Читаем Совершенное королевство онлайн бесплатно

Глава 1. Маленький принц

Эрик

Когда мне было семь лет, мой отец, норвежский король Густав фон Хольберг, собственноручно составил для меня распорядок дня, достойный наследника престола — помимо ежедневных занятий по фехтованию, стрельбе, конной езде, изучению иностранных языков и рисованию, моей прямой обязанностью являлась полнейшая готовность к выходу в свет уже к семи утра, даже если я никуда не собирался. Время от времени мама пыталась меня защитить, однако не было ни одного раза, чтобы отец к ней прислушался.

— Густав, прошу, — увещевала мама, — ему всего семь лет.

Восемь, девять… он никогда не делал мне послаблений.

— Характер воспитывается с детства, — отвечал король, не отрываясь от рабочего компьютера.

В тот раз, как и каждый предшествующий, красивое лицо моей матери залилось багровой яростью.

— Ты хоть когда-то сможешь прислушаться ко мне? Понять, что я чувствую?

— А вот то, что ты чувствуешь, — отец с не меньшей злобой захлопнул ноутбук, — меня волнует в самую последнюю очередь.

Вообще, они редко были в ладу между собой. Очень редко.

Мать поджала губы.

— Эрик еще маленький! Он не должен выполнять любые твои приказания, особенно те, что лишены всяческой рациональной подоплеки!

Король, вопреки происходящему, очень спокойно произнес:

— В этой стране мой приказ — Закон. Исполнять его должен каждый. А если Эрику что-то не нравится, пусть придет ко мне и скажет об этом собственнолично.

Он так говорил, потому что знал — этого никогда не будет. Я не смогу перед ним бить поклоны, даже если от этого будет зависеть моя жизнь.

Очередное утро, очередной ранний подъем. Как и моя мать, я не видел в них смысла, но исполнял без единого промаха, ведь мне было слишком хорошо известно, чего может стоить отцовское недовольство. То утро — серое, пустое, как моя жизнь, — почти ничем не отличалось от вереницы предыдущих. Единственное отличие — сегодня мой утренний подвиг был еще более бесполезным, так как это был мой выходной, условный, конечно. Сегодня занятия начинались не в восемь, как обычно, а в двенадцать, что дало бы мне прекрасную возможность отдохнуть. Только не в этой жизни.

Пребывая в раздумьях, чем занять пять бесполезных часов, я решил совершить утренний променад в сторону кухни — и это было правильное решение. Там находился один из немногих человек, встрече с которым я мог обрадоваться. Брианна.

Повзрослев и поняв, что в то время ей было от силы лет двадцать пять, в детстве я считал её достаточно пожилой — ведь станет ли юная девушка работать кухаркой? А Брианна работала, и готовила она изумительно.

— Доброе утро, маленький принц, — девушка приветливо мне улыбнулась. Мне так нравилось это обращение, что я просто не мог заставить себя это пресечь. А ведь ее могли изгнать из страны за фамильярность с особью королевской крови.

— В этот утренний час я решил подкрепить свои силы на ближайшее время, — серьезно объявил ей, усаживаясь на обитый сиреневым атласом стул. Девушка спешно расставляла для меня приборы, а я обратил внимание на манящий запах запечённой утки. Настроение стремительно улучшалось.

— Вы так похожи на моего брата, — мечтательно произнесла Брианна после минуты молчания, выкладывая мясо на тарелку причудливым узором, — он тоже с утра похож на маленького, заспанного, лохматого котёнка… извините, принц, — смутилась девушка, а я невольно пригладил взъерошенные волосы — а ведь около получаса приводил их в порядок.

Мне уже не единожды приходилось слышать о младшем брате Брианны, моем погодке, но я промолчал, и девушка продолжила:

— Я уже полтора года его не видела, — тоскливо прошептала она, и так был грустен и печален её вид, что я даже положил назад на тарелку только что взятое оттуда утиное крыло. Моя подруга — британка, и её брат вместе с родителями остались в Британии.

Я не знал, чем ей помочь, так что решил хотя бы оторваться от трапезы и поучаствовать в разговоре.

— Почему вы здесь, мисс Асер?

О причине я догадывался, но больше не знал о чем спросить.

— Его Величество король Густав необыкновенно щедр, — в угоду стенам, у которых есть уши, громко продекламировала девушка, а секундой позднее добавила чуть тише, — я очень-очень хочу сбежать отсюда.

Я закрыл и снова открыл глаза. Она даже не подозревает, насколько хорошо я её понимаю.

Наш объятый грустью и полусном завтрак нарушил тихий стук в дверь. Я обернулся и успел разглядеть ровно половину девчачьего лица, тут же спрятавшегося обратно за деревянную створку. Это был плохой знак. Почти каждый раз, когда я видел Фрею в пределах замка, это означало что меня желал видеть отец, и она шла мне об этом любезно сообщить. Меня вновь обдало холодом, но тут не сбежишь, и не спрячешься. Я извинился перед Брианной и прошел в коридор.

Лицо в форме сердца, каштановые волосы, светло-серые глаза — вот и она, прилежно меня дожидается, как всякая высокородная, благовоспитанная аристократка. Фрея является моей двоюродной сестрой, младшей на год. Несколько месяцев назад она потеряла родителей в автокатастрофе, и даже отец не смог помешать моей матери забрать племянницу на воспитание. По словам педагогов, девочка была на удивление смышленой; а как отмечали некоторые зарвавшиеся юнцы, в большинстве своем отпрыски прислуги — ещё и довольно миловидна.

Фрея немедленно присела в реверансе.

— Ваше Высочество наследный принц Эрик, — на одном дыхании прозвенела девочка, — Его Величество король Густав желает Вас видеть.

Никто и не сомневался.

— Леди Фрея, — я почтительно поклонился, — как отрадно повидать Вас вновь.

Фрея недовольно сморщила нос: — Леди… это так скучно.

Я даже рассмеялся.

— Не скучнее, чем "Высочество наследный принц Эрик". Можно умереть от тоски.

Но с ней не было тоскливо, и скучно тоже не было. Справившись с колоссальным давлением со стороны царственных покровителей, Фрея сумела сохранить частичку себя собственной, спрятать ото всех. Не от меня. Мы не блуждали по замку, нет — мы нарочно растягивали этот миг. Многочисленные коридоры, увешанные портретами наших предков; столовые, уставленные золотом; библиотеки — все они приютили нас на какое-то мгновение, и жаль, что не навсегда.

Зная своего отца, я пытался подготовиться к возможным потрясениям, однако, первое из них меня настигло лишь на подходе к его кабинету. Переход от одной из анфилад к королевскому деловому корпусу украшал единственный портрет — Королевы Офелии, моей матери. На холсте, в массивной и украшенной золотыми нитями деревянной раме, она была изображена в свадебном платье. Нежно-розовые цветы вдоль лифа оттеняли бледность её юного, безупречного лица, а рассыпанные по плечам каштановые волосы придавали её облику ещё более аристократический вид.

Слуги боготворили королеву, и портрет никогда не оставался в одиночестве — хоть букет полевых ландышей, хоть несколько стебельков незабудки — холст всегда был украшен цветами. Как и в этот раз. Десять голландских роз пурпурного цвета в высокой, с узким горлышком фиолетовой вазе.

А ваза перевитая чёрной лентой, настолько длинной, что её концы простирались едва ли не вплотную до двери отцовского кабинета.

Я окаменел, и Фрея, казалось, тоже. Она взяла меня за руку, и мы молча стояли так, глядя на этот кусок атласа, который предательски чернел на узком горлышке вазы. Мой мозг отказывался принимать происходящее. Мама, конечно, болела после рождения сестры, но ведь ей в последнее время было намного лучше…

Перед отцом нельзя показывать эмоции, и я держался, как мог. В его кабинете остановился у порога, и попытался абстрагироваться от происходящего в те несколько секунд, что оставались до нашего разговора. Обводил комнату взглядом снова и снова, но изображение смазывалось, и я тонул в своей беспомощности.

Соберись, Эрик, соберись! Вот рояль, который отец любит больше чем меня и Мэрит, собственных детей. Вот плазменный телевизор — в половину стены, с шифрованным доступом в сеть, посредством которого он выходит на связь с миром. Вот полка, уставленная электронными книгами, где он утоляет свою жажду знаний, из-за чего и редко контактирует с окружающими. Качества непревзойденного монарха и отвратительного родителя и мужа намертво сплелись в этом человеке.

Король восседал за ноутбуком, но глядел на меня неотрывно — я же наоборот, не хотел на него смотреть. Меня отталкивало в нем всё: его стянутые в хвост светлые волосы, глаза неестественного серебряного оттенка, и то, как он возвышался надо мной, как гора, когда был недоволен. Ни я, ни Мэрит не унаследовали ни унции из его внешности — мы похожи на мать, а сестра так вообще воспроизвела её внешность с почти доскональной точностью. Он для меня словно чужой, несмотря на нашу кровную связь.

— Эрик, — на удивление мягким тоном произнес отец, — я приятно удивлен, что ты так быстро откликнулся на мой зов. Что бы не говорила Офелия, а мое воспитание даёт свои плоды.

— Здравствуйте, отец, — немногословно ответил я. Мне было очень-очень страшно.

— Эрик, — каким-то неестественно нежным тоном продолжал король, — ты ведь знаешь, как мне дороги вы с Мэрит, и как я о вас забочусь?

— Мы никогда не сможем в должной мере отплатить вам за вашу доброту, — мгновенно выстрелил я заранее приготовленный ответ. Как же мне не хватало поддержки Фреи в этот момент.

Король Густав коротким жестом указал на белоснежный диван, размещавшийся перед плазменным телевизором: — Пожалуйста, присядь.

Он никогда не был со мной столь предупредителен. Никогда.

На негнущихся ногах я прошел к указанному месту и, присаживаясь, отметил, что дрожу. Но показывать это нельзя, нельзя ни в коем случае. Попытался успокоить мысли.

— Ты ведь знаешь, — отец присел рядом, — после рождения Мэрит здоровье Офелии значительно пошатнулось, и она много времени проводила в королевской лечебнице.

— Знаю, — холодно ответил ему. Даже дрожать перестал. Всё утратило смысл в этот момент, и прежде, чем отец продолжил, я произнес: — Она умерла.

Рука монарха легла на моё плечо: — Как на девятилетнего мальчика, ты довольно проницателен.

Мы сидели спинами к центру комнаты, входная дверь находилась по правую руку от нас, однако, видимость загораживал крупных размеров фикус. Думаю, это и было причиной тому, что я не заметил входящего. Мой взгляд устремился в глубины выключенного экрана телевизора, и лишь после слов отца: "Я хочу познакомить тебя с одним человеком", смог разглядеть в чёрном экране отражение женщины, стоявшей за нашими спинами.

Я стремительно обернулся, абсолютно не веря в происходящее. Её узкое, глянцево-чёрное платье обтягивало идеальное тело; остриженные под каре светло-золотые волосы едва касались плеч; темно-карие, почти чёрные глаза взирали на нас с насмешкой; а её голову украшала корона моей мамы.

— Позволь представить тебе Эрнестину, — отец прошел к ней и приобнял за талию. — Я не мог оставить вас с Мэрит без матери, а Эрнестина, — он нежно поцеловал её в щёку, — убежден, отлично справится.

Женщина вопросительно посмотрела на короля.

— Только после коронации, Густав, — уверенно ответила она.

Отец лишь поцеловал Эрнестину в макушку: — Только после коронации, дорогая.

В какой-то момент обо мне вспомнили, и оба смерили меня взглядами: женщина — настороженным, а отец — испытующим.

— Я поражен Вашей красотой, леди, — еле проговорил я, но взгляд короля не смягчился. — Рад приветствовать Вас в нашей семье, — добавил, и лишь тогда отец меня отпустил.

Пулей вылетел из его кабинета, ни разу не оглянувшись, и не остановился, пока не достиг анфилады. Фрею по дороге не встретил, но это, наверное, к лучшему. В голове звенела лишь одна мысль: мы потеряли маму. Её нет, и больше никогда не будет. В шоке от появления Эрнестины, я даже не успел задать отцу несколько важных вопросов: свершилось ли уже погребение? Если да, то почему меня не взяли? Если нет, то позволят ли мне присутствовать? Где её будут хоронить?

Я не отдавал себе отчета, куда иду, но все же пришел в правильное место. Наверное, оно осталось последним пристанищем, где я могу спрятаться, и где мне всегда будут рады. В комнате, отделанной в пастельных розовых оттенках и с резной деревянной мебелью, крошечная девочка расчесывала куклу, ростом с себя. Она услышала, как я вошел, и подняла глаза: на меня смотрело почти моё отражение. Присел рядом с ней на пол, и сестра протянула ко мне ручонки; она всегда любила обниматься.

— А где гувернантка? — прошептал я.

Мэрит ткнула пальцем в угол — женщина средних лет, миссис Вернер, если не ошибаюсь, безмятежно спала в кресле нежно-розового цвета. Сестра протянула мне расческу. Я собрал её длинные каштановые волосы в два высоких хвоста, как она любила; смотрел, как она забавляется, и понимал: я никогда не смогу её отпустить. Защищу от любого зла, ото всех напастей. Она одна осталась у меня, и я не смогу потерять её так же, как и маму — просто не переживу этого.

Глава 2. Начало всего

Хелена

Учебный день закончился, и нервы мои вместе с ним. Я ждала Ривала уже, наверное, около получаса, а его всё не было, хоть и обещал не задерживаться. Приходилось наблюдать, как моя одноклассница Элла уже в который раз на моей памяти забирается в фонтан вместе с обувью, блаженно подставив лицо послеполуденному солнцу. Маразм крепчал, езжала кукуха, а я всё бдела. Безуспешно, к сожалению.

Ещё пять минут, и ухожу! Почему я вообще на это согласилась?

«Потому, что он мой любимый друг» — отвечаю я себе. Это та причина, по которой я его жду сейчас, и всегда ждала. Не было ещё ни разу за все время нашей дружбы, чтобы я пожалела, что когда-то, очарованная его светло-русыми кудряшками, первая с ним заговорила. Помниться, тогда спросила, взял ли он карандаши на сведённый урок рисования, а когда мальчик испуганно покачал головой, злорадно заявила, что ему точно сделают замечание. Не знаю даже, чего он, внук директора школы, так сильно тогда испугался.

За год, прошедший с моего поступления в школу, Ривал только раскрасил мою жизнь; иной раз лишь его поддержка давала мне сил пережить некоторые события на моем недолгом, но очень насыщенном веку. Моё чувство благодарности к нему настолько велико, что я уже давно сомневалась: благодарность ли это?

Как бы там ни было, я протоптала уже тысячу дорожек в этом гравии, а Ривала всё не было. Зато был кто-то другой.

— Розенкарц! — послышалось за спиной.

Мне не нужно было оглядываться, чтобы установить личность зовущего — миссис Ридс, моя классная руководительница. Она уже много дней выслеживала меня, и, несмотря на все мои ухищрения не попадаться ей на глаза, наконец-то поймала. Жаль, что мы с Ривалом не договорились о встрече в другом месте.

Я собрала воедино всё свое имеющееся остроумие и приготовилась к обороне. Худосочная и костлявая, с неприятным выражением лица, миссис Ридс вторглась в моё личное пространство.