Читаем Совок 5 онлайн бесплатно

Душевное равновесие, только что обретенное после двух кружек «Жигулевского», снова покинуло меня. И похоже, что уже безвозвратно. Стас, вместе с растерянным сверх всякой меры Пичкарёвым, не раздумывая, рванули в погоню. Один по улице Чапаева, другой, по Мирному переулку. А я, пару раз с досадой пнув ржавые осветительные причиндалы, которые эквилибрист Судак сумел бесшумно опустить с верхушки столба на землю, направился к рослому бичугану. Этот персонаж сидел на брёвнышке, шагах в двадцати от «Бронепоезда» и ехидно посматривал в мою сторону. Минут пятнадцать назад он подходил к нашему столу с настоятельной просьбой о небольшой субсидии в размере двадцати семи копеек. Но Павел Виленович Пичкарёв послал его в сторону моря. Используя грубую нецензурную брань. Я еще удивился, увидев, как под недельной щетиной заиграли желваки у бывшего интеллигентного человека. Но потом рассмотрел его расписанные кисти рук и понял, почему и насколько сильно расстроился этот мужик. Хотя, «мужиком», этот мужик не был. Судя по картинкам на руках, был он из идейного лагерного «отрицалова». Пока не спился. Потому и сверкнули так его глаза, когда бездумный Пичкарёв послал его по трёхбуквенному адресу.

Когда я подошел к так и сидевшему на бревне алкашу вплотную и, обернувшись, глянул в нужную сторону, то понял, что не видеть, как ушел Судак, этот синяк не мог. На душе стало немного светлее.

— Куда он пошел? — без каких-либо предисловий задал я самый главный вопрос.

— Я, начальник, у вас в уголовке не служу! — с издевательским торжеством ощерился золотыми фиксами и гнилыми зубами бывший положенец, — Да и не смотрел я в ту сторону! — сгладил он свой демарш, заметив, что вежливость с моего лица стала сходить на нет.

Взывать к совести этого, судя по количеству наколотых на его пальцах перстней, не единожды сиженного гражданина было бессмысленно. Проклиная беспросветную безысходность и своего туповатого коллегу, я заехал правым ботинком в грудину так и не поднявшегося с бревна собеседника. Черную масть надо было ломать стремительно и до вопиющей беспредельности жестко. Иначе ничего не получится. А ставки сейчас велики, как никогда. Территория была чужая и долго пытать чернеца не получится. Просто не дадут. А правда мне была нужна прямо в сию же секунду.

— Конец тебе, тварь ссученная! — выхваченным из поясной оперативной кобуры «Макаровым» я резко ткнул в рот многократному сидельцу, — Как соучастник побега к «хозяину» пойдешь, тварь! — уперев колено в подбородок мычащего блатаря, я повернул пистолет на девяносто градусов. Раздался хруст зубов и фикс. Глаза испытуемого полезли из орбит.

— Скажешь? — расшифровывать свой вопрос подробнее я не стал, поскольку был уверен, что мой визави и без того всё понял.

Я тоже всё понял по его глазам и по изменившейся тональности мычания. Понял, что несознательный и дерзновенный гражданин созрел для конструктивного общения. Вытащив из его окровавленного рта ствол пистолета, я вытер его об ватник уже теперь бывшего упрямца. И только сейчас заметил стоявшего в трех шагах Ярославцева. Терять мне уже все равно было нечего, и я продолжил свой экспресс-допрос.

— Кто ему помог и в какую сторону он ушел? — ПМ я не убирал и придавленный моим коленом к земле жулик смотрел на него с животным ужасом.

— Никто, — очень невнятно промычал бывший сторонник воровского «отрицалова», — Сам он на столб залез. И слез тоже сам, — испуганно сообщил он.

Я убрал колено с груди жульмана и он, встав на корячки, сплюнул кровавые слюни с осколками зубов на землю.

— Куда он пошел? — шевельнул я пистолетом и носитель ценной информации шарахнулся в сторону, опять завалившись на землю, — Обманешь, я у тебя все оставшееся здоровье заберу! — пообещал я, краем глаза фиксируя напрочь оторопевшего Ярославцева.

Да, ребята, счастливые вы! Не посылает вас еще родина на Кавказ воевать без флангов и тыла. И заложников из местного населения, с отрезанными ушами и пальцами вас тоже освобождать пока еще не посылают. Которых те же джигиты прямо в центре России в гаражах и подвалах скоро на куски резать будут. За деньги, за квартиры, за машины… Ну да ничего, это время уже не за горами и скоро вам тоже придется научиться быстро, и эффективно добывать правду. А не стоять в стороне, как девочка-припевочка с детским испугом в глазах.

— Туда! — босяк махнул расписной рукой в сторону частных домов, — Через забор он перелез! — а затем мой, вновь приобретенный источник начал осторожно обследовать свой рот пальцами в синих перстнях.

— Пошли, покажешь, какой забор и двор какой! — потянул я за воротник телогрейки своего одноразового агента. — Ты, Василий, только постарайся не ошибиться, а то мы с тобой опять поскандалим.

— Я не Василий, я Николай! — удивлённо поправил меня мой информатор.

— Тем более! — потянул я его сильнее, — Пошли, Николай!

— Чего туда идти, он дальше задами вон к тем двухэтажкам двинул, я видел! — перевоспитавшийся грубиян указал рукой в сторону сталинских построек.

Засунув пистолет на место, я достал из внутреннего кармана бумажник, а из него два фиолетовых четвертака. Деньги я протянул недавнему строптивцу Николаю и тот от удивления выпучил глаза.

— Бери, Коля, бери! — подтвердил я широту своего поступка, — Пива купишь и на новые зубы тут тебе хватит! Заработал! — расставил я своим последним словом очень неприятные для бывшего честного арестанта акценты.

Сомневался сломленный жулик секунды две, а потом быстрым движением забрал из моей руки деньги.

Из подъехавшего к «Бронепоезду» УАЗа вылез недоумевающий сержант.

— Опер с этой территории нужен! — преодолел я разделявшие нас с Ярославцевым шаги, — И местный участковый. Лучше, сначала участковый!

— Поехали! — вышедший из ступора порученец подполковника Звягинцева был немногословен, — Опорный пункт тут недалеко. Только сначала в дежурную часть сообщить надо, пусть «Перехват» объявят!

А вот это уже жопа! Мне очень не хотелось сообщать ни в какую дежурную часть о побеге Судака. Территория, на которой сейчас стоят мои ноги, принадлежит властям чужой для нас области. А потому уже через минуту после того, как местному УВД станет известно, что сбежал арестованный, в МВД СССР по телетайпу уйдет спецсообщение. Местные ни секунды ждать не станут. Как же, они преступника задержали и официально передали нам. А мы его благополучно упустили. Да еще при таких, мягко говоря, странных обстоятельствах! Клизмы со скипидаром и патефонными иголками, да еще от самого министра, мне не хотелось категорически. Даже, если это будет не сам министр, а его заместитель, все рано не хотелось.

— Сергей, не надо сообщать в дежурную часть! — поймал я взгляд Ярославцева и постарался его не отпустить, — Дай мне два часа! Два с половиной! — посмотрел я на свои наручные часы и высчитал время до вылета нашего рейса.

— Что тебе это даст? — отрицательно покачал головой саратовский опер, — Так хотя бы поднимут тревогу и хоть какой-то шанс будет! А сам ты Судака не поймаешь, он через час уже так спрячется, что и мы, всей областью, его не найдем!

Опер был прав на все сто. Пока белым днем приметный здоровяк, да еще в наручниках, мечется по городу, обнаружить его еще как-то можно. А там и задержать уже не проблема. Но для меня это закончится увольнением и привлечением к уголовной ответственности. Гриненко и Пичкарёва просто, как щенков, выгонят из милиции. Без выслуги лет и выходного пособия. Всё это я без обиняков выложил Ярославцеву.

— Если я сейчас не сообщу в дежурку и шефу, то выгонят уже меня! — угрюмо и вполне логично заявил тот, — У меня капитан через месяц подходит и очередь на квартиру уже далеко от конца! — пояснил мне свое несогласие местный старлей.

— Два с половиной часа! — взял я за руку коллегу по несчастью, — Через два с половиной часа звони куда хочешь, я тебе слова не скажу! Время теряем!

С минуту он напряженно молчал. Потом достав из кармана носовой платок, вытер со лба обильную испарину. Медленно убрал платок на место и поднял на меня глаза.

— Что предлагаешь? — саратовский опер смотрел на меня, как на поджигателя еще не полученной им квартиры.

— Участковый здешний нужен. И опер с этой земли! — повторил я, — Время теряем! Ты же рядом будешь! Объяснять слишком долго!

Ярославцев молча развернулся и зашагал к УАЗу. За ним пошел и я, опасаясь, что как только старлей залезет в кабину, то сразу потянется к рации. Не потянулся.

Через несколько минут к «Бронепоезду» вернулись потные и нерадостные Гриненко и Пичкарёв. На мой вопросительный взгляд Стас лишь обреченно махнул рукой, а Павел отвел глаза.

Теперь мы все вместе ехали в салоне УАЗа. Обогнув частный сектор и прокатившись мимо двухэтажных домов, мы уткнулись капотом в торец какой-то общаги. Вывеска над дверью молчаливо подсказывала, что, здесь и есть ОПОП № 7. В него мы и направились с Ярославцевым.

Сидевший в одном из кабинетов полуподвального помещения звероватого вида майор, поначалу отнесся к нашему визиту настороженно. Но по мере изложения нами причины прихода его лицо становилось человечнее.

— Нет, не мой Судак! — с хмурой убежденностью заявил майор Закржевский. Пётр Брониславович.

— Он на территории пятого опорного проживал вместе с родителями. У Ярыгина. У него и на учете стоял. Еще до судимости. Ну и после судимости само собой! Пока из города не выехал, — майор Закржевский задумался.

— Только к родителям он больше не пойдет! — уверенно высказался старший участковый, — Его как раз у родителей дней пять назад наши районные опера и задержали. Очень уж тогда его мамаша убивалась и оперов грозилась уволить! — довольно хмыкнул майор. — Отец-то у него в обществе «Знание» работает.

— А куда он тогда пойдет здесь поблизости? — нетерпеливо поинтересовался я, буквально всем своим естеством ощущая, как уходят отпущенные мне два с половиной часа.

— Не просто так Судак просился к «Бронепоезду» и даже в сознанку перед этим пошел! Есть у него где-то здесь нора! Или связь, у которой он укрыться может, — как мог, подгонял я мыслительный процесс в голове неторопливого майора.

— Может, и есть, — не стал оспаривать мое предположение Пётр Брониславович, снова задумавшись надолго.

Я уже опять собрался поторопить тормоза-майора, но он очнулся самостоятельно.

— Полагаю, что у Бельской он прячется! — Закржевский вопросительно посмотрел на меня, как бы ожидая моего подтверждения своей гипотезе.

А я недоуменно посмотрел на Ярославцева, посчитав, что у саратовских ментов могут быть какие-то только им присущие закидоны.

— Точно, у Элеоноры он, паскудник, схоронился! — уже уверенно кивнул мне старший участковый, когда, не найдя у опера ни сочувствия, ни понимания, я снова обернулся к нему. — Она и живет через полквартала от Судаковых.

— Так-то она ему вроде бы тёткой приходится, — пустился в объяснения Закржевский, — Но тёткой не родной, по мужу покойнику она ему тетка. Мужик у нее в Ленинском райисполкоме начальником торгового отдела был, но года три, как уже умер. Элеонора сильно моложе его была. Теперь она одна живет. У неё Судак схоронился, точно! Только этаж у нее второй и дверь она нипочем не откроет! Наглая баба.

— Шефу звонить надо! — опять взялся за своё Ярославцев, — Он организует людей, чтобы оцепление поставить. По-другому никак, по-другому он опять уйдёт! А часа через четыре смеркаться начнет. Ну не через четыре, так через пять! — добавил он в ответ на мой укоризненный взгляд. — И вообще, дом там блатной, двери ломать тебе никто не позволит. Шефу звонить надо!

— Погоди, старлей! — оборвал я его стенания, — А скажи мне, Пётр Брониславович, у лектора общества «Знания» Судакова домашний телефон есть?

— Есть! — утвердительно кивнул майор, — Я три года назад на пятом опорном работал, поэтому знаю, что есть. Да и как у лектора такого общества не может быть телефона? — удивился он.

— И у Бельской, наверное, тоже есть в квартире телефон, если её муж в исполкоме работал? — уже зная, каким способом буду задерживать Судака, не вступая в конфликт с законом на чужой территории, продолжил я пытать Закржевского.

— Как не быть, — пожал плечами он, — И у неё есть телефон. И телефон, и трехкомнатная квартира у нее есть. С двумя балконами, между прочим! — завистливо вздохнул майор.

— Покажете нам адреса Судаковых и Бельской, Пётр Брониславович? — приложил я свою пятерню к груди, показывая тем жестом, как он нас обяжет.

— Покажу, — вздохнул майор, видимо не рассчитывавший на прогулки вне своего участка. — Назад привезете?

Я заверил, что привезем. Подождав, пока наш проводник оденется, мы вышли на улицу. В машине, не считая водителя, находился лишь Гриненко.

— Где Пичкарёв? — напрягся я, в который уже раз бросив взгляд на часы, которые неумолимо показывали, что у меня осталось полтора часа.

— До магазина за кефиром пошел, говорит, что с его язвой без кефира никак, — пояснил Стас. — Что по Судаку?

— Задерживать Судака надо, а ты Пичкарева отпустил! — мои нервы начинали сдавать, — В какую сторону он ушел? — закрутил я головой. — Пётр Брониславович, где тут у вас продуктовый?

— Да вон он идет! — обрадованно указал Гриненко на появившегося из-за угла Пичкарёва, который бодрым шагом спешил к нам. Кефира при нем не было.

— В машину! Быстро! — рявкнул я любителю кисломолочных продуктов.

Сначала, не доезжая до дома Бельской, мы высадили Ярославцева, Пичкарёва и Гриненко, наказав им блокировать снаружи оба балкона и выход из квартиры. А сам я с майором поехал в адрес семейства Судаковых. Дверь нам с Закржевским открыли сразу и в квартиру впустили без лишней нервотрепки. Открывшая нам рыхлая женщина была в возрасте и в железных бигудях. Когда я пояснил матери Судака, по какому поводу мы посетили их квартиру, она без колебаний предложила пройтись по их родовому гнезду и удостовериться, что её сынишка здесь напрочь отсутствует. Но при этом настояла, чтобы я разулся. Я подчинился и для очистки совести обошел все углы и даже кладовки. Судака здесь, как я и ожидал, не было. Как и договаривались, я подмигнул майору.

— Я тут еще одно место знаю, где он может быть! — вступил в игру старший участковый, — Тут неподалеку их родственница живет, к ней надо пройтись! В аккурат, минут за пятнадцать дойдём! — с непроницаемым лицом пробасил майор.

Снисходительно-спокойное и даже вальяжное до этого лицо судаковской родительницы побледнело. Я понял, что вероятность того, что я смогу уложиться в отпущенное мне время, имеет право на жизнь.

— Тогда и машину вызывать не будем, если это неподалёку! — подыграл я Закржевскому, — Прогуляемся! — и начал обуваться.

Студенистые телеса Судачихи нервно заколыхались под халатом и мне даже показалось, что бигуди на её голове стали тихонько позвякивать. Из квартиры мы с майором вышли со степенной неторопливостью, но как только щелкнул дверной замок, опрометью бросились через три ступеньки на улицу. Сержант по договоренности машину не глушил и едва мы в неё запрыгнули, рванул к дому Элеоноры Бельской.