Читаем Сорок третий – 6 онлайн бесплатно

Король Логрис созвал Совет Властителей поздно вечером, назначив встречу под утро. И не потому, что любил драматические жесты. Драматические жесты он считал дешёвым инструментом для плохих актёров, провинциальных заговорщиков и министров, которым нечем прикрыть отсутствие результатов. Но иногда сама реальность приходила в таком виде, что откладывать её до утра становилось уже не политикой, а трусостью. Кроме того, на какое время не назначай, а всё равно кто-то уже бодрствует, кто-то уже спит, а кто-то только встал.

Зал Властителей находился глубоко под старой частью Королевского дворца. Туда не водили послов, журналистов, наследников без допуска и даже большинство министров. В хрониках он официально не существовал, в планах дворца обозначался как «нижнее хранилище номер семь», а из всех людей, допущенных к нему, только трое когда-либо позволяли себе шутить на эту тему. Двое уже умерли, а третий — Логрис и именно поэтому до сих пор мог себе позволить многое.

Круглый зал с высоким куполообразным потолком и таким же круглым столом в центре. По стенам, в нишах из чёрного камня, стояли щиты с гербами держав, подписавших Балларийский трактат, а у стола не стулья, а настоящие троны, напоминавшие что собравшиеся здесь не люди, а прежде всего властители, отвечающие за порядок в своих странах. Не все кресла были заняты живыми людьми. Часть властителей не успела бы добраться и присутствовала через защищённые эфирные образы: полупрозрачные фигуры сидели в своих местах, отбрасывая на пол холодные голубоватые отблески. Над столом висела проекция карты Южного пояса, а в углу зала стояли несколько тяжёлых стальных контейнеров, доставленных из Старых Гор под такой охраной, будто внутри лежал не металл, а зараза, способная убить государства.

Хотя, если подумать, так оно и было.

Логрис вошёл последним.

На нём был простой тёмный мундир без орденов. И украшений лишь знак короны на воротнике и узкий серебряный перстень временного главы Совета. За ним вошли Ингро Талис, начальник Генерального штаба Дальгор Сайрин, военный министр Элтор Ирталь, генерал Корвос, два безымянных специалиста из закрытой службы Короны и трое маготехников в серой униформе без знаков ведомства.

Все приглашённые сидели молча, даже те, кто обычно начинал спорить ещё до того, как узнавал тему заседания.

Логрис занял своё место, не сел, а стоя положил ладони на край стола.

— Господа и дамы, — сказал он, оглядев зал. — Сегодня ночью Шардал официально докладывает Совету Властителей о нарушении Балларийского трактата. Не пограничном, не торговом и не дипломатическом. О нарушении основных положений, ради которых этот трактат вообще существует.

Один из властителей, владыка Эльгароннского королевства, медленно повернул голову к чёрным контейнерам.

— Уровень?

— Высший.

В зале стало ещё тише, а Логрис сделал знак по которому маготехники подошли к контейнерам и стали последовательно вскрывать замки. Механический, эфирный, кодовый, затем последний — с двойной королевской печатью. Крышка поднялась беззвучно, открывая внутренность с фрагментом машины призыва известной всем участникам заседания как «Эхо машина».

Конечно, не вся.

Слишком громоздкая, слишком опасная, слишком грязная в прямом и переносном смысле. Но того, что доставили в зал, было достаточно для опознания.

Кресло, дуга на кронштейне с вмонтированными игольчатыми проводниками. Блок памяти с выжженными защитными рунами. Три накопителя, потемневшие изнутри, будто в них налили застывшую ночь. И панель управления, где ещё виднелись следы чужих рук, крови и грубой переделки.

Никто не сказал ни слова, но совет Властителей знал, что такое Эхо машина. Агрегат позволявший призвать в мир Нингола иномирную сущность вселив её в тело человека.

Не все видели настоящую машину. Даже среди них не все имели полный допуск к описанию её принципов. Но легенду знали все. И знали главное: подобные технологии не просто запрещены к свободному обороту. Они лежат за чертой, где государства обязаны перестать играть в выгоды и вспомнить, почему когда-то вообще согласились ограничить самих себя.

Логрис дождался, пока молчание станет почти невыносимым.

— Это не оригинал, — сказал он. — Кустарная копия. Грубая, неполная, собранная из похищенных деталей, фрагментов чужих разработок, балларийских маготехнических узлов и того количества мерзости, которое обычно появляется там, где учёный перестаёт считать подопытного человеком.

Одна из эфирных фигур, королева Лайсана из Сарангии, чуть наклонилась вперёд.

— Где обнаружено?

— На территории Великого герцогства Истар. В Старых Горах. В укреплённом подземном комплексе, связанном с рабскими поставками, опытами над людьми и животными, а также каналами снабжения Балларии.

— Частный проект? — спросил кто-то из южных властителей.

Логрис сделал жест рукой и Талис положил на стол вторую папку, тонкую, но перевязанную красной лентой.

— Нет, — сказал Логрис. — И именно поэтому мы здесь.

Над столом развернулась серия проекций.

Документы, платёжные ведомости, шифровки, фотографии узлов и протоколы допросов.

Лицо балларийского полковника разведки, снятое после захвата базы, ещё с кровоподтёком на скуле и выражением человека, который надеялся умереть раньше, чем его начнут правильно спрашивать. Схема поставок через концерн Ханго. Отдельная отметка о закрытом фонде при Втором разведывательном управлении Балларии. Коды допуска. Подписи не полные, но достаточные. Резолюции, где частный интерес уже не мог притворяться частным.

В зале волной прокатился негромкий рокот.

— Разведка? — тихо спросил эльгароннский король.

— Разведка, — подтвердил Логрис. — Не отдельные инвесторы, сумасшедший магистр или беглые учёные, которых теперь удобно объявить виноватыми посмертно. Нет. Балларийская государственная структура финансировала, прикрывала и как-то использовала проект, нарушающий основные положения трактата.

— Утечка технологий высшего уровня, — произнесла королева Лайсана.

— Несанкционированное воспроизведение закрытого принципа, — добавил король Инис.

— Опыты на людях, — сказал кто-то ещё, и в голосе впервые прозвучало не дипломатическое раздражение, а человеческое отвращение.

Военный министр Ирталь стоял за спиной Логриса с каменным лицом. Генеральный штаб молчал. Талис тоже молчал, но его молчание, как обычно, означало, что всё уже записано, проверено, разложено и готово стать приговором.

Старый властитель витильского астархата, до этого не произнёсший ни слова, наконец спросил:

— Этрос Ангис знал?

Логрис ответил не сразу.

— Прямых свидетельств об участии короля Балларии в документах нет.

По залу прошла едва заметная волна. Не облегчение. Скорее понимание игры.

— Но? — спросила Лайсана.

— Но закрытый фонд разведки был создан его указом. Руководитель управления назначен им лично. Проект несколько раз получал статус «коронной важности», что невозможно без приложения Большой королевской печати. Деньги проходили через финслужбу королевского двора. А в одном из перехваченных писем представитель Ханго прямо пишет: «Двор требует результатов до зимнего цикла». Не министерство. Не инвестор. Двор.

— Достаточно, — сказал герцог Харгона.

— Более чем, — согласилась Лайсана.

Логрис сел.

Теперь он выглядел не как обвинитель, а как председатель, подводящий Совет к тому решению, которое уже и так висело в воздухе.

— Шардал настаивает на признании Балларии нарушителем первого, третьего, седьмого и двенадцатого разделов Балларийского трактата, в части хранения, допуска, передачи, воспроизведения и применения технологий высшего уровня опасности. Отдельно — за использование людей как материала исследований.

— Формулировка по королю? — спросил герцог Харгона.

Вот тут Логрис позволил себе холодно улыбнуться.

— Я предлагаю не делать вид, будто Этрос Ангис — несчастный человек, обманутый собственными чиновниками. Если король пользуется властью, он отвечает за её тень. Поэтому наказание должно лечь не только на Балларию как государство, но и на него лично как на венценосного гаранта трактата.

— Какое? — спросила Лайсана.

Логрис кивнул Талису.

Тот поднял новый документ.

— Предложения Шардала. Первое: Баллария на десять лет лишается голоса в Совете. Второе: все балларийские лаборатории и научные центры, работающие с маготехническими системами выше шестого класса, переходят под инспекционный режим Совета на срок потери голоса в Совете. Третье: концерн Ханго лишается права внешних поставок в страны трактата на этот же срок, с конфискацией всего оборудования, связанного с нарушением.

— А Этрос? — спросил князь.

Логрис сам ответил:

— Король Этрос Ангис объявляется Советом венценосным нарушителем доверия.

В зале снова стало тихо, потому что это была не просто формулировка, а удар по самой природе власти.

Признание такого рода не лишало трона. Совет Властителей не мог снять корону с короля Балларии. Но мог сделать хуже, официально признав, что его слово больше не считается достаточным обеспечением договора.

— Прошу совет пояснить. Какие практические последствия у этого решения? — спросила Лайсана.

— Все личные гарантии Этроса Ангиса в рамках трактатных соглашений аннулируются. — Охотно пояснил король Эльгаронны, юрист по профессии. — Его подпись больше не принимается без со-подписи Совета. Личные зарубежные активы королевского дома Балларии в юрисдикциях подписантов трактата замораживаются до выплаты компенсаций пострадавшим. Его представители отстраняются от закрытых заседаний. И главное: Баллария обязана принять при короле постоянного надзирающего — не посла, не советника, а наблюдателя с правом прямого доклада Совету.

— Опека, — тихо сказал западный властитель.

— Да, — сказал Логрис. — Опека, на десять лет.

Кто-то негромко выдохнул. Сурово, унизительно, но не война. И именно поэтому решение имело шанс быть принято.

— Если он откажется? — спросил меорский князь.

Логрис пожал плечами.

— Тогда Баллария выходит из трактатной защиты. Все ограничения, удерживающие соседей от силового решения споров, прекращают действовать. Думаю, Этрос достаточно умён, чтобы понять, что унижение дешевле распада. Баллария сильна, но войну одновременно на все фронта не выдержит. Да и не позволят ему такой выверт финансисты и промышленники. Им-то все эти сложности монарха вообще безразличны.

Властители переглянулись. Не все любили Шардал и Логриса, но сейчас вопрос заключался не в любви. Сейчас в зале в ящиках находилось то, чего не должно было существовать нигде, кроме самых закрытых хранилищ. И если такое простить, завтра любой король, магистр или промышленный дом начнёт считать, что запрет действует только для тех, кого поймали слишком рано.

Голосование заняло меньше времени, чем ожидал даже Талис. Решение приняли почти единогласно и против не выступил никто. Лишь воздержался один властитель, давно зависимый от балларийских кредитов, но даже он выглядел так, будто заранее просит прощения у собственных банков.

Когда формальная часть закончилась, Логрис сделал знак, и маготехники закрыли контейнеры.

— С вашего позволения, я передам всё что нами захвачено в распоряжение «Болотного Замка», где мы заканчиваем возводить новую цитадель для «Эхо Машины»

Когда голосование завершилось, Логрис ещё некоторое время не объявлял заседание закрытым.

Он смотрел на чёрные контейнеры в центре зала, и все прекрасно понимали, что там лежит не просто доказательство вины Балларии. Там лежит предупреждение всем присутствующим. Сегодня это нашли в Старых Горах Истара. Завтра нечто подобное могло всплыть в любой другой дыре мира, если дать властям, разведкам и промышленникам почувствовать, что запрет высшего уровня можно обойти удачной формулировкой.

— Решение Совета принято, — сказал он наконец. — Баллария признаётся нарушившей основные положения Балларийского трактата. Король Этрос Ангис объявляется венценосным нарушителем доверия и принимает режим опеки сроком на десять лет. Все меры вступают в силу в момент вручения решения ноты балларийскому двору.

Эндорийский князь медленно кивнул.

— А если Баллария попробует объявить решение Совета шардальской интригой?

— Тогда мы покажем ещё часть документов. Не все. Ровно столько, чтобы их промышленно-финансовая верхушка, поспешила избавиться от монарха любым наиболее быстрым способом.

Совет Властителей закрыл заседание через двадцать минут. Эфирные образы погасли один за другим, живые представители уходили молча, без привычных кулуарных разговоров и вежливых уколов. Даже те, кто недолюбливал Шардал, понимали: в эту ночь Логрис пришёл не жаловаться и не просить. Он пришёл с куском запрещённого ужаса в руках, и Совет был вынужден признать очевидное.

Когда последняя дверь закрылась, в зале остались только шардальцы.

Логрис некоторое время смотрел на раскрытые контейнеры, затем сказал:

— Увезти на Болото. Тройное кольцо охраны. Контрразведка, гвардия, Корпус. Маршрут не сообщать никому, включая тех, кто будет его охранять, до последнего момента.

Талис чуть склонил голову.

— Уже исполнено, ваша милость.

— Разумеется, — устало сказал король. — Именно поэтому вы ещё на службе, а не читаете лекции молодым идиотам о вреде забывчивости.

Талис позволил себе едва заметную улыбку.

— Я бы плохо читал лекции, ваша милость.

— Да. Вы бы сразу начинали с казней.

Он повернулся к военному министру.

— Ирталь, Сайрин, Корвос, Талис — ко мне. Через десять минут в малом кабинете. Остальные — свободны.

Малый кабинет Логриса был куда менее торжественным, чем зал Совета, но в каком-то смысле гораздо страшнее.

В зале Властителей говорили о судьбах государств так, чтобы каждое слово могло выдержать вес печати, протокола и будущей хроники. Здесь же говорили о том, что потом превращалось в приказы, назначения, внезапные отставки, закрытые бюджеты и очень быстрые визиты контрразведки к людям, ещё утром считавшим себя неприкосновенными.

На столе уже лежали другие папки. Операция в Старых Горах, Тихий Камень, закрытый объект, рапорта и протоколы допросов, медицинские заключения по Ардору, отдельно представление Корпуса Егерей и записка из Генерального штаба. И поверх короткая, но крайне забавная бумага из Министерства эфиристики, где обер-маршал Гарладо Корнрас требовал немедленного допуска своих специалистов ко всем материалам.

Эту бумагу Логрис, демонстративно взял кончиками пальцев и положил в урну, будто она дурно пахла.

В кабинет вошли Ингро Талис, военный министр Элтор Ирталь, начальник Генерального штаба Дальгор Сайрин и командующий Корпусом Егерей Зендо Корвос.

Корвос выглядел так, как обычно выглядели люди, чьи подчинённые одновременно совершили подвиг, создали политический кризис, добыли государству неоценимый трофей и заставили начальство полночи объяснять другим властителям, почему всё это вообще произошло.

То есть гордо, мрачно и с лёгким желанием пристрелить кого-нибудь не ниже майора.

— Садитесь, господа, — сказал Логрис. — Теперь поговорим о нашем невозможном подполковнике.

— Уже подполковнике? — уточнил Талис.

Ирталь нахмурился.