Читаем Спасательный круг (СИ) онлайн бесплатно

Твоё имя в моей голове: На подкорке, рядом с моим. Лишь тебя я ищу во тьме, Очарован парфюмом твоим.

Сколько людей, столько и мнений, правда ведь? Правда. Люди склонны верить легендам, теориям. Те, кому не нравится одна теория, придумывают другую, дополняют предыдущую. Вот и об Антихристе всегда было слышно множество мифов, сказаний, легенд, рассказов, гипотез, от бредовых, выгодных кому-то когда-то, до близких к правде.

Иоанн говорил, что Антихрист не обязательно один, что их было много, что все, кто не верит в Господа, — есть Антихристы, не все они, разумеется, дети Сатаны.

Пророк Даниил считал, что Антихристом был правитель Палестины — Антиох Эпифан. Кто-то придумал, что вестник апокалипсиса ангельски красив, обязательно еврей, к тому же «Ложный Мессия», ведь его появление должно быть похоже на Второе Пришествие. Мартин Лютер вообще окрестил антихристами всех римских пап.

Другие твердили, что Антихрист — концепция, не нуждающаяся в определении личности. Третьи верили в число зверя, четвёртые считали, что Антихрист в придачу гомофоб.

Что бы ни кричали Христиане, еретики, политики, священники и т. д. — каждый упоминал об отсутствии человечности.

Майкл Лэнгдон, новоиспечённый Антихрист, с тремя шестёрками на черепе, вроде не еврей, уж точно не «Мессия», даже не ложная, хоть и похож ликом на ангела; на сексуальные меньшинства ему плевать, они его даже забавляют в какой-то степени, не сторонник Господа, определённая личность. Всего понемногу, как говорится. В голубоглазом есть доля от каждого предположения. Кроме одного. Отсутствие человечности. Как бы Майкл ни отрицал в себе возможность чувствовать, она в нём была. Билась, противная, в самой глубине вспыльчивой, наглой, заносчивой натуры. Он сам себе даже в мыслях до сих пор не признаётся в том, что испытывает что-то, кроме желания разрушать и властвовать. Ведь если иссушить, отключить море эмоций внутри себя, то и другим можно мастерски представить холодного, деспотичного, властного, циничного дьявола, способного легко играться с человеческими душами, с улыбкой смотря, как умирает невинная парочка офисных планктонов. Никто не увидит «маленького запуганного мальчика, который не знает и никогда не знал, что ему делать!». Никто, чёрт возьми, кроме одной самоуверенной стервозной ведьмы, что костью в горле, что плещется на поверхности его высушенного океана, когда все поверили и смирились с тем, что он воплощение страха, богохульная икона и хер знает, какой ещё страшный персонаж. Чёртовы политики, сильные мира сего, приняли апокалипсис, приняли идею нового мира, не посмев сопротивляться даже в мыслях, а мисс Гуд, мисс Верховная, наивная глупая Корделия продолжает попытки доказать то ли себе, что способна на что-то большее, чем покровительство над кучкой девочек-подростков в розовых очках, то ли ему, что добро непременно побеждает.

Каждой своей клеточкой Майкл ненавидит Корделию, представляет её растоптанную, плачущую, мёртвую. Но оставляет в живых. Не потому, что она права во всех своих суждениях, не потому, что её большие проницательные глаза с первой встречи всколыхнули до селе что-то неизвестное, нет. Просто дьяволам свойственно делать как можно больнее, убивать медленно и мучительно, оставлять ангелов на сладкое, пожелав прежде разгадать все загадки, спрятанные в них. Не может же мисс Верховная в самом деле быть посланником небес; такая доброта хоть и прельщает, но кажется неестественной, надуманной, что-то должно быть скрыто, иначе почему такая понимающая и сердечная, она убила единственную любящую его Мисс Мид?

А в Корделии тоже прятались водоёмы. И это отнюдь не чистейшие воды Байкала, скорее, вязкие торфяные болота. Ведьма, так привыкшая жертвовать собой ради других, боролась с внутренним паршивым голоском, нашёптывающим, что она устала. Устала всех спасать, устала думать за десятерых, если не больше, что она не справляется и не хочет справляться с возложенной на неё ответственностью. Что не быть похожей на Фиону — чертовски тяжёлая ноша, что она позабыла о том, что значит быть женщиной, благодаря Хэнку, который отнял веру во все светлые чувства. Верховная упорно продолжает твердить, как заведённая, что люди достойны жить, достойны второго шанса, что её задача — помогать, помогать, помогать, не требуя помощи взамен. Нет, она искренне хочет излучать свет, Делия альтруистка по натуре, но в последнее время подсознание намекает, что она уже исчерпала себя, а благодетель вытекает из детских комплексов и желания быть кому-то нужной, полезной, заслуживать любовь.

Мисс Гуд, Фокс в прошлом, ненавидит Майкла Лэнгдона за его детскую, упрямую натуру, за способ привлекать внимание какой-то доведённой до абсурда жестокостью, считая желание не заморачиваться с такими понятиями, как хорошо и плохо, слабостью. Но в то же время понимает их схожесть, их искалеченное детство, но методы борьбы с комплексами у них разные, отчего и вражда такая затянувшаяся.

«Поражение — это потерять последнюю надежду», — говорит ведьма, смотря в ухмыляющиеся, но где-то внутри испуганные глаза, направляя кончик ножа в свою сторону, и умоляет себя эту самую надежду не терять, когда Майкл суетливо, также на расстоянии, вырывает несчастный нож у неё из рук.

— Даже не думай умирать, милая, — шепчет бархатным голосом это отродье, сменив иррациональное, непонятно откуда взявшееся, волнение привычной самодовольной рожей, — я уже сказал, что меня не остановить, убить тебя я хочу собственноручно и уж точно испытать удовольствие.

«Чёрт, чёрт, чёрт! Мэллори. Времени мало», — думает Верховная.

— Да брось, Майкл, я всего лишь облегчу тебе задачу. Если ты думаешь, что, останься я живой сейчас, перестану тебе мешать, ты очень заблуждаешься, мерзавец! — она практически кричит. Вся красная, злая, потерянная. Ему смешно. До последнего не признаёт его победу. Что ж…

— Прости, дорогая, но раз ты даже сейчас отказываешься сдаться, мне придётся тебя переубедить, — Лэнгдон метнул нож чётко в макушку истекающий кровью Мэллори. Гримасса посмертного шока застыла на её лице, прежде чем та окончательно ушла под воду. Миртл приготовилась к своей смерти, пожелав лишь, чтобы саму Корделию он не мучил слишком долго. — Видит Бог, — едва ли не кривляясь, хихикнув, вымолвил Антихрист, — Я этого не хотел. Ты сама виновата, Мисс Верховная, — Майкл злобно смаковал это прозвище, смотря на кричащую от душераздирающей душевной боли, шокированную, измученную, униженную теперь окончательно Делию, когда случайно, неконтролируемо, подсознательно в голове затаилась мысль: «теперь она не увянет, теперь все силы вернулись к ней».

Королева ведьм не придумала ничего лучше, как подскочить к Антихристу и влепить ему звонкую пощёчину. Столько злобы в золотисто-карих глазах он ещё не видел, и это пугало, заставляло немножечко жалеть о содеянном и также немножечко возбуждало.

— Ты чёртов самовлюблённый, избалованный подлец. Твоя гордыня в конечном счёте оставит тебя одного и, надеюсь, ты будешь страдать так же, как страдает твоя бедная Мисс Мид в аду, — а она, оказывается, ещё и словами умеет ранить, чёртова женщина. Майкл со злостью посмотрел на неё, а потом сжал её горло, смотря как та задыхается.

— Ты, Корделия, вся такая нежная и человечная, бровью не повела, когда сжигала её на костре. Готов поспорить, даже испытывала удовольствие от превосходства надо мной в этот момент. Я не скрываюсь за личиной добродетелью. Более того, посмотри, какой я хороший. В отличии от тебя, я оставлю дорогого тебе человека, старую дуру Миртл, живой, цени это. Я дам тебе время, чтобы освоиться здесь и подчиниться, но если ты, мой непокорный «ангелок», надумаешь вытворять свои фокусы, я не задумываясь отправлю Миртл в Ад, — с этими словами он отпустил ведьму, отворачиваясь, не желая смотреть, как она держится за горло, задыхаясь в кашле, и побрёл в свой кабинет, пробормотав напоследок что-то вроде «обустраивайтесь, дамы». Руку, которой коснулись мягкие светлые кудри, приятно покалывало, а щёку, потерпевшую удар от нежной ладошки, невыносимо жгло.

Комментарий к Поражение?

Немного (капец как) сумбурно, но в целом, лучше, чем могло бы быть, не швыряйтесь помидорами. Жду критики. Пожалуйста, пишите отзывы, автору нужно развиваться.

Ну что же ты, милая, плачешь? Я не в силах тебе помочь. Я в себе всё живое прячу. Убирайся, прошу тебя, прочь.

Никого. На километры вокруг — пусто. Здесь — пусто. Больше некого спасать. Взяв на себя ответственность за всех и каждого, она не сумела сберечь ни одного. Осталась только Миртл, и та живая по Его «доброй воле».

— Корделия, родная, ты в порядке? — рыжая старушка подбежала к девушке и заглянула в стеклянные карие глаза. Делия сидела на полу, смотря в одну точку, не мигая и, кажется, не дыша. Она перевела полный боли взгляд на свою советницу и вдруг ожила:

— Миртл, Миртл, Миртл! — Верховная трясла старшую ведьму за плечи, — Скажи, что всё будет хорошо, умоляю, скажи, даже если это не так, скажи! — по красным щёчкам бежали слёзы, срываясь на подол чёрного платья, испачканного кровью многих, кто погиб сегодня.

— Тише, тише, солнышко, — Миртл мягко взяла её ладони в свои и внимательно, долго, с вдумчивым спокойствием смотрела на свою почти что дочь. Ради Корделии нужно было проглотить страх и волнение, показать, что не всё потеряно, вдохновить это дитя жить дальше.

— Что мне делать?! Я не смогла, я должна была это предотвратить, я…

— Делия, прекрати сейчас же! — резко оборвала Верховную тётушка, сама находящаяся на грани истерики, — это не твоя война, ты не обязана закрывать собой целую планету. Подумай, милая, ты человек, пусть и с некоторыми силами. А он сын Сатаны, демон. Пусть он истеричен, наивен, но всё-таки долбанный демон. Не пытайся прыгнуть выше головы, — шершавые, высохшие ладошки легли на нежные щёки молодой женщины, слегка поглаживая их. Руки Миртл были на удивление тёплыми и помогали сосредоточиться на её тусклых глазах. — Мы живы, цветочек, а это самое главное. Теперь есть время всё обдумать, передохнуть, найти выход.

«Цветочек», «солнышко», «лепесток», «дитя». Миртл с детства забрасывала девушку ласковыми прозвищами, когда у той начиналась какая-либо истерика. Сегодняшний день не стал исключением, и это заставляло улыбнуться. Майкла действительно стоит благодарить за то, что та, кто заменил Верховной мать, жива (как же противно это признавать). Корделия проглотила ком, так упрямо подступающий к горлу, смахнула непрошенные слёзы и натянула маску холодного спокойствия. Она всё ещё Верховная, всё ещё ведьма, всё ещё Корделия Гуд. Чёрта с два он увидит хоть каплю её боли. Девушка встала на ноги и направилась в сторону кровавой ванны, ставшей могилой для самой способной ученицы.

— Нам нужно всё здесь убрать. Вряд ли этот самонадеянный урод станет марать руки, а я не хочу жить с трупами, — ведьма присела рядом с телом Мэллори и нежно погладила ту по макушке, потом осторожно провела рукой по бледному лицу, закрывая глаза их последней надежды.

Женщины молча прошли по залу аванпоста. Миртл глядела на гору трупов разочарованно и ужасаясь, а Делия с пугающей отрешённостью. Логично рассудив, что убирать весь этот «морг» пришлось бы долго, мучительно, а куда девать трупы — вообще неясно, ведьмы взялись за руки и, собрав последние силы, произнесли заклинание. Все тела резко исчезли. Дальнейшие их разложение будет проходить за пределами здания. Может, оно и к лучшему: ядерная зима быстро превратит всё в кучку земли.

Несколько минут бродив по убежищу, Корделия нашла-таки что-то вроде кладовой со всеми средствами для уборки. Через ещё один небольшой промежуток времени они с помощницей наводили порядок. И хоть в голову девушки закрадывались мысли о том, что это так унизительно, сидеть на карачках и оттирать испражнения мёртвых в обители главного врага, сам процесс помогал отвлечься и в какой-то степени успокаивал.

После того, как все комнаты были отполированы, ведьма направилась в кабинет Майкла. Как бы ни хотелось его избегать хотя бы сейчас, нужно выяснить, что будет дальше.

Майкл сидел за тёмным красновато-коричневым столом и вчитывался в написанные им же отчёты. Он ослабил галстук, закинул на стол ноги, потом уронил их на пол, склонился ближе к тексту. Бесполезно. Буквы никак не складывались в слова, а слова — в предложения. Перед глазами стояло её измождённое личико: кофейные глаза, большие, как у оленёнка, особенно когда она грустит или волнуется; пухлые бледно-розовые губы, которые были поджаты, когда их хозяйка злилась; аккуратный, слегка вздёрнутый, носик. Сложно описать, что он чувствовал в данный момент. Когда Мисс Верховной не было рядом, он злился на весь мир за возложенную на него миссию разрушить и спалить дотла планету, думал, как это провернуть, наслаждался тем, что постепенно получалось, и хотя бы Отец может им гордиться. Но стоило ей появиться где-то в поле зрения, всё становилось гораздо сложнее. Корделия смотрела на всех вокруг с таким сочувствием, теплотой и пониманием, что аж зубы сводило. Хотелось получить чуточку этого понимания, коснуться, как он убедился возле позорного столба, тонкой, нежной кожи, прижаться к хрупкому тельцу и, наверняка, успокоиться. А ещё было жаль её. Антихрист не знал о ней практически ничего, но по взгляду, в котором всегда читалась какая-то глубоко запрятанная тоска, мог предположить, что ведьму просто используют или использовали. Наравне с юношеским желанием показать, кто главнее, сильнее, умнее, хитрее и далее по списку, он хотел защитить её, забрать у всех, подчинить и не отпускать, наблюдать, наказать, склонить к греху, хоть Майкл с завидным упорством и отрицал в себе все вышеперечисленные желания и потребности.

Дверь кабинета отворилась, Майкл поднял холодные, голубые глаза.

— Я как раз собирался с тобой поговорить, как хорошо, что ты сама додумалась прийти, умница, — Делия никак не среагировала на эту реплику, сквозившую высокомерием. Кажется, и вовсе проигнорировала, что, несомненно, раздражало.

— Где здесь одежда, когда сюда кто-нибудь приедет, приедет ли вообще, и что ты собираешься делать дальше? — от напуганной, потерянной Корделии не осталось и следа. Перед ним стояла уверенная в себе, спокойная женщина. Черты лица разгладились, ни один мускул не дрогнул. Ведёт себя так, будто это он в её кабинете, будто в её руках его жизнь, а не наоборот.