Читаем Совершенный изьян онлайн бесплатно

Пётр распахнул дверь фургона, стал выбираться из скрипящего сидения и чуть не упал в снежную грязь. Чертыхнулся, ухватившись за дверную ручку. Устоял. На секунду всё перед глазами подёрнула густая рябь — как аналоговые помехи на старом экране.

Вик сидел на карачках рядом с трупом.

— Весёлая у нас, блядь, ночка! — проворчал он. — Уже третий! Прям голубиный мор какой-то!

Света на улице почти не было, не считая тусклых фар служебного фургона и яркого фонаря над загаженным подъездом неподалёку. Фонарь, однако, слепил, а не освещал, и всё вокруг казалось чёрным — даже снег, несущийся в воздухе.

— Хоть бы премию за урожай платили! — вздохнул Вик.

Он выругался — смачно, с наслаждением, словно это было непременной частью приёмки, — сплюнул на асфальт и вытащил из старой засаленной куртки медицинский браслет.

Пётр хотел закурить, но вспомнил, что оставил пачку в фургоне. Он оглянулся, как бы проверяя, что всё осталось на своих местах — фургон, стоящий у обочины с работающим мотором (одна фара светит тускло и косо, как подбитый глаз), перекошенный фонарный столб, остатки раскуроченного паркомата.

Голова у Петра раскалывалась от боли. Даже блеклый свет буравил виски́. Он стоял спиной к подъезду, выбрав из двух зол — фар и газового фонаря — меньшее, но свет всё равно прожигал его насквозь, как рентгеновское излучение.

Вик тем временем прилаживал на запястье браслет. Петру на секунду почудилось, что вместо лица у покойника ровное белое полотно — пустая заготовка, из которой забыли вылепить черты. Он прикрылся ладонью от света фар.

Молодая девушка.

— Красивая! — Вик убрал с мёртвого лица прядь светлых волос. — Красивая, дурёха!

Пётр склонился над лежащим телом и вдруг понял, что снег действительно чёрный.

Он кашлянул, прижал руку к груди. Даже сквозь плотную одежду чувствовалось, как судорожно и неровно колотит сердце. Да ещё головная боль. Бутылка, выпитая с Виком для согрева, не пошла на пользу. К тому же от холода всё равно ломило кости.

— Трупного покамест нет, — сказал Вик.

Браслет, криво прилаженный к запястью, вздрагивал и угрожающе гудел, точно наручная бомба с часовым заводом.

— Прямо живая, — сказал Пётр.

Девушка — лет двадцати на вид — и правда была красива. Лицо — белое и симметричное, как у призраков. Глаза — закрыты, словно она зажмурилась, чтобы загадать желание.

— Скажешь тоже — живая! — фыркнул Вик. — Я много трупяков на этой работе повидал! Живые так не выглядят!

— Да не о том я!

Пётр рассматривал покойницу. Худенькая, даже тощая, будто питалась одними таблетками и витаминной смесью. Короткое пальто немногим ниже колен. Тёмный свитер с высоким горлом.

— Не похожа она на бездомную, — сказал Пётр.

— Похожа, не похожа. Какая нам-то разница?

— И чего её сюда занесло?

— Да хуй его… — Вик поёжился от холода. — Не бывает здесь никого, кроме бомжей. Раз тут нашли — значит, бомжиха.

— Просто как всё у тебя! — хмыкнул Пётр.

— А на хера усложнять?

— А если её…

Пётр осмотрелся. Свет над подъездом ударил в глаза. Он закашлялся — сердце не отпускало.

— Чего с этой твоей машинкой?

Браслет на запястье мёртвой девушки ходил ходуном, скрипя и подвывая.

— Жетончик не может сделать по ходу. Вот же блядская шарманка!

— И чего?

— Да чего, чего… — Вик потёр заросший подбородок. — Кажись, запасной должен быть.

— Кажись…

Пётр присел рядом с телом, выключил браслет и стянул его с запястья. Массивный пластиковый корпус раскалился так, что едва не обжигал. Пётр сжал его в руках, чувствуя, как в пальцах восстанавливается кровообращение.

— Давай!

Вик отобрал у него браслет и заковылял к машине. На секунду он попал в луч прожекторного фонаря над подъездом, и его тучную неповоротливую фигуру охватил бледный ореол, как у призрака.

Снегопад усилился. Тёмный снег оседал на тело девушки, как пепел. Пётр невольно отряхнул рукав её пальто и провёл пальцами по ткани. Отвернул подол. Вся подкладка была усеяна тонкими серебристыми прожилками.

— Лови! — крикнул объявившийся из темноты Вик и швырнул в лицо Петру браслет.

Тот насилу поймал.

— Чуть глаз не вышиб!

— Не вышиб же!

Препираться, даже в шутку, не было сил. Пётр нацепил браслет девушке на запястье и щёлкнул включателем.

— Во будет тема, если и запаска вконец накрылась! — заявил Вик.

— У неё термопальто, — сказал Пётр.

— Чё?

— Термопальто. Часто видел таких бездомных?

— Может, она это… — Вик почесал затылок. — Да хуй её знает! Украла эту херовину у кого! Мало ли чё!

Браслет замолк и выплюнул на асфальт чёрный жетон. Пётр подобрал жетон, поднял на свет, но всё равно не смог ничего разглядеть.

— Всё! — гаркнул Вик. — Можем грузить!

— Не похожа она на бездомную. — Пётр спрятал в карман жетон и аккуратно снял с запястья девушки браслет — так, точно боялся её разбудить. — И как она могла замёрзнуть, если у неё термопальто?

— Чё ты бурчишь там? — Вик уже раскладывал пластиковый мешок. — Давай, а то я здесь околею к херам!

— Погоди.

Покойная будто спала, разлёгшись на промёрзлом асфальте. Ветер взъерошил волосы у неё на голове.

— Чего-то здесь не так, — нахмурился Пётр.

— Не так ему чё-то! — разозлился Вик. — Чё, блядь, не так-то? Мало ли, откуда у неё пальтишко это! Может, там и не работает уже ни хера!

Но он всё-таки оставил в покое мешок.

Пётр осматривал тело. Чёрный снег падал на синие губы девушки, на её опущенные веки.

— Опять небось перебои будут, — сказал Вик каким-то будничным голосом, словно и не было рядом тела бездомной в термопальто.

— Ты про снег?

— Ага. Они ж там это, на пределе возможностей уже. Опять эти ху…

— У неё шунт! — Пётр показал на маленькую татуировку в виде иероглифа на шее.

— Да ну! — Вик недоверчиво качнул головой. — Чё за чушь? Татуху, небось, сделала и всё. Какой ещё шунт! Да и шунт — режим паники бы сработал. Хотя…

— Татушку сделала, — кивнул Пётр, — термопальто украла. Замёрзла до смерти при этом. И выглядит, как типичная бомжиха, конечно же. У тебя всё просто, да?

— Ладно! Я и не говорил, что она замёрзла. Мне-то по хуй на самом деле. Замёрзла, не замёрзла. Особенно, когда третий приём. А ты смотришь, так смотри. Если у неё действительно шунт, то я…

Пётр перевернул тело.

— Интересно, — Вик сощурился, уставившись на газовой фонарь над подъездом, — а живёт кто в этой халупе? Тут же вроде пустые районы. Но кто фонарь тогда повесил?

— Наверное, бомжи в дорогой одежде.

— Да отъебись ты! Мы ещё парочку таких тут найдём, зуб даю! Просто фонарь этот… Если б не он, я бы и не заметил её ни хуя.

— Смотри! — Пётр раздвинул волосы девушки на затылке. — Удар. Тупым предметом, судя по всему.

— Ага. — Вик присел рядом. — Ударилась, когда упала, может? Или влепил кто. Не похоже, чтобы она окочурилась от этого.

— А ты чего, медик у нас?

— Слушь, хорош, а! Люди, когда падают, обычно стукаются. Положим, шунт у неё. И чё? И пальта эта дорогая. Тупая дура, мать её блядь, из дома сбежала, накраситься забыла, мозгов нет, пальта поломалась, пока она тут наплясывала. Шунт ей, небось, райские кущи вокруг нарисовал. А тут, — Вик окинул взглядом плотно обступающую их темноту, — один большой засранный сортир.

— Надо группу вызывать.

— И ждать их два часа? А то и все четыре! И они приедут, блядь, бухие и злые, как черти. Думаешь, тебя по головке за это погладят? Давай в мешок её и пойдём! — Вик нахохлился и засунул кисти под мышки. — Я тут околею скоро. Да ты и сам бледный, как смерть. Чёрная метка есть? Есть. Значит, всё.

— Ладно, хер с тобой.

Пётр потёр лицо. Мёртвая девушка лежала ничком на асфальте, руки заломлены за спину так, словно он собирался её арестовать.

— Ждать тут и правда…

В этот момент пальцы девушки дрогнули.

— Чего за… — Пётр уставился на Вика. — Ты видел?

— Шунт же у неё! Мало ли, чё этот червяк в мозгах сейчас делает!

— Она ж окоченела почти!

Пётр перевернул девушку на спину. Плечи её внезапно сжались. Она издала страшный шипящий звук — видимо, застоявшийся в лёгких воздух резко, как на выдохе, вышел, — мотнула головой и затряслась, разбивая голову об асфальт.

— Чего за херня! — крикнул Пётр.

— Держи её, держи!

Вик попытался схватить девушку за ноги, но та неожиданно проворно лягнула его сапогом в грудь. Он испуганно захрипел, отшатнулся и, не рассчитав шаг, грохнулся на асфальт.

— Твою мать! — простонал он.

Покойница забилась в конвульсиях. Она будто хотела избавиться от чего-то, исторгнуть из себя инородное тело, которое разрывало её изнутри.

— Вот же пиздец! — прошептал Пётр.

Сердце у него молотило так, что он едва мог вздохнуть.

Вик сидел на асфальте, нелепо расставив ноги, и таращился на бьющийся в посмертной агонии труп.

— Палка, — наконец выдавил он из себя.

— Чего?

— Палка, — повторил Вик. — Я сейчас принесу, — но так и не сдвинулся с места.

Мёртвая девушка затихла на секунду и встала на четвереньки, упираясь в асфальт локтями и неестественно отставив в стороны вывернутые, словно сломанные кисти.

— Да чего она… — пробормотал Пётр.

Голова девушки резко вывернулась, как у птицы. Глаза её по-прежнему были закрыты — она смотрела на Петра сквозь опущенные веки.

Вик поднялся и молча попятился к фургону.

— Ты куда? — прохрипел Пётр.

— Палка. Я за палкой.

— Какой ещё на хер палкой?

Вик не ответил и припустил по асфальту, размахивая руками.

Мёртвая девушка начала вставать.

Все её движения были резкими и оборванными. Её повело назад, и она чуть не завалилась на спину, но удержалась, наклонив голову, уткнувшись подбородком в грудь. Затем распрямила длинные, тонкие, состоящие из одних костей руки. Пётр следил за ней, затаив дыхание. Казалось, нечто невидимое помогло ей подняться — схватило за сухие запястья и дёрнуло вверх одним стремительным нечеловеческим рывком. Что-то вывалилось у неё из пальто и со звоном ударилось об асфальт, тут же затерявшись в складках темноты.

Теперь мёртвая девушка стояла рядом с Петром, ссутулив плечи, свесив вдоль туловища руки. Ветер шевелил её выцветшие волосы, на которые оседала тёмная снежная пыль. Из-за прожекторного фонаря над подъездом кончики волос поблёскивали, как оптоволокно. Петру почудилось, что она начала дышать — медленно, мерно, как механизм, закачивающий в окоченевшие лёгкие воздух, — но иллюзия быстро развеялась. Перед ним стояло мёртвое, насквозь промёрзшее тело, только глаза теперь были открыты и неподвижно смотрели куда-то вдаль, в темноту.

— Чё расселся! — проревел Вик.

Он сжимал в руках длинную чёрную палку.

Пётр заморгал и качнул головой.

— Сейчас…

Вик подчёркнуто медленно, выверяя каждый шаг, приближался к мёртвой девушке со спины, точно боялся, что она его услышит. Он выставил перед собой палку, целясь ей в затылок.

— Чего это? — прошептал Пётр.

Набегающий порывами ветер приносил пропитавшийся копотью снег из темноты, и казалось, что вокруг мёртвой девушки кружится на искусственном свету невесомый пепел.

— Отойди! — рявкнул Вик.

Пётр отступил.

Вик сдавил рукоятку палки и, шумно выдохнув, ткнул девушку в затылок. Она вскинула руки со скрюченными пальцами и упала на колени. Из глаз её брызнула кровь.

— Боже… — прошептал Пётр.

Кровь, густая, почти чёрная стекала у неё по щекам.

— Так… — Вик покрутил шайбу на рукоятке. — Слабовато. Надо ещё разок, — но не шевелился.

Девушка неожиданно плавно описала рукой в воздухе спираль — сотворила заклинание в лицо темноте, — застыла на секунду и резко вытянулась, поймав на лету снежинку.

— Да чего она делает? — проговорил Пётр. — Ты уверен, что она…

Вик снова ткнул девушку палкой в затылок. Она вздрогнула, в последний раз посмотрела мёртвыми глазами куда-то за край ночи и упала лицом на асфальт.

— Всё! — выдохнул Вик. — Надеюсь, что всё!

Он опустил палку и пнул растянувшееся на асфальте тело. Несколько секунд стоял, не двигаясь. Взглянул на Петра.

— Чего это за на хуй такое? — пробормотал Пётр. — Как это, блядь, вообще…

В воздухе разливался запах подгоревшего мяса.

— Я не знаю, — сказал Вик. — Это шунт. Это ёбаный шунт.

— Но как…

— Мешок! — крикнул Вик. — Сделай хоть чё-нибудь, а? Помоги!

Он развернул валяющийся рядом с телом пластиковый мешок. Заскрипела молния.

— Но как…

— Помогать будешь, твою мать!

Вик попытался в одиночку запихнуть в мешок тело, похожее теперь на разломанный, разодетый в грязную одежду манекен. Пётр стал помогать, но руки у него тряслись, и тело худенькой девушки показалось ему таким тяжёлым, словно было отлито из свинца.

— Ты как, нормально? — спросил Вик, застёгивая молнию.

Пётр кивнул.

— Я сам донесу. А ты палку возьми.

Вик сгорбился, закинул чёрный мешок себе на плечо и медленно, вразвалку, зашагал к фургону.

— Дверь мне откроешь! — прокряхтел он.

Пётр обогнал его — хотя даже ходить у него получалось с трудом, — и открыл задние двери фургона. Вик бросил в кузов мешок — к двум другим, точно таким же — и вытер рукавом подразумеваемый пот со лба.

— Палка! Палку хоть забери.

Пётр вернулся туда, где лежало тело. На льду темнело несколько пятен крови, а пепельный снег всё ещё искрил и кружился в воздухе, хотя свет от фонаря над подъездом уже тускнел — как будто кончался питающий его ток или же освещать теперь было нечего. Пётр не сразу нашёл палку, пото́м заметил её, наполовину в тени, шагнул, и что-то хрустнуло у него под башмаком. Наклонился. Под ногами лежал небольшой кристалл странной, неправильной формы, напоминающий кусок расплавленного стекла. Пётр подобрал его и спрятал в карман. Поднял палку.

Вик уже сидел за рулём и проверял запланированный маршрут, медленно водя над экраном испачканными кровью пальцами. Пётр уселся рядом, машинально схватил лежащие над бардачком сигареты, вытряхнул одну из пачки, но решил, что курить в его состоянии не стоит.

— Выпить есть? — Вик вытащил из кармана в двери замасленную тряпку и протёр пальцы. — Ты ж там ещё чёт приволок?

— Да, было немного.

Пётр достал из куртки старую помятую фляжку.

— Как и не пили ничего… — пробормотал Вик.

Он забрал у Петра флягу и сделал глубокий глоток. Лицо у него тут же перекосило, как от инсульта.

— Ох, и дерьмище! — процедил Вик и машинально вытер губы всё той же кровавой тряпкой, мазнув тёмным по бороде. Через секунду он опомнился и смачно сплюнул на пол фургона. — Неудивительно, что ты полуживой ходишь! Это ж ракетное топливо, блядь!

— Извини, двенадцатилетнего ви́ски нет.

Вик хмыкнул и резко, как если бы они выезжали на срочный вызов, воткнул передачу. Монотонный женский голос предложил активировать автопилот, и Вик раздражённо ударил по экрану на приборке ладонью — как будто дал пощёчину обнаглевшей зазнобе.

— Может, лучше и правда она сама… — начал Пётр.

— Не еби мозг, — сказал Вик.

Они тронулись, и фургон затрясло на рытвинах. Пётр прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Каждый удар сердца отдавался в висках.

Они выбрались из окраин и заехали внутрь четвёртого кольца, не говоря ни слова.

— Сходил бы ты к врачу, — сказал Вик, когда на улицах стали появляться первые огни.