Читаем Создатели онлайн бесплатно

Ей только-только исполнилось двенадцать, когда она влюбилась в парня из параллельного класса. Влюбилась, как умеют, наверное, только девочки именно в этом возрасте. Направив все помыслы, все мечтания, все планы о своем будущем в сторону одного-единственного человека.

Который и не помышлял, что стал объектом столь бурной страсти. Да и откуда ему было об этом знать, если Лиза никогда не подходила к нему ближе нескольких метров, и имя своего идола узнала только от подружек.

Они никогда не разговаривали. Проходя мимо, они не здоровались. Лиза не здоровалась по понятной причине – девочка не должна знакомиться первой, не должна заигрывать с мальчиком, не должна показывать, что вообще замечает кого-то из противоположного пола.

Вот если бы он подошел к ней. Поздоровался, заговорил, совсем-совсем ни о чем. О чем угодно, хотя бы попросил ручку, или, может быть, списать домашку. Вот тогда бы она сумела его очаровать.

Но предмет ее страсти, очевидно, каждый раз лишь проходил мимо, обсуждая с приятелями какие-то совсем неважные вещи. Новую машину, которую купил кто-то из родителей. Последнюю серию «Мертвых лесов». Или, может быть, наилучший набор навыков для вора в «Братстве». Все это было так неважно.

Важна была страсть, которую Лиза должна выплеснуть на него. Важно, чтобы они сблизились как можно раньше. И пусть впереди у них еще целая жизнь, которую они проведут, никогда не расставаясь друг с другом, но Лиза не собиралась отдавать каким-то «Мертвым лесам» ни мгновения из этой вечности.

Дальше так длиться просто не могло. Прошло больше месяца, и это выходило за всякие рамки, столько не могла ждать даже самая терпеливая. Так ведь может пройти и учебный год. Полжизни. Тем более, в его классе можно приметить девочек и покрасивее. Она не могла себе позволить такие же туфли, как у Кати, что сидела с ним за одной партой, и пусть Катя делает вид, что не обращает на своего соседа никакого внимания, но Лиза то знала, что на ее мужчину невозможно не смотреть. Рано или поздно, и Катя это осознает. И тогда у нее на руках окажутся все преимущества.

Конечно, она не сомневалась что ее любимый все равно, рано или поздно, все поймет. И они будут вместе. Но через какое горе, через какие страдания им придется пройти, чтобы добиться своего счастья.

Надо действовать. Сейчас. Промедление до летних каникул просто недопустимо.

И, кажется, теперь она знала, как она может привлечь его внимания. Раз и навсегда доказать ему, насколько важны их отношения. Насколько сильно она любит. Показать, что никогда больше он не встретит никого, кто любил бы его так же, как и она.

Лиза написала записку. Короткую. Но зато почерк у нее был очень красивый, и сама записка выглядела красиво. Она специально нашла нелинованную бумагу (мама всегда говорила, что даже в больших и серьезных делах мелочи крайне важны, что иногда нет ничего важнее одной детали, которая может решить исход любого дела). Аккуратно написала все, что нужно. Аккуратно сложила. Сначала убрала в задний кармашек джинсов, но потом передумала, и решила, что лучше она будет держать ее в руке. Так, чтобы кусочек бумаги выглядывал, и эту деталь нельзя было упустить (мелочи важны!).

Бельевую веревку она купила в магазине. Моток стоил недорого, а обед сегодня точно придется пропустить. А завтра Он навестит ее сам, узнав о том, как сильна и беззаветна ее тайная страсть. Такое чувство не может остаться без ответа. Их любовь будет взаимной, и вечной.

Потом она отпросилась с урока. В туалет. Лучше сказать учительнице правду, это легче. Мелочи важны. Нельзя начинать их большое и светлое будущее со лжи.

Она все точно рассчитала, каждую деталь. Под потолком туалета проходила труба, достаточно толстая, чтобы выдержать ее вес. Долго держать и не надо, но ни у кого не должно возникнуть даже тени подозрения, что что-то тут может быть понарошку. Со второго раза ей удалось перекинуть веревку, завязать простой скользящий узел на конце (детали важны, а справочник «Морские узлы» она нашла в школьной библиотеке).

Потом она сделала простую петлю на втором конце. Ей не нужна была такая, как в кино, с веревкой, обмотанной вокруг осевой. Ведь всему есть предел – такая петля выглядела, по ее понятиям, слишком страшно.

Да и бельевая веревка требовала чего-нибудь попроще. Сначала она хотела достать именно толстую, как в кино. Но, во-первых, такая веревка действительно ее страшила. А самое главное – как пронести ее в школу? Эта деталь (важная деталь!), заставила ее слегка упростить и процедуру, и узел. Все-таки ей не нужно сниматься в кино, прочь эти глупости. Ее задача важнее – добиться внимания с Его стороны.

Она открыла дверь в кабинку нараспашку и придвинула к ней туалетный ежик. Ей совершенно не нужно, чтобы в самый ответственный момент дверь случайно захлопнулась от какого-нибудь сквозняка.

Лишь после этого, еще раз все проверив, она аккуратно опустила крышку унитаза, встала на нее, просунула голову в свою простую петлю из бельевой веревки и принялась ждать.

Те десять минут, которые длилось ее ожидание, показались ей вечностью. И если бы не воспитанное родителями упорство, если бы не понимание, что сейчас решается ее судьба, что только так она может обрести счастье на всю оставшуюся жизнь, то она, наверное, сдалась бы и перенесла все на другой день. Целеустремленность – очень важная черта для молодой девушки.

Ее ожидание закончилось. Послышались шаги, скрипнула дверь и в туалет кто-то вошел. Пошел мимо умывальников. Пора, теперь она обрела необходимого свидетеля, который точно ее заметит. Шаги достаточно тяжелы (детали важны) – значит, это не какая-нибудь пичуга из младших классов. Либо старшеклассница, либо кто-то из преподавателей. Все, абсолютно все шло по плану.

Лиза сжала в руке записку, убедившись, что кончик бумаги красиво выглядывает из кулачка. Лишь после этого она бесстрашно, обеими ногами спрыгнула с унитаза, стараясь сделать это максимально аккуратно, чтобы не слишком сильно поранить шею.

Это оказалось значительно больнее, чем она предполагала. Веревка так сильно врезалась в шею, что Лиза захотела закричать, но не смогла. Сквозь туман, застилающий глаза, она взглянула на своего свидетеля.

***

Тетя Зина спешила. Ей надо успеть убрать в туалетах до звонка. Во время перемены там убираться просто невозможно. Во время перемены лучше спрятаться где-то в уголке и отдохнуть заслуженные десять-пятнадцать минут. В мужском туалете старшеклассники вечно курят, поэтому там уборку она старалась начинать сразу после начала урока, иначе просто не успеть, слишком уж там грязно и намусорено. Но в женском, в женском можно успеть. Девочки, особенно те, что помладше, чуть аккуратней. И двадцати минут, оставшихся до звонка, может хватить.

Когда она увидела корчащуюся в петле школьницу, то прежде всего подумала, что туалет, видимо, придется убирать уже во время следующего урока. После этого она побежала.

Абсолютно разумное и единственно верное решение, на ее взгляд. Если в школе беспорядок, об этом нужно немедленно доложить директору. Или завучу. Даже лучше завучу. Потому что директор все-таки фигура серьезная. А завуч как раз для того и существует, чтобы разрешать все неприятности, которые случаются в школе. Мелочи важны.

Учительская, где она совсем недавно видела Ларису Валерьевну, находилась метрах в ста и этажом ниже.

Надо отдать тете Зине должное, она действительно бежала, так быстро, как могла. Не замедлилась даже на лестнице, рискуя сломать себе и ноги, и шею – возраст все же не тот.

Лицо свидетеля появилось и исчезло, а боль не ослабевала. Наоборот, она становилась все острей, а еще к ней начало примешиваться удушье. Лиза не могла больше сдерживаться, и начала царапать правой рукой по веревке, пытаясь сдернуть ее с себя. В левой, по-прежнему, была зажата записка, и девочка лишь судорожно дергала ей, не зная, как не выпустить записку и в тот же время использовать и вторую руку.

Потом она перестала пытаться дотянуться до узла, вместо этого попробовав засунуть пальцы под веревку, чтобы хоть немного ослабить давление.

Последняя судорога прошла по телу Лизы, когда тетя Зина еще даже не добежала до лестницы.

***

Завуч, Лариса Валерьевна, поняла все моментально, через несколько слов, произнесенных техничкой. И бежала она, возможно, даже побыстрее тети Зины.

Ей понадобилось секунд тридцать, чтобы добежать до злополучного туалета (вечно на третьем этаже проблемы). Десять секунд на то, чтобы вынуть девочку из петли.

И еще десять минут на то, чтобы окончательно убедиться, что девочка не дышит. Несмотря на все ее попытки привести школьницу в чувство. Скорая приехала еще через пятнадцать минут. Но это мало что поменяло. Лиза была мертва.

Ее дверь закрылась. Хотя на крохотное мгновение она успела заглянуть в щелку. Не увидеть, а лишь представить, что находится там.

***

Девочка так и не выпустила из рук записку. Из сжатого кулачка ее, с трудом, вынула завуч. Прочитала, позже, когда скорая уже увезла труп. Простые детские слова о вечной любви, о невыносимости разлуки.

На неофициальном учительском совете, проходившем в расширенном составе (с участковым), было решено, что не стоит травмировать ни в чем не повинного, и ни о чем не подозревающего мальчика.

Записка какое-то время полежала в папке участкового, а потом просто исчезла, оказалась похороненной под грудой других бумаг.

Лизу же похоронили на четвертый день. Небольшой город, случай из ряда вон выходящий, и на похороны отпустили весь класс Лизы, и даже параллельные. И ее единственный шел в процессии, даже не зная, что все это огромное действо происходит только лишь из-за него, для него. Дверь захлопнулась. Навсегда и окончательно.

Когда тебе четырнадцать, приходится определяться, чему верить. Чему и кому. Тебе еще никто не сказал, что, оказывается, можно иметь свое собственное мнение. Ни учителя, считающие, что ученикам нужно знать их воззрения на любые вопросы. Ни родители, которые верят, что главное, чтобы ребенок слушался. Но «слушался» и «имел собственные суждения» – разные вещи. Может, даже антонимы, когда тебе четырнадцать.

Прежде всего – учителя. Зачем? Зачем тебе свое мнение, когда у них есть что предложить? На любую тему. Как правильно решать задачи, и как неправильно. Как правильно чистить зубы, и как часто это делать.

Василиск (в миру – Василиса Андреевна), химичка, вообще считает, что зубы чистить вредно. А если это делать, то только каждый раз новой зубной щеткой, и ни в коем случае не использовать зубную пасту – в ней все зло, разрушающее эмаль и потворствующее кариесу. И зубная паста – это заговор. Фармацевтических компаний, зарабатывающих деньги на пасте, и стоматологов, эту пасту рекламирующих. А потом наживающихся на лечении того самого кариеса.

И все логично. Все сходится. Василиск даже опыты с пастой показывала. Показывала, как скорлупа в растворе растворяется и ничего от нее не остается. Ее рецепт – никакой зубной пасты. Только зубная щетка, каждый раз новая, и вода. Нет, сейчас многим нелегко, но если нельзя каждый раз брать новую щетку, то надо кипятить старую. После сеанса, так сказать. А еще лучше – перед ним, если есть время.

И совсем хорошо, если полоскать зубы мылом. Простым, хозяйственным, не надо никаких излишеств. Да, неприятно, зато… В этот момент Василиск обычно показывала свои зубы. И им, не химическим опытам, а совершенно белым и здоровым зубам, сложно не верить.

Но есть еще телевизор. По совокупности говорящий все с точностью до наоборот. И еще предлагающий жидкость для полоскания. Это уже после того, как ты воспользовался совершенной зубной пастой, и новейшей щеткой, продукцией нано-технологий, в которой расположение каждой ворсинки просчитывалось учеными. Просчитывалось до такой степени, что страшно даже подумать, куда они, эти ворсинки, способны забираться во рту.

А так как между утренней процедурой и вечерней остается некоторое время, время, когда опасности поджидают твои зубы просто со всех сторон, то есть еще жевательная резинка. Дешевый полноценный телохранитель твоего рта в то время, когда не на кого больше положиться.

А есть родители, которые, несмотря на Василиска, почему-то имеют особый взгляд (отличный от непогрешимого мнения учителя!), и заставляют чистить зубы утром. Но почему-то не заставляют делать этого вечером? В чем сильно расходятся с экранными стоматологами.

А самое главное, что сталкивать эти мнения между собой – бесполезное и опасное занятие. Бесполезное, потому что ясности не наступит. Опасное, потому что виноватым будешь ты.

И тебе приходится определяться, чему и кому верить. Выбирать из чужих взглядов и мировоззрений, потому что своих у тебя нет. Никто не сказал тебе, что ты можешь их иметь. Никому не интересно это твое мнение. Всем нужно только твое послушание.

Но так – даже интересней. Когда ты один, то всегда можешь выбрать для себя из множества вариантов, подобрать самый удобный и действовать. Это не поможет, если тебя схватит за руку человек, у которого есть другое видение по теме (и не дай тебе бог сказать Василиску, что о пользе жвачки только вчера говорили в рекламе!). Или, возьмем правила дорожного движения.

В школе говорят, найдите пешеходный переход, лучше со светофором. В школе говорят, дождитесь зеленого. Посмотрите налево. Направо. Только потом идите. Зачем?

Если по телевизору только и делают, что показывают, как гаишники наказывают водителей за то, что они не пропустили пешехода? Их мнение значительно лучше. Верить ему – удобнее, потому что не надо идти лишние сто метров до светофора, когда перебежать дорогу можно и здесь.

Но в данном случае Хаммер не собирался пользоваться ни первым мнением, ни вторым. Четырнадцать, это тот возраст, когда мужчина должен показывать силу. Отец в последнее время стал все больше заниматься воспитанием сына. Наверное, решил, что мужика может воспитать только мужик. Да какое «наверное», если он повторяет это матери почти каждый день.