Читаем Соционика онлайн бесплатно

© И. Калинаускас, 2017

Многие, конечно, помнят смешную детскую считалку: «На златом крыльце сидели царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной. Кто ты будешь такой? Говори поскорей – не задерживай честных и добрых людей!» Как это ни парадоксально, данная считалка имеет вполне солидное социально-психологическое основание.

В процессе взросления контакты человека с социумом расширяются: семья, друзья, учебные заведения, производство и т. д. Поэтапное включение в социальную общность все большего масштаба сопровождается увеличением масштаба и мощности социального давления, охватывающего постепенно все стороны жизни человека:

– структуру питания и способ добычи пищи;

– требования к одежде и жилищу;

– языковую и культурную среду;

– круг и способы общения;

– образовательные и профессиональные ориентиры;

– порядок вступления в половые и семейные отношения;

– политические и религиозные взгляды;

– структуру, содержание и способы получения информации;

– морально-этические нормы поведения и т. д.

Характерно, что все эти нормы регламентируют только внешнее поведение. Человек вправе думать и переживать все что угодно, но его поступки и способы включенности в жизнь социума должны строго соответствовать общепринятым нормативам или, как говорят, социальным конвенциям. Чем более развита социальная структура общества, тем большее число конвенций должен соблюдать человек в своем поведении. И степень их соблюдения во всех социумах отслеживается достаточно строго – вплоть до административной и уголовной ответственности.

Иными словами, человеку извне предъявляются определенные требования (в том числе индивидуального свойства), которым он должен соответствовать в своих социальных отношениях: он должен быть таким, таким, таким… и никогда другим. Этот набор «предписаний» мы будем называть таковостью. Она отражает образ человека, каким его хотят видеть и слышать окружающие. Видеть же они могут – только поступки, а слышать – только слова, сказанные вслух. Следовательно, «таковость» определяет способ поведения в социуме, предписываемый и ожидаемый от конкретного человека.

Всегда ли предписываемые извне нормы человек воспринимает без внутреннего сопротивления как свои собственные? Безусловно нет. Многие из социальных конвенций могут вступать в противоречие с его внутренним миром и вызывать отторжение. Но социальная жизнь устроена таким образом, что максимальное соответствие таковости поощряется (плюс-подкрепление), а отступление от таковости – наказывается (минус-подкрепление). В результате человек учится вести себя таким образом, чтобы оптимизировать соотношение поощрений и наказаний (то есть увеличить число плюс-подкреплений и уменьшить число минус-подкреплений). Иными словами, он формирует оптимальный внешний образ («маску») себя, через который и вступает в отношения с другими людьми. Более того, этот свой социальный образ человек постепенно начинает отождествлять с самим собой, делает его основным принципом самоидентификации, поэтому, говоря «Я», человек, как правило, подразумевает именно свой социальный образ.

Так в процессе социализации человеческое «Я» начинает оформляться некоторым представлением о себе. Мы будем называть это Я-концепцией.

Совокупность социальных отношений человека формирует личность. Ядром личности выступает Я-концепция как базовый образ человека, как его «таковость». Уровнем связи личности является установочное поведение. Его можно себе представить как некоторый набор стандартных моделей поведения, не разрушающих «таковость» и способствующих если не повышению, то хотя бы сохранению самооценки. Это важно, поскольку самооценка есть содержание точки координатора всей Я-концепции.

С другой стороны, человек начинает действовать только тогда, когда у него актуализировалась какая-то потребность. Более того, эта потребность должна быть так или иначе идентифицирована. В противном случае человек ощущает смутное беспокойство, но к действиям не приступает.

Поэтому поведение человека даже в стандартных социальных ситуациях требует оформленного мотива – «я хочу это», что обеспечивает целенаправленное поведение. Психика приводится в готовность действовать в соответствии с образовавшейся неосознанной психологической установкой. Память активно перебирает поступки, имевшие отношение к аналогичным установкам, с учетом привычного букета социальных ролей. Рассудок осуществляет выбор подходящего поступка, не забывая о стандартных требованиях социально-психологического мира. Анализировать мотивы поведения некому, в связи с чем реальным «базовым» мотивом становится повышение самооценки. Положительная самооценка остается единственно «осязаемой» и всегда актуальной ценностью. Для поведения используется одна из стандартных моделей. Круг замкнулся! Поскольку реальная потребность не опознана, постольку косвенным отражением эффективности поведения по-прежнему остается самооценка. Ее повышение вызывает чувство удовлетворения, понижение – ярость или обиду. Говорят: «Повезло» или «Не повезло»… И все повторяется вновь и вновь – в автоматическом режиме.

Можно ли разорвать этот «порочный» круг автоматизмов и нужно ли вообще это делать?

Действительно, в процессе взросления, воспитания и обучения в психике и сознании человека формируются устойчивые функциональные структуры. Человек автоматически отслеживает образ себя, автоматически ориентируется в направлении актуальных потребностей, автоматически действует и автоматически получает обратную связь о результативности своих действий по процессам в области самооценки. Таким образом, если сознательно (или бессознательно) отождествить человека с его личностью, то окажется, что психологические и интеллектуальные механизмы полностью обеспечивают автоматическое функционирование этой социальной единицы на базе данного природой биологического носителя.

С такой точки зрения становится понятным, почему часто слово «человек» подменяется словами «человеческий фактор» или «винтик социального механизма». Эта подмена, как мы видим, имеет весьма веские социально-психологические основания. Если человека устраивает такая позиция, то делать ничего не надо. Все произойдет автоматически, в формах, присущих данному социуму с учетом природной предрасположенности. Но если не ограничивать свою жизнь ролью «социального винтика», а попробовать занять в жизни более активную, осознанную и творческую позицию, то мы приходим к необходимости сделать свои автоматизмы управляемыми. Причем «пульт управления» нужно взять в собственные руки, не доверяя его случайным воздействиям извне.

Как это сделать? В первую очередь нужно осознать, что управление своим поведением – очень сложная задача, требующая больших усилий души, разума и долгого времени. Для реализации такого намерения необходимо сформировать у себя достаточно сильную и устойчивую мотивацию. Мотивация наших действий по взятию управления поведением в свои руки должна быть достаточно убедительна прежде всего для самого человека и рассчитана на длительную перспективу. Психика человека – конструкция сложная и тонкая. И мгновенное переключение сложившихся автоматизмов на «ручной» режим управления невозможно.

Все дальнейшие действия связаны с использованием возможностей для самоизучения: чтобы управлять любым механизмом, нужно изучить инструкцию по эксплуатации. Особо пытливые умы могут пожелать изучить и само устройство. Это возможно, конечно, но требует очень продолжительного времени. Поэтому стоит взвесить, насколько вы этого хотите.

Но в любом случае начинать следует с того «золотого ключика», который размыкает цепь механических зависимостей. Что же это за «ключик»? Уровни связи инструментального сознания и установочного поведения так или иначе связаны с системой сбора, обработки и оценки информации. Как эта система представлена в человеке?

Для инструментального сознания информационную основу составляют сигналы, поступающие от основных психологических функций: ощущения, интуиции, чувства и мышления. Система обработки информации для формирования установочного поведения достаточно специфична. Ее цель – оценить возможность осуществления выбранной модели поведения через реальные поступки. Эта работа выполняется четырьмя структурами головного мозга, деятельность которых определенным образом синхронизирована и ориентирована на отбор ситуаций, способствующих удовлетворению доминирующих и субдоминантных потребностей. Совокупность функционирования этих мозговых структур относится к оперативной части мышления человека и составляет тип его информационного метаболизма (ТИМ).

Давно замечено, что все, что относится к описаниям сознания и интеллекта, связано с цифрой «три»: теза, антитеза, синтез; первый голос, второй голос, третий голос и т. д. А все, что относится к психическому, связано с цифрой «четыре»: четыре темперамента, четыре стихии и т. д. Благодаря работам, проделанным под руководством Павла Васильевича Симонова, который был директором Института высшей нервной деятельности, удалось экспериментальным путем выяснить, что за наши целостные реакции – организма, психики, сознания как целого – отвечают четыре мозговые структуры. Эти четыре мозговые структуры определяют в том числе и шестнадцать типов информационного метаболизма, и восемь психотипов, выделенных Карлом Юнгом, и четыре темперамента и т. д. Потому что наиболее общая характеристика – это прием, переработка и выдача информации. Homo Sapiens – прием, отбор, переработка и выдача информации. Это связано и с резонансными свойствами плоти, и с нейропсихологическими особенностями, то есть с некоторыми структурами головного мозга, которые, соответственно, по-разному могут вступать между собой в коммуникацию.

Для того чтобы не вдаваться в тонкости нейрофизиологии, мы выделяем в потоке информации высоковероятные события, это так называемая консервативная часть восприятия мира, и маловероятные события, это креативная, творческая часть восприятия мира. И в том и в другом случае особенно наглядно это можно показать на примере психопатологии. Если восприятие маловероятных событий начинает доминировать (слабые случайные связи вытесняют восприятие высоковероятных событий), то мы получаем шизофреника. Если восприятие высоковероятных событий вытесняет креативную часть, то мы получаем параноика. Но это – крайности. В норме это в человеке сбалансировано.

У нас есть доминантные и субдоминантные потребности (подробно об этом говорится в учении о доминанте Ухтомского). Если внимание к доминантным потребностям превалирует, мы получаем кадавра, полностью удовлетворенного желудочно. В крайнем варианте. Если преобладают субдоминантные потребности, то мы имеем этакого рассеянного ученого, который забывает поесть, поспать, помыться-побриться… Вот, собственно говоря, тоже четыре, как видите, элемента, которые мы выделяем из всей информации, получаемой в первую очередь из окружающего мира.

В работе К. Юнга «Психологические типы» выделено восемь типов, описывающих особенности мышления. У Юнга имеются в виду психологические типы по структуре мышления: логическое мышление, интуитивное мышление, эмоциональное мышление и сенсорное мышление. Так появились знаменитые четыре элемента: логические, интуитивные, эмоциональные (позже ставшие этическими) и сенсорные.

Юнг писал, что есть люди, у которых преобладает, доминирует логическое мышление. Они прежде всего видят порядок или беспорядок в связях между элементами окружающей их ситуации.

Есть интуитивные, опирающиеся прежде всего на чувство времени и целостность. Они схватывают ситуацию в ее целостности.

Есть эмоциональные (потом у Аушры Аугустичунявите они превратились в этических), они мыслят от эмоций, чувственно-эмоционально реагируя на ситуацию, и это у них доминирует.

И есть сенсорные, те, которые идут через ощущения, сенсорные ощущения.

Прежде всего имеется в виду доминантная часть мышления. Но, как мы понимаем, человек как существо – нечто целостное, и проблема состоит в том, что для описания целое надо перейти из логики одного в логику единого. И это очень сложный переход. Мы все обучены в логике одного, то есть у нас исходная единица нашего мышления – это одно, простое, нерасчленимое одно. Если его расчленить, оно «сломается». А исходное в логике единого – это единое, а единое всегда состоит из некоторого множества частей. Поэтому мы решили использовать для обозначения целостного слово «объем». Сейчас те, кто разбирается в компьютерах, знают, что существует так называемое «облачное» хранение информации, «облако информации» – это тоже объем.

Со времен Юнга известно, что есть люди интровертированные, то есть воспринимающие себя как некий субъект, а мир как некий объект и сосредоточенные на своих внутренних переживаниях, мыслях, чувствах и т. д. А есть люди экстравертированные. Интроверсия и экстраверсия – это процесс.

В современной соционике мы пользуемся понятиями интротим и экстратим. Что неравнозначно понятию интроверсия и экстраверсия.