Читаем Создана для меня онлайн бесплатно

Шамиль

Завожу машину, медленно выезжаю со двора. Ключи квартирантам отдал, обо всём договорился. Жильцы мне понравились. Надеюсь в них не разочароваться. Понимаю, что возможности контролировать их у меня не будет. Оставил дубликат ключей другу и взял с него обещание в случае чего меня подстраховывать.

Прощай, столица! Увы, мне так и не удалось тут реализовать свои планы в полной мере. Но именно здесь я получил очень ценный урок и доказал себе, что я чего-то стою.

Перелистываю очередную страницу своей жизни. Возвращаюсь в родной город. На самом деле, в паспорте местом рождения значится другое место и даже другая страна. Но в памяти о первых годах ничего не осталось, а все мои ранние детские воспоминания связаны уже с чудесным городом у моря.

Я не был дома десять лет. Столько же я не видел отца. Маме тоже поначалу запрещали со мной общаться, и она вынуждена была подчиняться. Но потом она стала искать возможности попасть в столицу в командировку или приехать на конференцию, чтобы хоть ненадолго увидеться. Отец, несмотря на деспотичный характер, никогда не противился профессиональному росту и карьере жены, поэтому не мог запретить эти поездки, хотя и понимал, что она зачастила туда, в первую очередь, ради меня.

Мы встречались с мамой урывками. При мне она бодрилась и никогда не плакала. Но я знал, что происходящее с нашей семьёй для неё – трагедия. Мама всегда была послушной женой, никогда не спорила с мужем и всегда выполняла его просьбы и требования. И когда ей приходилось выбирать между мной и отцом, она отчаянно пыталась найти компромисс. Мама не рассказывала, как отец реагировал на её поездки в столицу. Наказывая меня, он наказал и её. Очень надеюсь, что он был достаточно умён и адекватен, чтобы не усугублять мамины страдания.

Столицу я покидаю со смешанными чувствами. Я приехал сюда семнадцатилетним мальчишкой, изгоем, выброшенным за борт жизни собственным отцом. Если бы я знал тогда, что папа так и не сменит гнев на милость, я бы сломался. Но в душе ещё долго теплилась надежда, что он вот-вот простит меня, нужно только постараться и хорошо себя проявить. Эта надежда давала мне силы не сворачивать с намеченного пути.

С рождения я привык подчиняться отцу, поскольку в нашем окружении так было принято. Его авторитет был неоспорим. Он не был жестоким человеком, никогда не наказывал нас с братом и сестрой. Папа искренне гордился нами, любил, помогал и поддерживал во всём. Он был лучшим отцом на свете! А я был избалованным ребёнком, выросшим в тепличных условиях. И когда я оступился и подставил отца, он впервые не протянул мне руку помощи, а сурово наказал.

Все эти годы я был зол на папу. За то, что не поверил мне. За то, что повёлся на дешёвый развод. За то, что испугался сплетен и общественного мнения. За то, что вычеркнул меня из своей жизни. За то, что не дал второго шанса. За то, что даже спустя столько лет не попытался восстановить со мной контакт.

И вот теперь я еду в родной город, но не возвращаюсь домой. По иронии судьбы, именно здесь мне предложили отличную работу и место в аспирантуре. И я не смог отказаться, поскольку альтернативы у меня не оказалось. Уже через неделю я должен сдать вступительные экзамены и приступить к обязанностям на новом месте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

За десять лет до событий пролога

До конца моего последнего учебного года в школе остаётся всего два месяца. В сентябре я уеду за границу. Вступительные экзамены в университет успешно сданы. Учиться в Европе на врача было моей давней мечтой и главным смыслом жизни, который заставлял меня в буквальном смысле пахать последние годы. Несколько лет активного изучения немецкого языка, дважды в год – каникулы в языковом лагере и тесное общение с носителями, занятия с репетиторами по химии и биологии, победы в олимпиадах разного ранга. Я честно заработал право учиться в одном из лучших университетов Германии. Отец скопил сумму, необходимую мне для покрытия всех расходов, и положил её на специальный счёт. Знаю, для нашей семьи это большие деньги. Но папа очень гордится мной, возлагает на меня большие надежды, и я уверен, что не подведу его.

Это ведь так круто, когда мечты отца и сына совпадают! Не то, что у моего школьного друга Тимура. Он хочет быть моряком, хотел бы поступить в “вышку” [1], но отец вбил себе в голову, что сын должен получить экономическое образование, чтобы в дальнейшем заменить его в семейном бизнесе. Тимур, конечно, может пойти против воли отца. Но у нас такое не принято, да и папа ему ни за что не оплатит обучение в “вышке”, а на бюджет поступить он вряд ли сможет. Придётся ему идти в экономический и тайком вздыхать по морю.

Я же нахожусь практически в шаге от своей мечты. Остаётся закончить учебный год, сдать экзамены и хорошенько повеселиться летом, чтобы в сентябре со спокойной душой окунуться в студенческую жизнь.

Сегодня мы празднуем начало последних в нашей жизни весенних школьных каникул. Тусуемся на даче у Стаса Артёмова в большом особняке на окраине города. У него всегда классные вечеринки, на которые приходит много народу не только с нашей параллели.

Вхожу в дом, окидываю взглядом присутствующих. Узнаю далеко не всех. Возле окна замечаю несколько незнакомых девчонок, причём две из них кажутся неместными, с выраженной восточной внешностью. Возможно они даже из наших, но точнее сказать невозможно. Странно, что родители отпустили их сюда. Всем известно, что вечеринки у Стаса – это рассадник пьянства и разврата. Тут не бывает случайных гостей – все знают, куда идут и что их тут ждёт.

Мои родители очень не одобряют эти тусовки, но я не злоупотребляю, на мои отличные оценки это никак не влияет, а расслабиться иногда бывает полезно. Если бы папа выступал категорически против, он мог бы мне запретить, и я не решился бы ему перечить. Что бы обо мне ни говорили, я чётко знаю, что не имею права опозорить свою семью, а потому даже в самых отчаянных авантюрах стараюсь держать голову холодной и готов отвечать за свои поступки.

Грохочет музыка. В воздухе витает стойкий запах сигаретного дыма. Натыкаюсь на одноклассницу. Она приглашает присоединиться к её компании, делая недвусмысленные намёки. Подмигиваю и делаю вид, что не понял ей призыва. Ищу глазами друзей и продираюсь к ним сквозь толпу извивающихся в танце тел. Парни что-то горячо обсуждают, не обращая внимания на происходящее вокруг. Они так увлечены спором, что даже не сразу реагируют на моё появление.

Выпивки на вечеринке, как обычно, много, но я никогда не напиваюсь до полной отключки, не получаю от этого никакого кайфа. Отец говорит, что мусульманам крепкий алкоголь запрещён, а для меня эти запреты – не пустой звук. Я ограничиваюсь одной стопкой для расслабления, чтобы не чувствовать себя тут белой вороной. Мне этого вполне достаточно.

Музыка стихает, Стас традиционно толкает тост за успешное окончание четверти и приглашает всех повеселиться от души. Часть присутствующих уже вышли из школьного возраста и забыли, что такое четверти и весенние каникулы, но с не меньшим восторгом, чем остальные, воспринимают тост хозяина. Какая разница, в честь чего вечеринка, если можно выпить и круто потусить? Многие уже успели хорошенько заправиться алкоголем, и им просто весело.

После небольшой паузы девочки снова отправляются танцевать, а мальчики догоняются спиртным до нужной кондиции, чтобы к ним присоединиться. Я не большой любитель танцев, а потому остаюсь на месте и с любопытством разглядываю танцующих. Неожиданно возле меня оказывается незнакомая девушка.

- Привет! Я – Лейла. Я тут впервые, почти никого не знаю.

- Шамиль. Твои родители знают, что ты здесь?

Рассматриваю её с интересом. Содержимое выпитой стопки разогревает кровь, и та начинает двигаться быстрее.

- Да. Они не сильно парятся, где я провожу время на каникулах.

Удивлённо вскидываю брови. Как-то это плохо вяжется с тем, к чему я привык. В голове мелькает мысль, что девушка какая-то странная, режет глаза диссонанс. Симпатичная, но одета слишком вызывающе. Среди местных это допускается, а нашим девочкам так одеваться обычно не разрешают, причём старшие зорко следят за этим. Несмотря на то, что мы давно живём вдали от родины, наши семьи стараются соблюдать все традиции, в том числе и в воспитании детей.

Лейла тянет меня танцевать. Я заинтригован ею и не сопротивляюсь. Двигается она красиво и нравится мне всё больше. Её подружка приносит нам выпивку. На мой взгляд, Лейле уже давно стоит остановиться. Да и я уже свою норму принял. Но она быстро опустошает бокал и мне ничего не остаётся, кроме как сделать то же самое. Алкоголь ударяет в голову, появляется лёгкость. Мы танцуем, Лейла касается меня. Чувствую, как по телу бегут мурашки. Несмотря на то, что девушка мне нравится, я понимаю, что она – табу, и стараюсь сдерживать свою заинтересованность.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Быстрая музыка сменяется медленной, Лейла обнимает меня, прижимается и начинает двигаться в такт мелодии. Ничего не могу с собой поделать, возбуждаюсь, и выпитое сверх нормы активно этому способствует. После нескольких быстрых композиций опять включают медляк. Всё повторяется. Я чувствую дыхание Лейлы у себя на шее. Она совсем близко, касается меня всем телом, трётся о меня, а потом вдруг целует в губы.

Всё происходящее кажется нереальным. Эта девушка не должна быть здесь, не должна позволять мне касаться её и тем более целовать. Это далеко за гранью дозволенного, но это всё происходит. Мозг отчаянно борется с телом. Это какая-то изощрённая пытка!

Дальнейшее шокирует ещё больше. Девушка берёт меня за руку и тянет прочь из толпы, наверх по лестнице. Я знаю, что там расположены спальни, неоднократно на вечеринках закрывался там с девицами. И уверен, что некоторые из комнат уже заняты. Я понимаю, куда и зачем она меня ведёт, какой-то голос внутри меня настойчиво требует остановиться. Но я иду, как телёнок на привязи. Как я могу сопротивляться, когда у меня напрочь снесло крышу?

Лейла толкает наугад двери. Вторая комната оказывается свободной. Мы заходим туда, она снова впивается поцелуем в мои губы, ловко вытаскивает рубашку из моих брюк, запускает под неё руки и начинает гладить спину, грудь. Ох… Я пытаюсь что-то сказать, но она не даёт, закрывая рот поцелуем.

Лейла для меня табу! Танцы, откровенные касания, алкоголь – это одно. Но то, к чему она меня склоняет, – за гранью. Я должен остановиться! Должен остановиться… Должен…

Девушка тянет меня за собой, и мы вдвоём падаем на кровать. Я уже практически не контролирую себя, понимая, что сейчас произойдёт. Где-то на задворках сознания ещё продолжает сверлить мысль, что с Лейлой мне категорически нельзя. Но сила воли меня подводит.

- Сколько тебе лет? – шепчу и не узнаю свой голос.

- Не волнуйся, мне уже восемнадцать, мне можно.

Девушка расстёгивает ремень моих брюк и запускает туда руку. Потом чуть отстраняется и освобождается от своего платья. Торопливо расстёгивает мою рубашку. Я уже не пытаюсь её остановить, я сдаюсь. Дальше всё случается очень быстро. Через минуту мы уже обнажены, я раскатываю презерватив, смотрю девушке в глаза, спрашивая: "Можно?", она шепчет: "да" – и я одним толчком оказываюсь внутри. В голове с удовлетворением мелькает мысль, что я у неё не первый. Это окончательно отпускает тормоза и снимает с меня ответственность. Я расслабляюсь и позволяю инстинктам взять верх.

Я молод, горяч, нетерпелив и эгоистичен. Всё заканчивается быстро, и едва я успеваю выйти из неё, как двери открываются. На пороге стоят Стас, подруга Лейлы и какой-то мужик. Дальше разворачивается дешёвая мелодрама. Я не пьян, хорошо контролирую себя и отдаю отчёт в каждом движении.

Лейла начинает кричать, мужик кидается ко мне, хватает за шею, поднимает с кровати и толкает в стену. Потрясение и ощущение нереальности подавляют возможность сопротивляться. Я ужасом смотрю на Лейлу. Словно в замедленной съёмке, она вскакивает с кровати, завернувшись в покрывало. Хорошо запоминаю этот кадр – пустая кровать, чистая белая простынь и Лейла рядом, завёрнутая в тёмную тряпку. Потом я многократно буду прокручивать это мгновение в памяти.

Больно ударяюсь затылком о стену, мужик бьёт меня по лицу и что-то кричит, но я плохо улавливаю суть происходящего. Я оглушён то ли от удара головой, то ли от шока вперемешку с алкоголем. Мне суют в руки телефон, снимаю блокировку. Мужик роется в контактах, набирает чей-то номер, что-то выкрикивает в трубку.

Он толкает меня, заставляя одеться, а затем снова начинает бить. Удары не сильные, но они дезориентируют. Опускаюсь на пол. В комнате происходит какая-то возня. Лейла истерит, мужик орёт на неё. Подружка что-то бормочет.

Вскоре появляется мой отец – вероятно, это ему звонили с моего телефона. Меня поднимают, взгляд снова падает на кровать, и в глаза бросается красное пятно посередине. Я готов поклясться, что его буквально только что ещё не было. Его не было!

Отец подходит ко мне и сильно бьёт по лицу. Неожиданный удар сразу отрезвляет. Я начинаю слышать и понимать разговоры. Меня обвиняют в том, что я обманом напоил и лишил невинности скромную девочку из мусульманской семьи, опорочил её при всех, сломал ей жизнь.

Я пытаюсь сказать отцу, что это неправда, что я неё не был первым и что это какая-то ошибка. Но отец очень взволнован, ему нехорошо, он и слушать меня не хочет. Я повторяю вновь и вновь, что этого не может быть, что я не дурак и могу отличить девственницу. За что я получаю ещё одну пощёчину и ощущаю во рту привкус крови.

Абсолютная уверенность в своей правоте и болезненная реакция на несправедливость заставляет меня стоять на своём. Я снова и снова требую, чтобы мы немедленно поехали с Лейлой в больницу, чтобы её осмотрел врач и подтвердил или опроверг мои слова. Но папа шипит:

- Ты совсем сошёл с ума, опозорил меня и нашу семью! Нам теперь от этого вовек не отмыться.

- Но папа…

Я знаю, что такое позор и боюсь этого не меньше, чем отец. Но в то же время я пытаюсь, как могу, отстоять свою честь.

- Заткнись и дай мне возможность как-то уладить инцидент! – заявляет безапелляционно.

Я абсолютно доверяю отцу и уверен: он знает, что нужно делать. Не сомневаюсь, что он защитит меня и сгладит это недоразумение. Я только не понимаю, почему он не настаивает на осмотре врача, ведь это автоматически сняло бы с меня главное обвинение.

В ответ на папины слова мужик продолжает кричать.

- Всё, я вызываю полицию! Моя дочь несовершеннолетняя! Этот подонок её изнасиловал! Не надейся, что это сойдёт ему с рук! Я позабочусь, чтобы его посадили!