Читаем Сорванец онлайн бесплатно
– Вот как! Тебе и сказать нечего! Слушай же: тебя поместили в хорошую школу, с тобой обращались как с особенным учеником, а ты вел себя плохо, убежал оттуда, устроил себе притон и с тех пор жил, воруя… И после всего этого тебе нечего сказать?!
Декстер молчал. Лицо его горело, губы дрожали, грудь тяжело вздымалась, рыдания душили его. Потом страстным порывом полились бессвязные, прерывающиеся слова:
– Я… я не мог вынести… я пробовал… так жестоко… он говорил… переломит мой нрав… что я плохой… он бил меня… семь раз… я старался… вы хотели… мисс Грейсон просила меня… я все старался… он меня наказывал за это… я старался… я взял кусок свечи… старался выучить… другие мальчики спали… он пришел наверх… бил меня до тех пор… пока я мог выдержать… переломит мой нрав… он говорил, что переломит… я прыгнул в окно… упал и вывихнул ногу… но ушел… сюда обратно… затем я… боялся сказать вам… скрывался здесь…
Он не плакал; но в каждом слове слышалось страшное страдание. И когда Элен прочла во впалых глазах мальчика, что ему довелось выстрадать, она склонилась на спинку стула и заплакала.
Доктор молчал. Его губы были сжаты и брови нахмурены. Вдруг Декстер повернулся и слабыми шагами направился к Элен, посмотрел на нее, хотел что-то сказать, но не смог и со вздохом пошел, прихрамывая, к двери.
– Куда это ты собрался? – спросил сурово доктор.
– Туда, сэр, – ответил Декстер безнадежно усталым голосом.
– Куда?
– К мистеру Гиппетсу и Сибери, сэр… Пусть они возьмут меня назад. Я пробовал… старался… с таким трудом… трудом… но у меня… никогда не было… ни матери… ни отца… ни других мальчиков… и… и…
Он посмотрел вокруг, как бы ища стул, а затем зашатался и тяжело упал на ковер.
Система исправления характеров мистера Маструма работала превосходно: Декстер был исправлен.
Элен бросилась к Декстеру, упала на колени и положила его голову к себе на грудь. Доктор позвонил.
– Скорее воды! – приказал он. – Мальчик в обмороке!
Только через час Декстер пришел в себя. Он метался и хотел встать, но его удержали. Мальчик бессвязно забормотал:
– Вынужден был взять… очень голоден… да, сэр… пожалуйста, сэр… я вернулся обратно, сэр… вернулся… мистер Сибери, сэр… если мистер Гиппетс позволит мне стоять… где мама Кердли?.. где няня?..
– Папа, папа! – прошептала Элен. – Бедный, бедный мальчик! Что с ним?
– Нервная горячка! – сказал тихо доктор, снимая руку с пылавшего лба Декстера и глядя в его блуждающие глаза. – Как же страшно он должен был страдать, чтобы дойти до этого!
Книга доктора Грейсона совсем не подвигалась вперед, ведь все его мысли были поглощены болезнью приемного сына. Сам Грейсон давно забросил врачебную практику и лишь изредка выписывал рецепты для дочери и для слуг. Но он категорически отказался отдать Декстера на попечение других врачей.
– Нет, моя дорогая! – сказал он дочери. – Я один виноват в бедственном положении мальчика, и я сам займусь его лечением. Надеюсь, мои познания в области медицины помогут мне спасти его!
Больной теперь днем и ночью находился под постоянным наблюдением доктора Грейсона и двух прилежных сиделок – Элен и миссис Миллет.
Температура у Декстера все повышалась, он не приходил в сознание и без конца бредил. Из его бессвязных речей те, кто ухаживал за больным, узнали многое о его страданиях в школе, о причинах побега от преподобного Септимуса Маструма, о трудном пути домой с поврежденной ногой, а также о тайной жизни в убежище на сеновале, где мальчик частенько голодал вместе со своей белкой.
Дэниел и Питер по три раза в день приходили справляться, как чувствует себя мистер Декстер, а как-то ночью Элен застала перед дверью комнаты мальчика и Мэри – та тихо плакала, прислонившись к стене. Эта сцена очень тронула девушку.
Декстер не приходил в себя целую неделю. Но однажды вечером Элен вошла в его комнату и увидела, что миссис Миллет склонилась над больным и, держа его руку, пристально всматривается в лицо своего любимца.
– Ему хуже? – тревожным шепотом спросила девушка.
– Тс-с-с! Позовите, пожалуйста, доктора, мисс, – сказала старушка. – Хозяин велел позвать его, если будут какие-нибудь перемены…
Элен бросилась к отцу, а потом поспешно вернулась к мальчику и замерла возле него с глазами, полными слез, и дрожащими от волнения руками.
На лестнице послышались шаги доктора. Не говоря ни слова, он подошел к постели больного, наклонился к нему и стал щупать пульс.
В комнате настала томительная тишина.
Наконец доктор отошел и с усталым видом сел в кресло. Когда Элен, взяв его за руку, вопросительно взглянула на него, он тихо и благоговейно проговорил:
– Элен! Молитвы наши услышаны: бедный мальчик будет жить…
– Вот еще что выдумали: «Довольно! Устал!» – говорил несколько недель спустя Дэниел. – Я могу возить вас в этом кресле по саду хоть целый день, мой мальчик, и даже не замечу этого!
– Вы бы отдохнули немножко под деревом, – сказал Декстер.
– Чего мне отдыхать? Ведь вы же совсем легенький!
