Читаем Сова - символ мудрости (СИ) онлайн бесплатно

Металлическая дверь камеры закрылась за спиной Томмазо. Лязгнул замок, и тюремщик потопал по коридору. Камера с синими стенами, кое-как освещенная тускловатым дневным светом из небольшого окна, имела форму вытянутого прямоугольника. У входа слева располагались умывальник и унитаз, отгороженные белыми пластиковыми ширмами. По обе стороны окна стояли две койки. На одной лежал, закинув руки за голову, рослый африканец в джинсах и футболке с портретом Боба Марли. Появление Томмазо не слишком его заинтересовало: он даже не пошевелился, и, бросив нелюбопытный взгляд на нового сокамерника, вновь устремил взгляд в потолок.

   Томмазо медленно, точно пол камеры был скользким льдом, прошел к свободной койке и сел на нее. Он не знал, что ему делать, как себя вести. Что вообще делают люди, оказавшись в тюрьме? Он не знал. Тюрьма ассоциировалась с чем-то чужим, далеким и ужасным. В этой камере не было ничего ужасного, но в ней чувствовалось что-то безнадежно-тоскливое.

   Наконец он сообразил поздороваться с сокамерником. Тот равнодушно поздоровался в ответ. Похоже, от этого человека не стоит ожидать агрессии, хотя кто его знает. Мысли Томмазо путались, ощущение нереальности происходящего нарастало, точно он попал в какой-то сюрреалистический фильм. Внезапно он вспомнил, как пять часов назад мечтал увидеть солнце Рима. Сейчас в их квартире столовая залита солнечным светом, мать накрывает на стол, время от времени бросая взгляд в сторону прихожей. Мама его ждет и волнуется, почему он не отвечает на звонки. Мама его ждет, а он... Что с будет с ней, с отцом, с бабушкой, когда они узнают, что их единственный сын и любимый внук арестован в Амстердаме за перевозку наркотиков?

   При мысли о семье Томмазо сломался. Слезы потекли по его лицу, и ему было плевать, что сокамерник повернул голову и смотрит на него.

   - Ты здесь в первый раз? - сказал африканец скорее утвердительным, чем вопросительным тоном.

   Томмазо судорожно втянул воздух и кивнул.

   - А я в третий. Но в этот раз надолго. Случайно подрезал в клубе одного урода, а он взял и умер. А ты из-за наркоты, да?

   - Да, - кое-как справился со своими эмоциями Томмазо. - Но я тут ни при чем. Меня подставили. Это какой-то абсурд! Я ничего не понимаю.

   - Расскажи, как дело было, - предложил африканец, - покумекаем вместе.

   Томмазо заколебался на секунду, но понял, что сокамерник прав. Ему следует рассказать все, что случилось, хотя бы для того, чтобы справиться с хаосом мыслей и чувств, бушующих внутри.

   2

   Четыре дня тому назад Томмазо Веттини, девятнадцатилетний студент-искусствовед из Рима, сошел с трапа самолета в амстердамском аэропорту "Схипхол", обуреваемый двумя чувствами: легким самодовольством и не менее легкой грустью. С грустью все было просто: он должен был лететь вдвоем со своей девушкой, но в последний момент они поругались, и он полетел один. Самодовольство же, в принципе не свойственное Томмазо, проистекало из цели его визита.

   Студент смотрел на своих попутчиков чуть свысока, полагая, что эти пошляки направляются в Амстердам за травкой и приключениями в квартале красных фонарей. А вот он, утонченный эстет, будет любоваться старинными зданиями и работать в Стеделейкмюсеум - городском музее Амстердама, где находится коллекция работ "Арте повера" - группы итальянских художников 2-й половины 1960-х. Он был готов держать пари, что никто из его случайных попутчиков не слышал не только о такой группе, но и о самом Стеделейкмюсеум, и испытывал тайную гордость посвященного.

   Положа руку на сердце, визит в Стеделейкмюсеум не так уж обязателен - работ "Арте повера" хватало и в Риме. Но это будет смотреться круто: доклад по материалам поездки на семинаре, выступление с презентацией на студенческой конференции. К тому же ему давно хотелось побывать в Амстердаме. Лучше бы вдвоем, но Томмазо казалось, что в таком веселом и оживленном городе он останется в одиночестве только в том случае, если сам того захочет.

   Чисто внешне Амстердам не разочаровал Томмазо. До обеда он работал в музее, а потом бродил по улицам, впитывая город, такой своеобразный и так не похожий на его родной Рим. Он сделал кучу фотографий на айфон, катался на катере по каналам, посетил еще три музея, кроме городского, в том числе и музей Ван Гога. Город был прекрасен, но Томмазо так ни с кем и не познакомился. О нет, он не искал романтических приключений. Ему просто хотелось с кем-то потрепаться, обсудить впечатления, причем неважно с кем - с такими же туристами или с кем-то из местных. Однако, хотя языкового барьера не было - Томмазо хорошо говорил по-английски, а почти все голландцы знают этот язык, - все разговоры ограничились формальными и безэмоциональными диалогами с сотрудниками Стеделейкмюсеум. Оставалось постить фото в Instagram, обмениваться там комментариями с друзьями и раз в день общаться по телефону с родителями.

   И потому, когда незнакомец попросил разрешения сесть за его столик в кофе-шопе, Томмазо почти обрадовался: заскучал по живому общению.

   В кофе-шоп он попал случайно: проходил мимо и решил, что вечером накануне отъезда можно наконец поддаться любопытству и посмотреть, как устроены подобные заведения. Едва он вошел, сладковатый дым шибанул ему в нос, и Томмазо чихнул. В кафе царил приятный полумрак, но даже слабого красноватого света светодиодных светильников было достаточно, чтобы заметить: все столики, кроме одного, заняты. Томмазо взял меню и сел за этот столик. Пока он размышлял, съесть ли ему кексик с гашишем или ограничиться обычным кофе, откуда-то из клубов дыма возник этот тип - круглолицый, рослый, с розовой кожей и рыжеватыми волосами, лет двадцати восьми - тридцати на вид. Сначала он обратился к итальянцу "Руди!", как к старому знакомому, а когда Томмазо дал понять, что он ошибся, принялся извиняться.

   - Я принял вас за своего приятеля! Думаю, за его столом есть свободный стул как раз для меня. Но, быть может, вы позволите мне присесть рядом? Или вы кого-то ждете?

   - Нет, я никого не жду. Присаживайтесь.

   Томмазо снял со стула рюкзак, поставил возле себя на пол. Рыжий со скрипом развернул стул и уселся на него, как ковбой на коня.

   - И все же ваше лицо мне знакомо. Вы часто бываете здесь, правда?

   - Я впервые в Амстердаме, - пожал плечами Томмазо, - а сюда зашел случайно.

   - Здесь отличные джойнты, и недорого.

   - Я не курю. Вот думаю, не взять ли кексик с гашишем.

   - Хотите мой совет? - убежденно сказал рыжий. - Не берите. Или джойнт, или ничего.

   - Гм. Тогда я возьму кофе, а там видно будет,

   - А я выкурю косячок.

   Судя по тому, как уверенно рыжий заказал определенную смесь, а потом проворно скрутил джойнт, в кофе-шопе он был привычным гостем. Томмазо сперва разговорился с ним о кофе-шопах. Незнакомец, с наслаждением затягиваясь и выпуская клубы ароматного дыма, рассказал немного о заведении, в котором они находились, дескать, очень приличное и публика спокойная, и добавил, что отговорил его от кекса не потому, что он плох, а потому, что он влияет на каждого по-своему,

   - Одного вообще не вставляет, а другой на следующий день до обеда не сможет встать с кровати. Косячок в этом плане надежнее.

   - Ну нет, - помотал головой Томмазо, - у меня завтра самолет в 7 утра, мне проблем не надо.

   Разговаривая, он осматривался по сторонам. Среди публики в кофе-шопе, к его удивлению, были не только молодые люди, но и те, в чьих волосах виднелась обильная седина. За соседним столиком и вовсе сидела парочка явных пенсионеров лет семидесяти пяти, не меньше, курила и заливисто хохотала.

   - Сюда приходят самые разные люди. Многие ради этого и приезжают в Амстердам, - заметил рыжий, уловив взгляд Томмазо.

   - Не знаю, - горделиво вскинул голову итальянец. - Амстердам настолько красив, что приезжать в него ради косяка - значит обворовывать себя. Лично я приехал сюда работать в музее.

   - Ух ты, круто! - восхитился незнакомец. - Ты искусствовед?

   До получения бакалаврского диплома искусствоведа Томмазо оставалось еще два с лишним года, но он не смог удержаться от соблазна прихвастнуть перед этим человеком.

   - Да! Меня пригласили в Амстердам из Рима... на консультацию.

   Незнакомец выразил такую заинтересованность, что Томмазо минут десять ему пускал пыль в глаза, рассказывая о мнимых и подлинных достижениях. Пока он рассказывал, его душевное состояние незаметно изменилось: Томмазо охватила какая-то приятная расслабленность и тяга к откровенности. То ли он слишком давно ни с кем не разговаривал по душам, то ли дымок, витавший вокруг, подействовал на сознание. Когда рыжий спросил его , почему он приехал в Амстердам один, Томмазо поведал ему в мельчайших подробностях историю своей ссоры с Аннунциатой.

   - ...И вот так получилось, что я прилетел сюда один, - закончил свою историю Томмазо. - Я уже три дня не звоню ей и не пишу.

   - Бро, - рыжий картинно прижал руку к груди, - послушай меня: помирись с ней. Иначе будешь страдать и мучиться, как я. Думаешь, зачем я сюда пришел? Ради этого? - он указал глазами на дымящуюся самокрутку. - Я хочу забыться - и не могу.

   Как любой итальянец, Томмазо был весьма неравнодушен к любовным историям. Честно говоря, эти истории в силу возраста интересовали его куда больше, чем картины и музеи. Рыжий несколькими искусно брошенными намеками так раззадорил его любопытство, что Томмазо согласился выкурить слабенький косячок "за компанию", пока тот будет рассказывать о своей любовной драме.

   - Когда я услышал, что ты из Рима, то подумал - это знак. Я был в Риме много раз...

   - Ты был в Риме? - перебил его Томмазо.

   - Великий город! Обожаю вашу культуру. А знаешь, благодаря кому я в нее влюбился? Благодаря Джованне! Она работала гидом, вела экскурсию, и когда я впервые ее увидел, то сразу понял - это она! Она одна на миллион! Смотри - это мы у нее дома.

   Рыжий протянул Томмазо свой смартфон, не выпуская, однако, его из рук. На фото рядом с рыжим на фоне безликой белой стены улыбалась смуглая черноволосая красавица.

   - Хороша, правда?

   - Красотка!

   - Мы должны были пожениться, но я сам все испортил. Месяц назад я хотел сделать ей сюрприз и прилетел в Рим без предупреждения. Заехал к ней в офис, там сказали, что она вышла пообедать в кафе рядом. Я пошел в кафе, и что я увидел? Она была с каким-то парнем! Они сидели, держась за руки, и смотрели друг другу в глаза. Я приревновал, ты меня понимаешь?

   - Конечно!

   - Я не смог совладать с собой и устроил скандал! Я обозвал ее, а она оказалась ни в чем не виновата!

   - Почему? - засмеялся Томмазо. Ему внезапно стало весело, хотя рыжий говорил вполне серьезно.

   - Потому что это был ее сводный брат! Он живет в США, и прилетел на похороны их бабушки. Джованна - очень гордая. Она не простила мне публичного унижения, хотя я на коленях просил прощения. Бесполезно. Она заблокировала меня в соцсетях, не отвечала на звонки, сказала, что я для нее умер. Я был в шоке. Я даже думал покончить с собой...

   Рыжий шморгнул носом и склонил голову. Томмазо вдруг стало его жалко, и он принялся утешать человека, которого видел первый раз в жизни, словно тот был его лучшим другом.

   - Завтра у нее день рождения! - заявил рыжий. - Как ты думаешь, если бы я пришел к ней в этот день, у меня был бы шанс?

   - Не знаю, - развел руками Томмазо.

   - Как бы я хотел вручить ей подарок! Она коллекционирует сов. Совы - символ мудрости. Я уже давно купил ей очень классную игрушечную сову - такой у нее нет. Я знаю, она ей понравится, но от меня подарок она не примет. Если бы посторонний человек принес ее Джованне, тогда был бы шанс...

   Рыжий вопросительно взглянул в глаза Томмазо, но тот не понял намек.

   - Ты сказал, что завтра возвращаешься в Рим? Помоги мне, бро! Если ты завтра передашь подарок Джованне и она его примет, у меня появится надежда. Если бы ты знал, как я ее люблю!

   Хотя голова Томмазо уже отяжелела от травки, все же он сохранил достаточно здравого смысла, чтобы представить все затруднения, которые повлечет за собой его согласие. Колесить по Риму, искать какую-то Джованну, девушку, судя по всему, со строптивым характером...

   - Понимаешь, - стал отбрыкиваться Томмазо, - завтра я целый день буду занят. Как прилечу в Рим - так и буду занят... у меня не будет времени искать Джованну... Мне очень жаль...

   - Слушай, а если подарок отвезет Джованне другой человек? У меня есть знакомый голландец в Риме, Фред. Он подъедет в аэропорт и заберет у тебя сову. Все, что от тебя потребуется - отдать ему подарок.

   - Ну, я не знаю...

   - Чувак, это минутное дело! Понимаешь - я на грани. Если ты мне не поможешь, то я не знаю, что со мной будет. Ну фигня же вопрос: положить в рюкзак мягкую игрушку.

   - Ладно, - махнул рукой Томмазо.

   Рыжий тут же позвонил Фреду, но о чем они говорили, он не понимал - разговор велся на голландском. Только раз рыжий перешел на английский - когда спросил у Томмазо его номер.

   - Договорились, - нажал на отбой рыжий и спрятал смартфон в карман. - Ты каким рейсом летишь? EasyJet в 7.15? В 9.35 самолет приземлится в Риме, Фред тебе позвонит, вы встретитесь в аэропорту, ты отдашь ему игрушку и получишь мою вечную благодарность. Ты где остановился? Хостел "Yellow Submarine"? Знаю его. Завтра с утра я заскочу в хостел и отдам тебе подарок.

   3

   Обкуренный Томмазо вернулся в хостел и сразу завалился спать. Он собирался на следующий день проснуться в половине пятого утра, принять душ, выпить кофе и заблаговременно приехать в аэропорт, но все пошло наперекосяк. И в половине пятого, и в пять, и в полшестого Томмазо спал мертвым сном и, весьма вероятно, проспал бы свой рейс, если бы не сосед по комнате, который включил свет, стал копошиться и что-то уронил на пол из своих вещей.

   - Блин, дай поспать! - заворчал на него проснувшийся итальянец. - Который час?

   - Без четверти шесть. Извини, я сейчас выключу свет.

   - Что? - приподнялся на локте Томмазо. - Как без четверть шесть? У меня самолет через полтора часа!

   Голова была тяжелая, во всем теле чувствовалась разбитость, но надо было собираться, причем максимально быстро. Томмазо решил забить на кофе и душ - перекусит в самолете, помоется дома. Он натянул на себя джинсы и толстовку, всунул ноги в кроссовки, проверил, все ли в порядке в рюкзаке - вроде ничего не забыл, и вызвал такси. Диспетчер сказал, что машина будет через пять минут, и точно - только Томмазо вернулся из туалета, как пришло сообщение, что такси подъехало.

   Томмазо накинул куртку, подхватил рюкзак, бросил "Чао!" портье за стойкой ресепшена и вышел на улицу, где только-только рассвело. Утро выдалось холодное, с пронизывающим сырым ветром, с тяжелыми темно-серыми тучами, нависшими над каналом. На улице не было ни души, кроме какого-то высокого парня в черной толстовке с капюшоном. Как только Томмазо шагнул с крыльца к стоявшему перед входом в хостел такси, парень бросился к нему.

   - Привет, бро! Вот, - протянул он ему большую округлую мягкую игрушку - коричневую с желтыми короткими крыльями сову, таращившуюся на мир бессмысленными зелеными глазами.

   Томмазо с недоумением посмотрел на него.