Читаем Совершенный ум онлайн бесплатно

Гром

Совершенный Ум

Произведение, которое известно в историографии под этим названием (чаще сокращенно - <Гром>) ', сохранилось в собрании коптских рукописей из Наг Хаммади в единственном экземпляре. В кодекс VI, в котором оно переписано вторым от начала, включены следующие тексты: <Акты Петра и двенадцати апосто лов>, <Гром. Совершенный Ум>, <Достоверное слово>, <Понятие нашей великой силы>, отрывок из <Государства> Платона (588В - 599В), герметический трактат, условно называемый <0 восьмом и девятом>, герме тическая молитва, герметическое произведение <Асклепий>. Той же рукой, что и кодекс VI, перепи саны кодексы IV, V, VIII и IХ. М. Краузе и Пахор Лабиб, издававшие кодекс, считают, что его можно датировать серединой IV в. <Гром>, как и другие тек сты из этого кодекса, написан на саидском диалекте коптского языка с отклонениями преимущественно в сторону верхнеегипетских наречий. <Гром> занимает страницы 13.! - 21.32 рукописи. Подобно прочим произведениям из собрания Наг-Хаммади, <Гром> представляет собой перевод с греческого.

Памятнику посвящена сравнительно небольшая специальная литература, в которой особого внимания заслуживают две статьи, появившиеся почти одно временно в середине 70-х годов,- Дж. Мак Рая и Ж. Киспеля '.

Первая из них принадлежит перу исследователя, переводившего <Гром> для издания <Библиотека из Наг-Хаммади на английском языке> '. Он относит памятник к жанру эллинистических откровений, где использована форма ego eimi (<я есмь>), широко представленная в гностической традиции, в частно сти в документах из Наг-Хаммади. Автор подчеркивает своеобразие памятника, его уникальность в эллини стической и римской литературе. За недостатком дан ных Мак Рай категорически отказывается датировать его. Памятник, согласно Мак Раю, лишен повество вательного обрамления, написан от первого лица женского рода, не названного по имени, видимо, какого-то божества. Ученый подчеркивает, что ему известно очень мало параллелей к содержанию доку мента в гностической или библейской литературе. В <Громе>, по его словам, в целом нет ничего специ фически христианского или иудейского, нет также ясного отношения к гностической мифологии. Самой отличительной чертой <Грома> Мак Рай считает анти тетический и даже парадоксальный характер утверж дений, сделанных в форме <я есмь>: <Говорящая не только называет себя источником или сущностью добра, мудрости, знания и проч., но отождествляет себя также с противным. Это та черта произведения, которая разительно отличает его <я есмь>-возгла шений в литературе откровений, будь то гности ческих или иных>

Свои сопоставления отдельных пассажей <Грома> с отрывками из Библии, ареталогическими надпи сями Исиды, с индусскими, иранскими и мандейскими текстами, с фрагментами из Гераклита, наконец, с двумя пассажами из пятого и четвертого произведе ний II кодекса Наг-Хаммади ученый заключает попыткой ответить на вопрос, что означает необычай ный документ, который он анализирует. Мак Рай утверждает следующее. Первое. Определения в форме антитезы и парадокса имеют целью подчеркнуть, что божество <полностью запредельно относительно мира с его космологическими, социальными, этическими и религиозными ценностями> '. Второе. Отрешение от ценностей мира есть выражение <основополагающей дуалистической перспективы гностиков>. Нако нец, третье. Размышляя о том, что сулило этике по добное отрешение, Мак Рай вспоминает Иринея, писавшего о Карпократе и его последователях. Те учили, что только, по мнению людей, одно есть добро, а другое - зло, хотя по природе ничего нет злого (Против ересей. 1. 25. 5) . Таким образом, по Мак Раю, хотя памятник прямо не соприкасается с каким бы то ни было гностическим мифом, по своему умонастро ению он глубоко гностичен '.

Другой крупный знаток текстов Наг-Хаммади, Ж. Киспель, рассмотрел <Гром> с точки зрения ис тории гностических идей и мифологии неортодок сального иудаизма. Подмечая в тексте памятника сле ды влияния эллинистической среды, Ж. Киспель счел 1 век до н. э. и Александрию наиболее вероятным временем и местом создания оригинала '. Амбива лентные утверждения <Грома>, как и некоторых при влекаемых текстов, Киспель связывает с монисти ческим принципом. Это отнюдь не дуализм, по мне нию исследователя, в смысле признания фундамен тальных оппозиций реальности '.

В труде Киспеля, по его собственному призна нию во многом гипотетическом, привлечен не только разнообразный материал для сравнения некоторых пассажей <Грома> с другими источниками, но и пред принята попытка соотнести этот памятник с историей мифологии и религиозной мысли древности и средне вековья.

Можно, однако, идти к пониманию текста <Грома> не от параллелей его отдельным пассажам или принадлежности к тому или иному историко-куль турному феномену, но и несколько иначе, а именно уяснить, какие связи обнаруживаются между разными частями <Грома>, на какие соображения наталкивают построение и характер повествования, что, собственно, представляет собой текст в целом. Этому не было уделено достаточно внимания в известных нам рабо тах, а потому на этом мы и хотели бы остановиться.

Начнем разбор с первой строки таблицы 13, содержащей, видимо, название произведения: <Гром. Совершенный Ум>. В названии две части. Что касается первой, связь грома с божеством в разных традициях отмечена уже Мак Раем. Слово <Гром> и по-коптски и по-гречески женского рода. Текст произведения также дан от первого лица женского рода. Вторая часть названия - <Совершенный Ум> может быть переведена, по справедливому замечанию Киспеля, и как <Полный Ум> ". Это словосочетание есть и в самом тексте.

В литературе подчеркивается, что составленный от первого лица <Гром> содержит ряд самоопреде лений говорящей. Это, разумеется, так, но все само определения произносятся как речь, обращенная к другим. К другим относятся также обращения, запо веди и запреты, содержащиеся в <Громе>. На подра зумеваемое существование <других> - слушающих, поучаемых, обличаемых, чья реакция в известной степени направляет движение речи, характер само определений и наставлений,- на это обстоятельство исследователи не обращали внимания. Присмотримся же к тому, как складывается в этом монологе общение с теми, к кому он обращен, общение, которое состав ляет его стержень. Об этом прямо говорится в начале и в конце произведения, и это в разных формах дает знать о себе на протяжении всего повествования.

Памятник можно представить в виде сменяющих друг друга блоков-обращений (0) и блоков-самооп ределений (С) . Они распределяются следующим образом: I 0: 13.2 - 15; I С: 13.16 - 14.15; II 0: 14,15 - 25, II С: 14.26 - 34; III 0: 14.34 - 15.24; III С. 15.25 - 30; IV 0: 15.31 - 16.3; IV С: 16.3 - 17.3; V 0: 17.6 - 18.6; V С. 18.7 - 20.8; VI 0: 20.9 - 28; VI С: 20.28 - очевидно, до начала таблицы 21; VII 0: 21 ..8 - 32.

Обратимся к началу: <я послана Силой. И я пришла к тем, кто думает обо мне. И нашли меня среди тех, кто ищет меня. Смотрите на меня те, кто думает обо мне! Те, кто слушает, да слышат меня! Те, кто ждал меня, берите меня себе. И не гоните меня с ваших глаз! И не дайте, чтобы ваш голос ненавидел меня, ни ваш слух! Да не будет не знаю щего меня нигде и никогда! Берегитесь: не будьте не знающими меня!> (13.2 - 15). Следующее за этим самоопределение: <Ибо я первая и последняя> (13.16) - первое звено в длинной цепи подобных высказываний, которые воспринимаются как поясня ющие, почему необходимо излагаемое знание слу шателям.

Хотя отдельные куски текста имеют, в своих истоках различную традицию, в ткани произведения они составляют некое единство. Разнообразные, нередко поражающие своей противоречивостью само определения имеют одну цель - дать представление о всеобъемлющей природе того, кто обращается с речью: говорится ли об отношениях родства, о воспри ятии людей, поведении, взят ли в самоописании космо логический, гносеологический или антропологический аспект Думается, что далеко отстоящие друг от друга определения связаны между собой отношением <и... и...>, а не <или... или...>. Речь идет, при всем многообразии проявлений, об одном всепроникающем, всюду обнаруживающем себя начале.

Не потому ли так органична связь говорящего с теми, к кому он обращается, первого - содержа щего в себе разные полюсы и вторых - столь же неоднозначно относящихся к ведущей речь?

Намеченному в 1 С: <я почитаемая и презирае мая. Я блудница и святая> (13.16 - 18) - и т. д. есть соответствие в следующих затем обращениях к другим (11 0). В этих обращениях обрисовывается их проти воречивое отношение к говорящей: <Почему вы, кто ненавидит меня, вы, кто любит меня? Вы, кто отвер гает меня, признаете меня! И вы, кто признает меня, отвергаете меня!> (14.15 - 20). Обращением к другим, характером их восприятия вызван переход к новым самоопределениям (11 С): <И вы, кто говорит правду обо мне, лжете обо мне! И вы, кто солгал обо мне, говорите правду обо мне! Вы, кто знает меня, станете не знающими меня! И те, кто не знал меня, да по знают они меня! Ибо я знание и незнание> (14,20 27) .

Для удобства рассмотрения композиции <Грома> мы отделили блоки обращений и самоопределений. Но границы между ними нередко стерты. Уже в 11 С самоопределения перемежаются обращением к другим и цепь заповедей продолжается дальше в 11 0: <я твердость и я боязливость. Я война и мир. Почитайте меня! Я презираемое и великое. Почитайте мою бедность и мое богатство!> (14.30 - 15.1). И в . самом блоке 111 0, в предупреждениях и запретах внимающим, говорится о произносящей речь, об отношении к ней: <Не будьте высокомерны, когда я брошена на землю! И вы найдете меня среди иду щих. И не смотрите на меня, (попранную) в кучу навоза, и не уходите и не оставляйте меня, когда я брошена. И вы найдете меня в царствии> (15.2 - 9). Но эти оброненные то тут, то там замечания говоря шей о себе подчинены задаче наставить других, пере дать им знание, изменить их. Блок 111 0 насыщен этим обращенным к другим самоописанием - косвенным, а отрывок 15.15 - 16 - и прямым (<я же, я милосердна и я немилосердна>).

Снова плавный переход от сочетающего в себе крайности восприятия людей в 111 0 к самоопределе ниям 111 С: <В самом деле, почему презираете вы мой страх и проклинаете мою гордыню? Но я та, кто во всяческих страхах, и жестокость в трепете> (15.22 27). Экспрессия нарастает, все отчетливее дает знать о себе тема знания - незнания, с самого начала связанная с говорящей (13.13 - 15), вспыхивающая и далее (14.23 - 27, особ. 26 - 27: <Ибо я знание и незнание>), все глубже захватывающая текст,

За новым самоопределением: <я неразумна и я мудра> (15.29 - 30) - следует IV 0 с вопросами к слушаюшим, предваряющими расширенный ответ на них говорящей в IV С о знании и мудрости вар варов и эллинов (<Ведь я мудрость эллинов и знание варваров. Я суд над эллинами и варварами> - 16. 3 6) . Противоположности знание - незнание сменяются другими: жизнь - смерть, закон - беззаконие. (Отры вок 16.1 - 9 помимо прочего интересен сравнительно редкими в документах из Наг-Хаммади упоминаниями таких реалий, как <Египет, эллины, варвары>. Заметим попутно, что Египет вторично упоминаетсл в том же сборнике, где переписан <Гром>, в <Асклепии>.) После ряда поворотов темы знания, как бы удаления от нее ( <я, я безбожна, и я, чьих богов множество>. 16.24 - 25), снова звучит: <я немудрая, и мудрость получают от меня> (16.27 - 29).

В таких же контрастах повествуется и об отно шении к говорящей ее слушателей. В их восприятии она видит себя как в зеркале, недоумевая из-за иска жений, задавая вопросы <Почему... почему...> - и тут же как бы отвечая на них чказанием на свое много образие в том или ином смысле.

Следующее за испорченным местом Ч 0, частич но восстаиавливаемое, содержит советы, выраженные таким же, что и предыдущий текст, образным и во многом темным для нашего понимания языком. Это наставления тем, к кому обращена речь, наставления, как обрести говорящую. И образный строй <Толкования о душе> ', и тем а детства в новозаветной традиции, и многое другое напрашивается для сравнения. Но даже если нечто подобное было у истоков текста, остается вопрос, на чем сказалось влияние - на плане его выражения или содержания.

Новая серия самоопределений (V С) по обыкно вению начинается с того же, о чем говорилось в пре дыдущем обращении (17.35 - 18.1: <Не отделяйте меня от первых, которых вы [познали] >, 18.7 - 8: <я знаю, я, [первых], и те, кто после меня, они знают [меня] >) . В этих строках содержится намек на роль посредницы, который есть и в самом начале произведения (13.2 - 4). И там и тут дается представление о ряде качест венных понижений. Этот ряд в 13.2 - 4 связан гово рящей (<я>), в 17.36 - 18.8 - отношением к знанию,

Следующее дальше определение: <я же (совер шенный) Ум и покой> (18.9 - 10) - побуждает вспо мнить название, где <совершенный Ум> упомянут рядом с <Громом>. Судя по общей тексту особенно сти - совмещении далеко отстоящих друг от друга определений, однако имеющих отношение к одному началу, и здесь эти два определения, возможно, объединены не случайно. Заглавие произведения <Гром. Совершенный Ум> указывает на одну смысло вую перспективу, здесь же - <я же [совершенный] Ум и покой> - на другую. Вместе с тем повторение слов <совершенный Ум> позволяет думать, что речь идет об одном начале, лишь освещаемом с разных сторон.

Тема знания, которая с каждой строкой сильнее и обнаженнее звучит в памятнике, все теснее спле тает в нечто единое говорящую и слушающих: <я зна ние моего поиска и находка тех, кто ищет меня, и приказание тех, кто просит меня> (18.11 - 13).

И дальше слышится мотив, который со всей мощью проходит в конце,- дается определение, выхо дящее за рамки обычной жизни слушающих (18.14 20). Но текст возвращается к знакомым образам мира и войны (ср. 14.31 - 32), чужака и общинника, чтобы опять погрузиться в сферу наиболее общих категорий: <я сущность и то, что не есть сущность> (18.27 - 28).