, со вкусом подобранный костюм.

   - Садитесь, Игорь Олегович, - с вежливой улыбкой обратился к нему я. - Теперь все в сборе, и мы можем начинать.

   - Как это - все? - удивилась Наталья. - А Борис не придет?

   - Бориса Егоровича убили, - без обиняков заявил я.

   Мне необходимо было ухватить их первую реакцию на эту новость. И я постарался не упустить ни малейшей детали.

   - Гос-споди! - встрепенулся артист.

   - Как... убили? - в растерянности спросила журналистка.

   И лишь спецназовец промолчал. Разумеется, это ничего не значило: людей, подобных ему, совсем непросто шокировать известием о чьей-то смерти.

   Но с этого момента я мысленно запустил у себя в мозгу некий регистратор событий. И цель моя была проста: заставить возможного убийцу выдать себя.

   - Светлана Ильинична - вы с нею уже знакомы - попросила меня устроить эту встречу и еще раз, в неофициальной обстановке, побеседовать со всеми вами. Теперь речь идет уже о двух убийствах. И следствию важно понять, связаны они между собою или нет.

   - Значит, следствие подозревает кого-то из нас?

   Этот вопрос озвучил Завьялов. Он сидел в какой-то странной, расслабленной позе, склонив голову набок и сцепив пальцы рук на животе.

   - Я такими сведениями не располагаю, - произнес я, несколько покривив душой: мы со Светланой Ильиничной как раз этот вариант и обсуждали. - Одно могу сказать: Алена Павловна была для меня коллегой... и другом. И если кто-то из вас решит продолжить... терапию, то я готов заменить Алену Павловну. Речь может идти как об индивидуальных сеансах, так и о групповых. Об оплате договоримся отдельно.

   Все трое молчали. Я и не ожидал, что они сразу же согласятся и наперебой начнут изливать мне душу.

   - Сейчас я попрошу у вас минуту внимания...

   Я достал из кармана пиджака диктофон и включил запись того телефонного звонка, когда неизвестный оповещал Алену о предстоящем убийстве.

   - Что об этом думает следователь? - спросила Наталья.

   - Ничего. Светлане Ильиничне я дам это прослушать завтра. Сейчас хотел бы услышать ваше мнение.

   - Ну какое мнение?!. - всплеснул руками артист. - Какое мнение?.. Мы не полиция, не прокуратура. Они должны во всем этом разбираться!

   - Они и разбираются, - спокойно проговорил я. - А нас просят немного помочь.

   - Но нас всех уже допрашивали! - не унимался Котляр.

   - Это было до второго убийства. Скажите, кто-то из вас контактировал с Борисом Кулаченко вне групповых сеансов?

   Все трое дали отрицательный ответ.

   - Аркадий, а вы не пересекались с ним по службе?

   - Никогда, - ответил отставник. - Все же мне кажется, что вы не имеете права вести допрос. Если будет нужно, нас опять вызовут к следователю.

   Я чувствовал, что они "закрываются", не желают идти на контакт. И не мог понять, в чем причина: в том ли, что они скрывают нечто существенное, или же просто не хотят лишний раз откровенничать.

   - Ну что ж..., - я вздохнул, вставая с места. - Вот мои визитки. Если кто-то захочет продолжить сеансы... Впрочем, я уже говорил. Спасибо за ваше время. Не смею никого задерживать.

   Они встали и потянулись к выходу. Задержалась лишь Наталья.

   - Э-э-э... Простите, Андрей Геннадьевич... Я бы хотела договориться с вами... об индивидуальных встречах.

   Дома я еще раз, уже более внимательно, отсмотрел видео первого группового сеанса. До встречи с Алениными пациентами у меня было время лишь для беглого ознакомления. Теперь же мне предстояла именно Работа, с большой буквы, по моему профилю.

   Сеанс длился час. За это время каждый из присутствовавших произнес короткую речь, касавшуюся его (ее) проблемы.

   Я прогнал ролик два раза. В первый раз слушал вполуха, стараясь составить впечатление об Алениных пациентах по чисто внешним данным: манера сидеть, говорить, двигать руками. А затем уже принялся анализировать само содержание беседы.

   Алена при этом говорила мало, короткими фразами, стараясь направлять течение сеанса в нужное ей русло.