Читаем Совиная башня онлайн бесплатно
Совиная башня
Долгожданное продолжение трилогии «Золотые земли» от Ульяны Черкасовой! Первая книга цикла «Сокол и Ворон» завоевала любовь читателей. Тёмное эпическое фэнтези со славянским колоритом покорило аудиторию. Дара, Милош, Вячко и Ежи вновь готовы взглянуть судьбе в лицо… А в Золотых землях наступает зима. Расширяем географию: карты на форзаце будут охватывать все большую территорию Золотых земель. Богиня-пряха сплетает нити судеб в тугой узел. Одна нить – для лесной ведьмы, отвергающей свою судьбу. В городе без чар Даре так же опасно, как и в Великом лесу, но это единственное место, где она может укрыться от древних богов. Вторая нить – для чародея, который пытается судьбу обмануть. Милош одержим желанием мести, но ненависть разрушает его самого. Третья нить – для княжича, который своей судьбы боится. Потеряв любимую, Вячко пытается найти новую цель в жизни, но, возможно, она всегда была ему известна. Четвертая нить – для слуги, который судьбе повинуется. И именно его, Ежи, боги выбрали, чтобы раскрыть тайны, которые таит Совиная башня. Колесо прялки делает оборот, богиня-пряха крепко держит нити. Любую из них она может легко оборвать. Колесо прялки делает оборот за оборотом, богиня-пряха крепко держит нити. Любую из них она может легко оборвать. Эпический размах тёмного фэнтези, по достоинству оцененный Натальей О'Шей (Хелависа), лидером группы «Мельница», не оставит равнодушными:«Вторая часть "Золотых земель" превосходно раскрывает сюжетные арки, заложенные в первой, и ставит перед читателем новые загадки. Сказка становится всё темнее, а персонажи растут. Отсылки к фольклорным тропам радуют сердце филолога – чего стоит задача избавить от жажды кого-то, прикованного цепями в колдовском подземелье. Читаем внимательно, переживаем за героев и, конечно, ждём продолжения».
Серия: Золотые земли
Романы / Любовно-фантастические романы© Черкасова У., текст, 2022
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2022
Запретный лес водил кругами.
Ещё на опушке Катше послышалось, будто издалека Ики позвал её по имени. Она даже не подумала, что Ики остался на Мёртвых болотах и никак не мог оказаться здесь. Чары леса уже обрели над ней власть, и девушка побежала на голос, плутая среди деревьев. Заблудиться в лесу оказалось легко. Катша не привыкла к узким звериным тропам и частоколу деревьев. Когда-то давно она так же боялась болот и не понимала их, но болота приняли Катшу, а Ики научил жить и охотиться.
Запретному лесу не по нраву пришлась чужеземка.
Долго она искала Ики, срывалась с места каждый раз, как эхо доносило его голос, и, наконец, от усталости повалилась на землю. Только тогда разум её прояснился: Катша осознала, что лес морочил ей голову.
Солнце стояло ещё высоко, когда изнеможённая девушка беспокойно заснула, но уже спустя лучину открыла глаза, заслышав странный шум. Пугливо она бросилась в кусты и затаилась. В стороне по узкой звериной тропе прошёл красный конь, верхом на нём сидел всадник весь в красном. Лоб у Катши покрылся испариной, виски пронзили иглы. Охотница заморгала часто-часто, и всадник пропал из виду.
Чары леса были слишком сильны, она не могла им сопротивляться. Как бы его перехитрить?
Кусты в стороне затряслись, послышалось хриплое хрюканье. Кабаны!
Прячась за деревьями, охотница ушла в сторону. Она слышала, как шумела листва, как ветви ломались, когда кабаны прорывались сквозь чащу. Раз за разом она оборачивалась, но не могла разглядеть стадо.
А звук не затихал.
Весь день Катша уходила от погони, а на закате чуть не попала под копыта чёрного коня. Всадник его – такой же чёрный, как и конь – даже не взглянул на девушку. Она замерла, лёжа пластом на земле.
Мощные копыта невесомо прошли по лесной тропинке, трава под ними даже не примялась.
В Запретном лесу Катше не было места – так сказал Ики, об этом предупредил Олоко.
Катша и сама знала, что Хозяину она не по душе. Её народ давно поклялся держаться прочь от Запретного леса. Но с тех пор как Катша покинула пещеры Канманд, она мечтала прийти сюда и задать терзавший её вопрос.
Сияющий Хозяин Лесов молчал, наблюдая со стороны, а его слуги игрались, водили девушку кругами.
Три дня. За три дня Катша потеряла и утратила уже всякую надежду выбраться живой из леса, когда наконец вышла на поляну.
Окружённая древними елями, посреди поляны стояла землянка. Она показалась одинокой, покинутой и всеми забытой. В этом доме давно потух очаг, а дух-хранитель погрузился в глубокий сон. Дом был мёртв.
Катша ступала по поляне, прислушиваясь к новым ощущениям: как мох проседал под ногами, как шумели ели над головой, как тёплый ветер ласкал лицо.
Дышалось в Запретном лесу иначе, чем на болотах: сладко дышалось, свободно. Обессилевшая Катша рухнула на колени прямо перед входом в землянку, коснулась травы рукой. Мягко.
В стороне мелькнул чёрной лентой уж, скрылся в кустах.
И Катша разрыдалась.
Она не могла вспомнить, когда плакала в последний раз. Когда покинула родных или многим позже, когда умирала от голода на болотах? Духи предков послали к ней Ики, спасли от верной смерти. И духи помогли исполнить клятву, привели в Запретный лес.
Катша плакала тихо, глотая вырывающиеся из груди всхлипы. Она привыкла, что нужно не шуметь и быть осторожной. На болотах эта привычка не раз спасала ей жизнь.
– Он не заговорит с тобой, – раздался голос со стороны и тут же отозвался с другого конца поляны:
–
Катша вскинула голову, натянула тетиву лука.
– Но он хочет знать, зачем ты здесь?
–
Сколько бы ни смотрела Катша по сторонам, сколько ни вглядывалась в ельник – никого не было видно. А голос кружил вокруг, скакал с одного края поляны на другой.
– Твой народ изгнан. Чего ты хочешь?
–
Катша сглотнула, с трудом проговорила:
– Я хочу просить о прощении. О позволении вернуться.
– И как же вернётся твой народ? Хозяин испепелит вас, если увидит в истинном обличье.
Голос звучал из ниоткуда и отовсюду одновременно. Катша опустила лук, убрала стрелу обратно в колчан.
Кем бы ни был лесной дух, он не желал её обидеть. Пока что…
– На наших землях живут чужие люди, мы заберём их кожу.
Лес замолчал. Тихо стало вокруг. В груди у Катши разрастался страх, сжимал ей горло, и она всё ждала, что смерть обрушится с небес – прямо с невыносимо далёких верхушек елей – и накажет Катшу за её дерзость.
– Нет. Это нарушит порядок. Нельзя.
– Но…
Катша вскрикнула в отчаянии, но побоялась возразить. Духи не меняли своих решений.
– Оставайся на ночь, – печальный вздох прокатился по поляне. – На одну ночь. Согрейся. Поспи. На рассвете возвращайся на болота.
–
Катша застыла, и сердце ухнуло вниз.
– Нет, – выдохнула она. – Нет, подожди!
Она звала и звала, умоляла вернуться, выслушать её горе, смилостивиться над стариками и детьми, над юношами и девушками, что жили во тьме, никогда не видя солнца. Но лесные духи уже ушли, не желали они знать о чужой беде.
Когда слёзы все пролились на травяной ковёр, когда охотница не почувствовала ничего, кроме пустоты в душе, день уже склонился к вечеру.
Катша прокралась в старую землянку, как дикий зверь в чужую нору. Внутри ей стало тесно и темно, как если бы она снова оказалась в пещерах Канманд, и она вышла наружу.
Охотница набрала воды в ручье, что протекал недалеко от поляны, напилась, после натаскала валежника и разожгла костёр. Сидя у огня, Катша лениво ела копчёную рыбу с лепёшкой и пила отвар из болотных ягод и трав.
Жужжали громко комары, кусали за щёки и шею. Валежника ненадолго хватило, скоро прогорел огонь. Катше казалось, что она просунула руку в силки и ждала, когда затянется вокруг запястья мёртвый узел. Ей чудились глубокие подземелья, где умирает свет, где краски выгорают из человеческих волос и глаз, и всё становится белым, как снег на верхушках гор.
Вечерний сумрак играл злую шутку со зрением охотницы. Катша смотрела на свою смуглую руку, и ей казалось, что кожа бледнела, истончалась и слезала, подобно змеиной шкуре.
На поляну без всякого страха выскочил заяц. В Запретном лесу было опасно охотиться без позволения Сияющего Хозяина, поэтому Катша поглядела на зверька с сожалением и не притронулась к луку и стрелам. Заяц скоро ускакал прочь.
Дом лесной ведьмы притаился за спиной. Лес вокруг шептал, наблюдая за охотницей. Катша кусала губы, сдерживая горькие слёзы. Отчего духи так добры к пришедшим? Отчего покинули её народ? Чужаки с медовыми волосами украли их земли, украли даже их богов. А люди Катши забыли вкус солнца на коже, скрывшись под каменной глыбой гор.
Она заснула на голой земле, но тёплая оленья шуба не дала замёрзнуть, только комары продолжали назойливо жужжать у самого уха, впиваться в кожу острыми носами.
Катшу разбудил яркий свет. Он вспыхнул посреди ночи высоко в вершинах деревьев и рухнул на землю, разлился по поляне. Точно пламя, он плясал вокруг, танцевал в хороводе, ослеплял. Охотница ожидала, что сгорит заживо в этом огне, но он её не тронул.
Из чистого пламени пролился голос:
–
Ветер задул яростно, разгоняя морок, и свет вдруг потух, исчез, как будто его и не было.
По-прежнему стояла непроглядная ночь, только звёзды мигали на небосклоне. Катша моргала слепо, привыкая к темноте. Тишина опустилась глубокая, давящая. Но на душе наступил покой.
Как только стало светать, Катша отправилась обратно на восток. Назад, как ей и напророчили.
Расчувствовавшаяся Горица долго прижимала к себе Ежи и Милоша, целовала их по очереди в макушки, щёки и уши. Милош устало смеялся, обнимая женщину своими длинными руками, а Ежи молча улыбался.
Веся потянула Дару за собой, вдвоём они проскользнули на кухню, но Горица будто бы их даже не заметила.
– Ох, родные мои, – приговаривала она, не отпуская парней из объятий. – Как я по вам истосковалась. Милош, – она чуть отстранилась, всмотрелась ему в лицо и вздохнула, – ты так похудел, кожа да кости. Ежи, ты что же, совсем за ним не смотрел?
– Ма-ам…
– И что это за девку вы с собой притащили? – Горица отпустила парней, уперев руки в бока. – Ещё одна ратиславка. Они всей Ратиславией к нам, что ли, притащатся?
Ежи потёр грязную шею, он мечтал скорее помыться и наесться до отвала, на разговоры сил не осталось, а разговор предстоял тяжёлый.
– Это сестра Веси, Дара.
Кухарка в ужасе ахнула.
– Дара? Которая прокляла нашего Милоша? Да я ей хребет кочергой сломаю…
И Горица кинулась бы на кухню ломать ведьме хребет, если бы Милош не ухватил её и не удержал на месте.
– Горица, милая, – промурлыкал он ласково на ухо. – Ты же понимаешь, что я должен сделать это сам?
Женщина в недоумении обернулась на Милоша.
– То есть?
– Терпение, дорогая матушка, – попросил он. Милош редко называл Горицу матушкой и обычно только когда нужно было её успокоить или переубедить.
Сработала уловка и на этот раз. Горица недобро ухмыльнулась и коснулась ладонью щеки Милоша.
– Я никогда её не прощу, так и знай. Пусть ведьма отплатит сполна.
– Обязательно. Но пока что она нужна Стжежимиру. Кстати, он у себя?
Милош уже собрался кинуться в мастерскую целителя, но Горица остановила его:
– Господина вызвала к себе княжна Венцеслава. Ей часто нездоровится в последнее время.
Милош замер, вытянулся, как тетива, взгляд его стал пустым.
– Приготовь воды, пожалуйста, – Ежи показалось, что голос друга задрожал. – И мою одежду. Нет, одежду я сам, потом. Пока горячей воды, и побольше.
Стремительно он взлетел вверх по лестнице. Хлопнула дверь его спальни.
– Ох, не отдохнуть тебе даже, – вздохнула мать. – Давай я схожу…
– Я сам.
Ежи взял вёдра и ещё раз чмокнул мать в щёку.
– Сынок, – позвала Горица. – Ты лекарство не забывал принимать?
Ежи спохватился и поспешил сначала наверх, где у него хранился запас лекарств от Стжежимира. Сделав пару глотков, он тут же пошёл к колодцу. Усталость валила с ног, но он радовался возможности хотя бы ненадолго остаться в одиночестве.
Скрывать свои мысли и чувства получалось всё хуже. Веся не сводила глаз с Милоша, а он только забавлялся с ней и сам переглядывался с ведьмой, когда думал, что никто не замечал. Он улыбался ей так же, как улыбался всем девушкам, что рано или поздно отдавались ему. Даже в шутку Милош не смотрел так же очаровательно на Весняну.
И всё-таки она отвергла Ежи.
Всё-таки…
Он сердито потянул за верёвку, поднимая ведро из колодца. Ослабшие натруженные руки задрожали, и Ежи расплескал всю воду. Пришлось снова опустить ведро, и бабы, стоявшие в очереди позади него, недовольно заворчали.
– Что ж это за хлопец, который ведро поднять не может? – хихикнула полная женщина за его спиной.
– Так это ж сынок Горицы, кухарки лекаря Стжежимира. Видимо, совсем дурно она готовит, раз у её сына сил нет.
Бабы загоготали от смеха.
Ежи наконец перехватил ведро за ручку, потянул наверх.
– И муж сбежал от её готовки, и сын скоро помрёт с голоду!
Ведро выскользнуло из рук. Вода пролилась прямо под ноги совинским кумушкам.
– Помолчали бы! – лицо Ежи пошло красными пятнами.
– Да ты как с почтенными женщинами разговариваешь, щенок?! – возмутилась пожилая служанка Пшемыслава Толстяка.
– Где ты тут видела почтенных женщин, старая гадюка? – раздался ворчливый голос в стороне.
Ежи вскинул голову, чтобы посмотреть на своего защитника, и тут же согнулся в почтительном поклоне.
– Господин Стжежимир, – проговорил он. – Да озарит Создатель твой путь!
Целитель был явно не в духе. Ежи не сразу понял, что Стжежимир не ждал так скоро их возвращения. Он ведь ничего не знал о том, что случилось в Гняздеце.
– Что стоишь? – нахмурился Стжежимир.
– Милош попросил набрать воды для мытья, – растерялся Ежи.
– Тогда поторопись.
Целитель не стал его ждать и пошёл по улице Королевских мастеров с завидной для его возраста лёгкостью.
Женщины обиженно надулись, глядя вслед старику.
– Ишь какой, – фыркнула одна.
– А всё потому, что бабы хорошей так и не нашёл.
– Так какая баба к нему, скотине злобливой, пойдёт?
Ежи вздохнул и в третий раз опустил ведро в колодец. На этот раз, слава Создателю, у него всё получилось.
Ходить за водой пришлось не раз. Когда Ежи наконец наполнил бочку для мытья, то не чувствовал рук и задыхался, в груди точно застрял ком пыли.
Милош стянул через голову драную рубаху и только тогда заметил, как побледнел его друг.
– Иди-ка сюда, – велел он, нетерпеливо подзывая движением руки.
– Не надо, – слабо засопротивлялся Ежи.
– Да ладно ты, как будто в первый раз.
Ежи родился слабым, так говорила Горица. Многие младенцы умирали в голодные послевоенные годы, но ему повезло появиться на свет в доме Стжежимира. Королевский целитель вытянул тонкую ниточку его жизни прямо из-под острых ножниц богини-пряхи, но лезвия, видимо, успели задеть нить, и лёгкие мальчика пострадали. Они бы сгнили в его теле, если бы не Стжежимир. Стоило случайно пропустить один приём лекарства, и Ежи сразу тяжело становилось дышать, внутри сжималось всё в комок и умирало. Только заклятия и снадобья удерживали жизнь в теле Ежи.
Поэтому Горица каждое утро и каждый вечер ходила в храм, чтобы отмолить страшный грех колдовства. Мать ненавидела чародеев, но её единственный сын не мог выжить без их помощи.
Милош тоже научился поддерживать здоровье Ежи с помощью чар.
– Давай помогу, это быстро.
