Читаем Совы прилетают в полночь онлайн бесплатно

Осторожно поставив ногу на хлипкую деревянную ступеньку, посветила фонариком, всматриваясь в тёмное нутро подвала. Бывать под полом одной мне ещё не приходилось. Примерившись, поставила вторую ногу и услышала неприятный скрип деревянной конструкции, которую делал ещё мой дед в молодости. Сердце ухнуло в район пяток и возвращаться не спешило. В нос ударил запах сырой земли и вперемежку с гнилыми овощами и кошачьими экскрементами. Стараясь дышать только ртом, взяла ведро, которое стояло на крышке люка, и сделала ещё один шаг вниз.

С тихим хрустом ступень подломилась. Ведро полетело в одну сторону, фонарик в другую, а я рухнула вниз, хватая руками воздух. Удар и темнота.

Возвращаться в мир живых было непросто. Голова гудела как чугунный колокол. Рядом кто-то разговаривал, звук доходил словно через слой ваты. Пришлось сосредоточиться, чтобы хоть что-то понять.

— Куда идти? — мужской скрипучий голос, прозвучал где-то рядом. Захотелось открыть глаза, но у меня ничего не получилось. Это напугало и заставило напрячь слух ещё сильнее.

— В подвал, там у меня печь, — ответил другой мужчина басом, чуть кряхтя. Мозг тут же нарисовал образ тучного человека.

— Печь? — смешок и непонятная возня. — Ты их что сжигаешь?

— А куда, по-твоему, я должен девать все эти трупы? Каждый третий клиент убивает или калечит. Лечить пустышек никто не берётся. Проще добить и отправить в печь, — последовал ответ с одышкой в голосе.

— И то верно, — протянул первый и вздохнул с сожалением, — красивая девка.

— Красивая, — согласился с ним тучный шумно выдыхая. — Сирота. Два дня назад пришла. Брать не хотел, жаль было, но она словно рвалась умереть. Всё объяснил, чё уж там скрывать, но она, сцепив зубы, пошла в самое пекло, в подавальщицы. Ну и вот результат…

— Сразу в печь или потом?

— Потом, — вздохнул, по всей видимости, хозяин, — к вечеру ещё будет одна или две.

Голоса начали от меня удаляться. Хлопнула дверь и стало тихо. Время шло, а я всё так же не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Полученная информация пугала. Было жаль бедную девочку, одно было непонятно, где я и зачем мне дали, всё это услышать. Вывод напрашивался неутешительный, но логичный. Упала, ударилась головой, а всё происходящее вокруг, галлюцинации.

Холод пришёл вместе с болью. Болело всё тело, словно меня пинали ногами. Осторожно открыв глаза, сделала неутешительный вывод. Галлюцинации всё ещё со мной, потому что я не могла оказаться в подвале с огромной печью. Встав с каменного пола, где я лежала в непонятной и неудобной позе. Поправила простынь с кровавыми разводами и чуть придерживаясь за стену, чтобы не упасть, осмотрела мрачное место.

Каменные стены, печь, грубо сколоченная лавка, огромный сундук в углу. Гора грязного тряпья, на котором я лежала. Свет в помещении был странным, откуда он шёл определить не могла. И не темно, но рассмотреть что-то сложно. Тошнотворный запах вперемежку с гарью встал комом в горле. Сделав глубокий вдох, пошла вдоль стены, чтобы посмотреть, что скрывается в недрах сундука.

Крышка открылась легко, на внутренней стороне было прикреплено зеркало. Скользнув взглядом по его поверхности, вздрогнула от неожиданности. Совершенно незнакомая мне девушка нервно хлопала ресницами и хватала ртом воздух. Поднесла руки к лицу и с ужасом прикрыла рот ладонью. Крик сдержала с трудом. Разговор двух мужчин, моё состояние, всё встало на свои места.

Мозг лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации, а руки перебирали вещи, что лежали в сундуке. Несколько плащей, платьев и башмаков, разной степени поношенности. Быстро подобрала себе одежду, оделась. Хоть и понимала, что это вещи девушек, которых уже нет в живых и их, возможно, снимали с трупов.

Оделась и только тут сообразила, что дверь могли запереть, чтобы сюда никто не вошёл. Страх придал сил и решимости. Пусть я не совсем понимала, что происходит, но жить мне хотелось сильнее. Накинув на плечи плащ, дёрнула ручку. Не сразу, но тяжёлая дверь открылась, а я оказалась в огромном коридоре. Запах гнилых овощей, сырого мяса и алкоголя ударил в нос. Откуда-то сверху слышались громкий топот, смех и разговоры. Мысленно молясь всем Богам, что есть на белом свете, пошла искать выход из этого странного и страшного места.

Идти было больно, между ног саднило, словно в меня всадили кол, болел живот, и ссадина на горле неприятно зудела. Рассмотреть в небольшое зеркало, что не так не смогла, только увидеть огромный синяк и следы пальцев. Впрочем, следы насилия были по всему телу, вплоть до укусов. Следы от зубов на внутренней стороне бёдер. Остаётся лишь гадать, что пережила девочка, пока не умерла, а что она умерла, я не сомневалась. Зачем меня поместили в её многострадальное тело?

По ногам потекло, открылось кровотечение. Зажав между ног подол платья, чтобы за мной не тянулся шлейф крови, плотнее запахнула плащ и накинула капюшон. Выход был на улицу, рядом с чёрным входом. Осторожно выглянула из подвала, дверь кухни, из которой валил пар, была распахнута настежь. Вышла, и чтобы меня не обнаружили, обогнула по дуге пятно света.

На улице ночь, вокруг темнота, а я совершенно одна и нет понимания куда идти, что делать и где искать помощь. Одно ясно точно, с дороги надо убраться. Рядом ухнула сова, резко вспорхнув с ветки. Сердце сбежало в пятки, а ноги, которые переставлялись с трудом, подкосились.

Птица, шурша крыльями, сделала круг и села на моё плечо. Жёлтые глаза светились странным светом. Тело прошиб озноб.

— Уху-ху, — выдала сова и вспорхнув полетела вдоль по дорожке, словно приглашая идти за ней. А может, я просто придумала это себе, но поплелась за птицей. Придерживая живот рукой, чуть спотыкаясь шла так быстро, как получалось. Жёлтые глаза совы в кромешной темноте, служили маяком. Шли мы какими-то задворками, потому что параллельно нашей тропинке вдалеке светились ярко освещённые улицы, играла музыка, было слышно громкие разговоры.

Сколько мы так плутали, учитывая моё состояние, сказать было сложно. Сова терпеливо меня ждала, сидя на дорожке, а потом отлетала вперёд, пока мы не подошли к маленькому домику с покосившейся калиткой.

— Нам сюда? — спросила у птицы, когда она села на двор. Сова ухнула и перелетела на крыльцо. С облегчением выдохнула и открыла калитку, которая громко скрипнула, приветствуя новую жиличку.

Дверь домика оказалась запертой, но и тут мне помогла птица. Сев на вазу с засохшим цветком, очередным ух привлекая моё внимание. Ключ нашёлся на дне горшка, который пришлось избавить от земли и мёртвого растения.

С замком пришлось повозиться, но всё же я смогла его открыть. Дом встретил кромешной темнотой, запахом пыли и запустения. На двери нашла засов, закрыла.

— Показывай, где кровать, на большее меня не хватит, — сказала сове, что влетела следом и сейчас сидела на полу. Сова ухнула и вспорхнув взлетела, послышался звон, а под потолком загорелся яркий шарик света. Зажмурилась, чуть поморщившись. — Спасибо, но насколько это безопасно?

Сова, сев на перила, склонила набок голову и смотрела на меня во все глаза. Вспорхнула, села на плечо. Скинув капюшон с головы, повернулась чтобы рассмотреть свою спасительницу. Поднесла к ней руку, чтобы погладить оперение, на спинке, но меня больно клюнули в ладонь, оцарапав до крови.

— И зачем добавлять мне ран?

«Чтобы мы могли с тобой говорить ментально, нужна привязка» — услышала я в своей голове. Перевела удивлённый взгляд на птицу.

— Ну и что ты так смотришь? Да я могу с тобой говорить, но давай сейчас я объясню тебе, как пользоваться светом, помогу вымыться, чтобы не получить заражения и пойдём спать. Всё остальное мы с тобой обсудим завтра, — прозвучало в моей голове, скороговоркой, а внешне услышала лишь череду коротких ух, — ах, да и ты должна мне дать имя.

— Соня, — выдохнула и покачнулась, в глазах потемнело, мир вокруг меня начал резко вращаться, связь с реальностью потерялась.

Приходила в себя медленно, голова была тяжёлой, в глазах двоилось, к горлу подступила тошнота, стоило мне сделать резкое движение. Рядом что-то звякнуло, запахло травами и спиртом. Чуть приоткрыв веки, попыталась найти источник звука.

— Сейчас я обезболю, и мы сможем немного поговорить, ты поешь, — произнёс женский голос, осторожно поправляя мою голову, которая и правда стала болеть чуть меньше, так что я смогла открыть глаза.

— Видишь меня? — перед глазами мелькнул палец, двигаясь справа налево, вверх и вниз.

— Палец вижу, — произнесла хрипло и попробовала сфокусировать взгляд на женщине. Она стояла, чуть склонившись надо мной, внимательно вглядываясь в моё лицо, — вас тоже, но как-то мутно.

— Прекрасно, — женщина чуть расслабилась, — к нам обратился твой фамильяр. Вернее, даже не так, она нашла первым дознавателя, а уже потом он пришёл ко мне с тобой. Ты помнишь, что случилось?

От меня ждали ответа, а я не понимала, что можно говорить и где нахожусь. Потерев висок, закрыла глаза, того, что я помнила, когда очнулась в этом теле, слишком мало. От лихорадочных мыслей, которые разбегались в разные стороны, вновь начала болеть голова.

— Ты не помнишь? — спросила меня женщина, посмотрев с сочувствием.

— Смутно, только как шла в дом, а потом темнота, — ответила и поморщилась, потому что меня опять начало мутить.

— Такое бывает, вспомнишь, когда придёт время, а пока давай выпьем лекарство, чтобы тебя не тошнило, и поедим, — произнесла она с улыбкой, поднося к моим губам ложку с лекарством. Язык обожгло горечью, но полегчало мгновенно. — А пока кушаешь, я расскажу тебе, где находишься.

Ловко орудуя ложкой, кормила меня бульоном: — Ко мне тебя принёс дознаватель, сова лежала на твоей груди и делилась силой, к утру она почти растаяла, а ты ожила.

— Соня погибла? — встрепенулась, но мой рот опять заткнули ложкой.

— Нет, — чуть выгнув бровь возразила женщина, хмурясь, — просто утратила материальное тело. Вот когда сможет накопить силы, явит себя вновь. Ты должна это знать или вы не успели сделать полную привязку?

— Успела дать имя, перед тем как потерять сознание.

Женщина странно посмотрела на меня, но больше ничего не спрашивала.

— Так вот, дознаватель нашёл тебя истекающую кровью в домике. Позже, когда провели обыск, были найдены документы на имя Мари Стеварт и дарственную на дом. По слепку ауры определили, что речь идёт о тебе, вот только в них нет отметки, что ты маг.

— Маг? Я не могу быть магом, — произнесла растерянно, а потом добавила, — или не была, до этой ночи.

Воспоминания, не мои, чужие, хлынули на меня потоком информации, заставив застонать от неожиданности. Боль от пережитого ужаса. Глаза насильника, которые светились нездоровым блеском. Я умерла, это осознала чётко, как и тот факт, что попасть в чужое тело могла только после смерти предшественницы. Сиротой она стала два года назад. На тот момент ей было пятнадцать, но государство даже не охнуло. Староста деревни, где она жила с родителями, закрыл на этот момент глаза. Все два года она пыталась выжить. Не жить, именно выжить. Работа на колхозном поле приносила копейки, едва хватало на еду. За два года она не один раз доставала свиток, в котором теперь значилась наследницей дома в столице. Тётя ушла в лучший мир, оставив всё своё имущество сестре. Родители хотели продать, но так и не смогли съездить и решить вопрос. Каждый раз убирала его, не решаясь на отчаянный шаг. Жить в городе намного сложнее особенно для той, кого судьба не одарила магией. И всё же оставаться в деревне ей не хотелось. Жизнь у родителей была не простой, а в особенности доставалось матери. Тяжёлый труд и множество беременностей не принесли ей счастья и здоровья. Каким чудом удалось выносить и родить единственную дочь, было непонятно. Глядя на своих сверстниц, которые уже повыскакивали замуж, она вздыхала, но упрямо шла на работу в поле. Да с мужем проще, но не легче. Быть может, сытнее, но ненамного.

И вот, едва отметив свой семнадцатый день рождения, ей пришлось бежать с насиженного места, потому что к ней посватался сосед вдовец. Он уже был дважды женат, от каждой из жён у него осталось по ребёнку. Решил подыскать себе новую жену, а детям мать. И всё бы ничего, но по деревне ходили слухи о его тяжёлом характере. Его жён видели с синяками на теле, что в деревне скрыть было сложно. Быстро собрав пожитки, продала дом соседям за два золотых, чтобы хватило денег на дорогу, и сбежала, больше не сомневаясь.

Насколько сложно жить в городе, она даже не представляла наполовину. В мечтах всё было намного радужнее, а по факту, найти работу оказалось очень проблемно. И тот постоялый двор, это единственное, что её ждало, а в своей скорой смерти она видела избавление, от бренности бытия. Покорившись судьбе, она как овца на закланье пошла насмерть, не пытаясь бороться.

Всё это промелькнуло в моей голове, так словно я сама была участником всех событий. Особенно задела пустота и безразличие, с которым она поднималась в тот номер, где её распяли. Ни одного крика или жалобы от неё не последовало, что распаляло насильника ещё больше. Он и убил её только потому, что не дала ему того, чего ждал, а без этого у него ничего не получалось. С трупом его извращённый мозг мог реализовать всё, что ему так не хватало.

Слишком откровенные сцены были отталкивающими, до тошноты. Изматывающими своей жестокостью, но я даже не подумала от них отмахнуться, пообещав себе отомстить. И пусть в данный момент я ничего не знаю о мире, в который попала, но происходящее пугало. Если все эти видения соединить со словами хозяина постоялого двора, то картина получалась совсем печальной.

«Набрала картофеля» — вздохнув, подвела черту всему происходящему. Хотелось бы верить, что мой труп найдут раньше, чем он разложится в том подполье или его погрызут мыши.

Родители меня попросили прибрать дом бабушки, перед продажей. Всё ценное надо было упаковать по коробкам, ненужное выбросить. Желания ехать у меня не было, мне сложно находиться одной в нежилом доме, с которым было связано много детских воспоминаний. Из воспоминаний, меня вырвала целитель, облив водой. Руки её подрагивали, когда она ставила кувшин на столик.

— Ты напугала меня, — произнесла женщина и выдохнула, — не думай о том, что было, я знаю, как это сложно, но надо жить дальше.

— Вы так и не представились, — утираясь сухим уголком простыни, напомнила ей, — теперь надо менять бельё.

— Меня зовут лера Агния, — лёгкий пас рукой и вещи на мне оказались сухими, — принимать ванны, пока противопоказано, большая потеря крови, ты не устоишь под душем, — её лицо стало грустным, а на глаза навернулись слёзы, — вот только после всего случившегося, нет гарантий, что ты сможешь выносить и родить.