Читаем Сорок третий - 5 онлайн бесплатно

В Марсане зимогляд[1] не означал снег и пургу.

В других краях в это время уже доставали меховые шубы, проверяли тягу в печи, ругались на сырость в сапогах и смотрели на небо с тем тупым раздражением, с каким человек смотрит на начальника, снова придумавшего обязательное построение под ледяным дождём. В Марсане же всё выглядело куда цивилизованнее и одновременно коварнее. Воздух становился чуть прохладнее, по утрам над протоками поднимался сизый пар, пальмы у воды блестели тяжёлыми листьями, а дождь шёл словно по расписанию, как у хорошего чиновника. Утром, после полудня и обязательно ночью, чтобы всем напомнить — субэкваториальный пояс не признаёт человеческих понятий о комфорте.

Дом на Радужной протоке жил в этом влажном ритме привычно и уверенно.

Слуги закрывали тяжёлые окна раньше, чем первые капли ударят в стёкла, охрана перестала ругаться на сырость вслух, потому что после третьего замечания Ардора поняла: ругаться можно, но только одновременно неся службу и не отвлекаясь ни на что. Зато садовники ходили по дорожкам в коротких плащах и штанах из водоотталкивающей ткани выглядя счастливыми людьми, ведь им наконец дали достаточно воды для всех клумб сразу.

А в малой зале второго этажа Лиара Гес уже третий час училась входить в комнату.

— Ещё раз, — сказала госпожа Тарина, преподавательница придворного поведения, сухая стройная женщина с лицом человека, видевшего в этой жизни слишком много дебилов и ленивых тварей.

Лиара остановилась у дверей, медленно выдохнула и посмотрела на неё с той вежливостью, которая ещё утром была живой, а теперь слегка напоминала желание ударить чем-нибудь тяжёлым.

— Госпожа Тарина, если я войду в эту комнату ещё раз, пол начнёт узнавать меня по шагам.

— Это свойство всех полов в старых домах. — Ровно ответила дама.

— Мне казалось, это обязанность прислуги.

— Прислуга должна не знать, не понимать, а просто исполнять. Это разные вещи.

У окна, развалившись в кресле с таким видом, будто всю жизнь мечтал наблюдать дрессировку будущей жены, сидел Ардор. На коленях у него лежал толстый отчёт по маркизату Ванкос, сбоку на подносе стояла чашка солго, уже остывшего до состояния печального болотца. Он честно пытался читать, но после пятнадцатого прохода Лиары по залу начал подозревать, что придворный этикет является особой формой пытки, просто более дорогой и социально одобренной.

— Я правильно понимаю, — спросил он, не поднимая глаз от бумаги, — что основная задача дворянки при входе в комнату заключается в том, чтобы не выглядеть человеком, который действительно куда-то шёл?

Тарина повернула голову.

— Нет господин маркиз, основная задача дворянки — войти так естественно, как вода втекает сквозь пробоину.

— А если она действительно не случайно?

— Тогда особенно.

Лиара тихо фыркнула.

— Не поддерживайте его, — строго сказала Тарина. — Он вреден для учебного процесса.

— Да я вообще молчу!

— Ваше молчание имеет очень ясное выражение лица.

Ардор наконец поднял взгляд.

— Да нормальное у меня лицо.

— У вас лицо человека, оценивающего помещение на предмет удобных позиций для стрельбы.

— К сожалению, это и есть моё нормальное лицо. — Ардор усмехнулся.

Из соседнего кресла, где Альда просматривала приглашения на ближайший бал у графини Таршан, донёсся тихий смешок.

— Тарина права. Ты вреден для учебного процесса.

— Я сижу тихо.

— Ты сидишь тихо так, что Лиаре хочется смеяться, а преподавателю — уйти в монастырь.

— В монастыре тоже есть двери. Она и там заставит всех входить правильно.

Лиара не выдержала и рассмеялась.

Госпожа Тарина закрыла глаза.

— Прекрасно. Чувство меры погибло под напором всеобщей безответственности. Начнём сначала.

— И сколько раз ещё? — спросила Лиара уже почти жалобно.

— Пока вы не перестанете входить как секретарь, пришедшая сообщить хозяину, что в доме пожар.

— Но если в доме пожар, лучше войти именно так.

— Если в доме пожар, — вмешался Ардор, — лучше не входить, а вывести людей, перекрыть каналы вентиляции и проверить, не отвлекающий ли это манёвр.

Тарина строго посмотрела на Альду.

— Герцогиня, я прошу удалить господина маркиза из помещения.

— Не могу, — спокойно ответила Альда. — Он егерь. Удаляется плохо, возвращается быстро, а если закрыть дверь, снимет её с петель причём одним движением.

— Я могу уйти сам, — предложил Ардор.

— Нет, — одновременно сказали Альда и Лиара.

Он посмотрел на них обеих.

— То есть я вреден, но нужен?

— Разумеется, — сказала Альда. — В этом основа семейной гармонии.

Лиара снова подошла к двери, на этот раз уже не с раздражением, а с тем самым внутренним собранным спокойствием, которое в ней появилось не сразу. Она расправила плечи, чуть изменила положение подбородка, положила пальцы на ручку и вошла.

Не как секретарь, и не как девушка из рабочего района, которой всё ещё кажется, что большие дяди и тёти смотрят на неё сверху вниз. Она вошла тихо, ровно, сдержанно. Будто действительно знала, зачем пришла, и не собиралась объяснять это каждому встречному стулу.

Тарина помолчала, и после кивнула.

— Уже лучше.

Лиара остановилась.

— Это всё?

— Нет. Теперь мы проделаем то же самое в вечернем платье, с тяжёлым украшением на шее, после двух бокалов вина, представив, что находимся под взглядами сорока сплетниц, из которых пятеро вас ненавидят, семеро хотят купить, трое уже сочинили о вас грязный слух, а одна искренне желает дружить, что опаснее всего.

В этот момент в дверь постучали, и вошла Гарла Эсгор с конвертом под мышкой и выражением человека, принёсшего не бумаги, а маленькое стихийное бедствие в аккуратной обложке.

— Госпожа Альда, господин маркиз, пришёл пакет из Королевской канцелярии. Срочно, с красной нитью, и малой печатью государя.

Альда мгновенно стала другой.

Исчезла мягкая усмешка, чуть ленивое движение пальцев по приглашениям, домашняя расслабленность женщины, сидящей в своём кругу. Осталась герцогиня вон Зальта — спокойная, точная, опасно собранная.

— Дай.

Гарла подошла и положила конверт на стол. Ардор уже поднялся и встал рядом. Лиара, сама не заметив, как, оказалась чуть с другой стороны, там, где удобнее читать документы одновременно с ним.

Тарина посмотрела на эту троицу, правильно оценила момент и тихо сказала:

— Занятие продолжим позже.

— Не уходите далеко, — машинально сказала Лиара.

Преподавательница приподняла бровь.

— Вот вы уже и отдаёте распоряжения тоном хозяйки дома. Запомните это ощущение. — И вышла.

Ардор сломал печать, и руками разорвал плотную бумагу, проклеенную металлическими нитями.

Внутри лежали несколько документов. Указ, несколько заверенных копий, приложение к реестровым книгам и отдельная записка из канцелярии Ингро Талиса, короткая настолько, что в ней почти слышался его голос: «Его Величество счёл нужным усилить символическую часть наказания. Лучше ознакомиться дома, до публичного объявления».

— Символическую, — пробормотал Ардор. — Когда чиновник такого уровня пишет подобное слово, кто-то обычно теряет имущество, свободу или голову.

Альда уже читала основной текст.

— Или всё это одновременно. — Лицо её осталось спокойным, но глаза чуть сузились. — Ванкос больше не Ванкос.

Лиара подняла взгляд.

— Как так?

— Вот так. Королевским указом прежнее имя маркизата исключается из дворянских, земельных, налоговых, архивных и церковных книг. Владение отныне именуется маркизатом Таргор-Увир. Все последующие упоминания рода Ванкос и демонстрация их символики в связи с владением подлежат оценке как измена.

Ардор медленно взял документ из её рук и перечитал.

Слова в указе, как и положено, аккуратные, юридически безупречные, без единой лишней запятой. Именно поэтому от них веяло холодом сильнее, чем от приговора, где палач хотя бы честно стоит рядом с топором.

— Стирают род, — сказал он наконец.

— Не род целиком, — уточнила Альда. — Только его политическое присутствие в этой части истории. Но для старых домов это пострашнее казни.

Лиара осторожно взяла одну из копий.

— За участие в перевороте?

— За участие, финансирование, укрывательство и попытку остаться в стороне после того, как всё пошло плохо, — сказала Альда. — Последнее, подозреваю, Его Величество счёл особенно оскорбительным. Когда мятежник проиграл и, хотя бы умер с оружием, это ещё можно оформить красиво. Когда мятежник проиграл, спрятал деньги, подставил младших и стал уверять, что просто не так понял общую атмосферу вечера, короли злятся.

Ардор отложил указ.

— Значит, нам надо лететь.

— Да, — сказала Альда. — И быстро. До того, как местная администрация поймёт, что прежнее имя больше не защищает их привычного скотства.

Гарла открыла вторую папку.

— Я ещё неделю назад запросила и сегодня получила отчёт от детективного агентства список управляющих, старших слуг, арендаторов, подрядчиков, складских смотрителей и лиц, получавших выплаты по личным распоряжениям бывшего маркиза. Там много интересного.

— Насколько много? — спросила Лиара.

— Если коротко, то прислуга в главном доме ест на господском серебре, кладовые пустеют быстрее отчётности, а управляющий рудным двором купил своей любовнице дом, стоящий как три его годовых жалования.

Ардор посмотрел на Альду.

— Мне всё меньше нравится так называемая мирная жизнь. Война хотя бы честнее. Там если кто-то хочет тебя ограбить, он обычно для начала стреляет.

— Привыкай, — сказала Альда. — Здесь сначала подадут чай.

Через сутки они уже летели на юго-запад и не парадным составом, на роскошном прогулочном аппарате, а на быстром семейном воздухолёте Зальтов, переделанном так, чтобы внешне выглядеть прилично, имея внутри командный центр, два десятка бойцов охраны, тяжёлое вооружение, запас ручного оружия и всех тех людей, способных найти грязь даже на хирургических инструментах.

Марсана осталась позади влажным блеском каналов, башен и островерхих крыш, а через пять часов полёта под крылом потянулись земли герцогства Кунар — мягкие холмы, речные изгибы, тёмные пятна лесов, посёлки, похожие сверху на брошенные горсти светлого камня.

Лиара сидела у окна и держала на коленях планшет с выписками.

— Маркизат действительно небольшой, — сказала она. — Если сравнивать с графством Таргор, почти вровень.

— Не смотри на размеры, — поправила Альда. — Это настоящий центральный гвоздь в конструкции герцогства.

— Потому что с Источником?

— Потому что Источник, дороги, пристань, залежи изменённых материалов, коптившихся в поле аномалии сотни лет. Небольшая земля не значит слабая. Иногда маленький участок держит за горло десятки больших.

Ардор, сидевший напротив, рассматривал карту.

— Тот самый овраг, это здесь?

— Да, — Лиара наклонилась и показала пальцем куда-то вдаль. — Местные называют его Глубокая глотка. В отчётах — Третий энергетический разлом Кунарской линии. Постоянная аномалия. Не буйная, но плотная. За пару часов меняет железо на синюю сталь, древесину, некоторые виды кристаллов и материалов чуть медленнее. С одной стороны, медленно и печально, а с другой не нужно следить с секундомером. Всё происходит плавно и идеально поддаётся контролю. Из-за этого доходы выше, чем должны быть при такой площади и интенсивности.

— Получается, что люди часами торчат в поле большого напряжения? Тогда у них должна быть огромная смертность?

Лиара дёрнула плечом.

— Официально низкая.

— Неофициально?

— Не знаю. Но если официально низкая, а расходы на похоронные выплаты стабильно-высокие, значит кто-то врёт либо в первой графе, либо во второй.

Альда посмотрела на неё с одобрением.

— Хорошо.

Лиара чуть улыбнулась.

— У меня хорошие преподаватели.

— У тебя хорошее чутьё, железная воля и фантастическая харизма. — сказал Ардор. — Преподаватели только научили тебя считать.

Она хотела ответить, но аппарат чуть качнуло, и впереди, между холмами, открылся овраг.

Он выглядел не просто глубоким. Он выглядел так, словно земля когда-то не выдержала и разошлась швом, обнажив тёмные, почти чёрные стены, уходящие на огромную глубину. Внизу, где не видно дна, клубился плотный белёсый пар. Не дым, не туман, а именно пар силы — медленный, густой, местами подсвеченный изнутри зелёными и синими всполохами. По краям оврага стояли подъёмные краны, рельсовые тележки, защитные мачты, складские ангары и маленькие серые домики рабочих посёлков.

А чуть дальше, на уступе, располагался бывший дом маркизов Ванкос.

Не замок, а скорее укреплённая усадьба: широкая, низкая, с двумя башнями, толстыми стенами и большим внутренним двором. На флагштоке ещё висел старый стяг, снятый ветром наполовину, словно сама ткань уже понимала, что её время закончилось.

Ардор посмотрел на него.

— Первым делом снять.

— Уже приказано, — сказала Альда.

— Нет. Я сам. Сейчас этот флаг нарушает указ, подпадая под измену третьей степени.

Едва трап коснулся каменных плит двора, к нему уже выстроились местные работники. Управляющий, дворецкий, экономка, начальник охраны, несколько старших слуг, рудный смотритель и трое чиновников, по виду пытавшихся одновременно казаться полезными, незаменимыми и совершенно непричастными ко всему, что могло оказаться преступлением.

Управляющий выступил вперёд.

Крупный мужчина лет пятидесяти, с ухоженной бородкой, тяжёлой цепью должности на груди и улыбкой, в которой вежливости было ровно столько, сколько масла на клинке.

— Господин маркиз, госпожа герцогиня, леди Гес. Позвольте приветствовать вас в Ванкосе.

— Нет, — сказал Ардор.

Управляющий замер.

— Простите?

— Маркизат больше не Ванкос. Указом короля, владение теряет прежнее имя, и получает имя Таргор.

Мужчина побледнел не сразу. Сначала в его глазах мелькнуло раздражение: мол, что за ерунда, никогда такого не было. Потом взгляд упал на папку в руках Гарлы, на королевскую печать, на лица прибывших юристов, и раздражение сменилось пониманием.

Ардор поднял руку, указывая на флаг.

— Снять.

Начальник охраны дёрнулся.

— Господин маркиз, по протоколу смена стяга проводится при свидетелях муниципального совета и церковного представителя.

— Я сказал снять. Протокол, бумаги, всё остальное что вам захочется будете оформлять позже, или прямо сейчас я арестую вас за измену королю.

— Но это родовой символ…

— Именно.

Дальше спорить никто не стал.

Двое слуг почти бегом пошли к башне. Через несколько минут старый стяг Ванкосов пополз вниз. Ткань цеплялась за блок, хлопала на ветру, упрямилась, будто даже мёртвый герб не хотел уходить без последней мелкой пакости.

Ардор стоял и смотрел.

Лиара подошла ближе.

— Тяжело?

— Нет.

— Точно?

Он чуть повернул голову.

— Неприятно. Род, конечно, сам выбрал себе судьбу. Но стирать имя… Это уже не про людей. Это про вторжение в вечность.

Альда услышала и тихо сказала.

— Иногда память тоже служит оружием. Логрис просто забрал его у тех, кто мог бы через двадцать лет рассказывать детям, что Ванкосы не мятежники, а жертвы обстоятельств.

— Через двадцать лет дети всё равно найдут способ поверить в удобную ложь.

Новый стяг подняли через полчаса.

Просто герб Егерского Корпуса, сообщавший всем, что сюда пришла настоящая власть. Простовато, почти грубо, но честно.

Лиара посмотрела на флаг и неожиданно для себя улыбнулась.

— Мне нравится.

— Это потому что ты уже практически жена комбата егерей, — сказала Альда.

— Как и ты.

— Как и я. — Девушки переглянулись, синхронно фыркнули и негромко рассмеялись.

Работа началась сразу.