Читаем Сорок третий 2 онлайн бесплатно

Ардор проходил зачётный марш не самым быстрым, не самым медленным ‑ так, уверенно держа себя где‑то в верхней десятке. Не рвался в лидеры, но и не позволял себе выпадать из плотной «стаи» лучших. Для ориентира он выбрал широкую спину другого старшины ‑ Зендо Тарса, и держался за ним, как за ходячим ориентиром.

Зендо, по собственным словам, вообще попал в училище помимо своей воли. Ему вполне комфортно служилось заместителем командира взвода техобслуживания, а по факту ‑ и командиром, потому что найти офицера на эту должность никак не удавалось. Он заведовал ещё и парой складов, отлично зная, где у полка что числится, что реально есть, а что есть но «только для своих». В результате его оклад выходил даже повыше, чем у низовых офицеров: редкий случай, когда жизнь сама признала ценность человека, не спрашивая у Табеля о рангах.

Но у системы имелись свои сроки. Он выслужил предельный срок пребывания в должности. И теперь перед ним стоял не особо богатый выбор. Либо уходить «чистым» техническим работником, сдав командование людьми и превратившись в вечного завсклада с окладом но без доплат за командование, либо поступать на учёбу. Перспектива первого варианта Зендо откровенно раздражала, поэтому он, скрепя сердце и отчётливо матерясь про себя, подал документы в училище, собираясь получить пару крестиков на погоны и спокойно служить в лейтенантах до упора, то есть до пенсии, не претендуя ни на какие высокие штабы.

Зендо вообще понравился Ардору. Спокойный, могучий, словно скала, ровный в общении, и без малейшего выпендрёжа. Мужчина, в котором словосочетание «надёжный тыл» переставало быть метафорой. Именно такие, как он, в случае большой войны будут в километре от передовой творить свои тихие чудеса. Восстанавливать и чинить технику. Делать так, чтобы горелое, разорванное и смятое железо снова ехало, стреляло и спасало хрупкие человеческие тела.

«Если кто и заслуживает звёзд на погонах, ‑ подумал Ардор, ‑ так это такие, как он». Поэтому внутренне решил, что при случае поможет Зендо протащить себя через все круги училищного ада и получить офицерские погоны.

Себе же он наметил, как ему казалось, самую выигрышную стратегию: не высовываться. Плавать где‑то в числе первых, но не мозолить глаза экзаменаторам, очень не любивших людей, на фоне которых им самим начинало казаться, что они в молодости были ленивее.

Так и прошёл марш на десять километров. Шли редкой цепочкой, в полной выкладке, под внимательными взглядами инструкторов, которые словно считывали каждого: кто где начнёт дохнуть, кто где начнёт хитрить. Следом шла полоса препятствий ‑ классический набор радостей: стенки, рвы, сетки, траншеи с водой, где каждый второй с ненавистью думал о сапожнике, сделавшем эту обувь для жизни, а не для подобных развлечений.

Участок «Дом» работал определённой ловушкой для курсантов. Короткий, но неприятный комплекс помещений с условными «заложниками», трудными мишенями и препятствиями. Здесь требовалось не только прыгать и ползать, но и думать, что для некоторых кандидатов выглядело явным перегибом. Ардор, с его прежним опытом, прошёл «Дом» с почти обидной для местных инструкторов лёгкостью. Быстро, чётко, минимум лишних движений. Граната, очередь, вошёл, вышел. Никакой красоты ‑ одна сплошная математика, помноженная на богатый опыт.

На рубеже рукопашного боя он работал уже почти на автомате. Инструкторы, стараясь не экономить на зрелищности, и пошли на него парой, громко рыкали и делали впечатляющие замахи. Ардор предпочитал не поддерживать спектакль. Он клал их толчками и короткими ударами так быстро и так технично, что те, через пару секунд, уже вполне ясно всё поняли, подняли руки, признавая поражение, и, потирая ушибленные места, мигом перестали смотреть на него как на «очередного самоуверенного сержанта».

На огневом рубеже он отстрелялся без фейерверков, но результативно: три серии по десять ‑ все по десяткам, две ‑ по девяткам. Повторил результат Зендо, словно невзначай подтверждая, что ориентир выбран верно. Потом кинул пару ножей в мишень: оба клинка в центре, без драматических «единичек» по краям. На рубеже медпомощи аккуратно наложил повязку на манекен, изображавший тяжело раненого товарища, а по виду больше напоминая плохо набитый мешок с песком и палками внутри для правдоподобия.

Доклад комиссии ‑ короткий, по форме, без эмоций. Получив разрешение, он, как человек, наконец‑то дождавшийся своего законного хрючева, подхватил со стола большую поллитровую кружку с горячим солго, насыпал в тарелку приличную порцию густой армейской каши и отправился искать тень. Нашёл небольшой куст, устроился под ним, срубил всё, и, не чувствуя ни малейшей потребности «поддержать разговор», честно отключился до команды на построение.

Через час, когда последние претенденты ещё добегали дистанцию, его, мирно отдыхающего под кустом, нашёл посыльный. Очень вежливый, но настойчивый сукин сын, потащив прямо перед очи начальника училища.

‑ Гвардии старшина, вас вызывает полковник Нургос, ‑ сообщил он, глядя на Ардора с тем уважением, каким обычно смотрят на мину. Вроде бы чего там? Чека на месте… Но лучше не трогать.

Через пару минут Ардор уже стоял перед полковником Дарной Нургос ‑ статной высокой дамой, занимавшей пост начальника училища. Строгое красивое лицо северного типа, с прямым взглядом человека, слишком часто видевшего, как люди падают на третьем километре и лезут в окоп лицом вперёд.

Короткая стрижка светлых волос только подчёркивала эту воинственную красоту. На стройной фигуре полевая форма, сидела так, словно её не надевали, а в неё впаивали. На высокой груди ‑ внушительный прямоугольник орденских планок; по количеству и цвету их хватило бы на маленький парад, а по содержанию ‑ на две нормальные войны.

Если бы кто-то составил словарь «визуальных определений слова „воительница“», её портрет можно было бы ставить на первую страницу.

‑ Старшина Увир! ‑ окликнула она негромко, но так, что в этом голосе отчётливо лязгнул невидимый затвор.

Ардор автоматически выпрямился ещё до того, как мозг успел осознать слова. Рефлекс: если что-то звучит, словно команда, сначала встань, потом думай.

‑ Госпожа полковник, — он встал по стойке «смирно», будто перед ним не женщина, а сама идея военной службы в полевых сапогах.

Дарна Нургос смотрела на него так, как смотрят на подозрительно блестящую деталь в двигателе.

‑ Почему вы не показали своих настоящих возможностей? ‑ спросила она. Спокойно. Без крика. Но тон такой, что некоторые курсанты в стороне инстинктивно предпочли отойти ещё дальше.

‑ Не вижу в этом смысла, госпожа полковник, ‑ ответил Ардор, не моргнув. ‑ Задача командира подразделения ‑ не убежать вперёд, а быть со своими людьми, сохраняя контроль над подразделением. А чтобы подразделение двигалось быстрее, нужно просто заниматься с личным составом, повышая их мотивацию и уровень внутренних вложений.

Он произнёс это буднично, как аксиому. Для него это давно было не красивыми словами, а рабочим алгоритмом: если командир ускакал на километр вперёд и геройски помер, остальные с высокой вероятностью легко и быстро догонят его на том свете.

‑ Это правильно, ‑ медленно сказала Нургос, и от того, как она выговаривала «правильно», захотелось немедленно проверить, всё ли ты в жизни делал так, ‑ но у меня лично вызывает глубокое недовольство.

Она, одетая, как и он, в полёвку и сапоги, чуть сжала губы. Под кожей лица резко проступили линии скул: выражение, многим офицерам знакомое и распознаваемое так же чётко, как сигнальные ракеты. ‑ Предлагаю пари, ‑ добавила Дарна. ‑ Если победите меня на полосе, станете старшиной курса.

На секунду стало так тихо, будто вокруг всех присутствующих накрыли звукопоглощающим куполом. Взвод сержантов, возившихся неподалёку с экипировкой, одновременно сделали вид, что они ни при чём, но уши у всех чуть вытянулись.

‑ Разрешите вопрос? ‑ уточнил Ардор.

‑ Разрешаю, ‑ полковник едва заметно кивнула.

‑ Зачем мне эти скачки? ‑ спросил он уже чуть менее уставным тоном.

Дарна усмехнулась, копируя его интонацию, и одним движением сдёрнула с плеч куртку с орденами словно не сомневаясь в его согласии. Тотчас откуда‑то сбоку материализовался старший лейтенант и, проявив чудеса прогиба, подал ей явно ношеную, простую полёвку без планок. Жизнь учит: в бою ордена не нужны, а нужны карманы, и чтобы рукава не мешали.

‑ Старшина курса выпускается старшим лейтенантом, ‑ ответила она, застёгивая пуговицы на ходу. ‑ А значит, сразу после выпуска получает роту.

‑ Да кому нужен ротный ‑ вчерашний старшина? ‑ искренне удивился Ардор. ‑ Без боевого опыта командира взвода, ‑ это ж готовый учебный фильм «как не надо».

‑ У нас серьёзная нехватка по кадрам, ‑ спокойно пояснила госпожа полковник, затягивая тонкую талию ремнём так, что полёвка села на ней, как влитая. ‑ И вот таким способом, в том числе, мы затыкаем дыры. Хороший старшина с боевым опытом лучше, чем просто теоретический отличник без одной шишки на лбу. Ну так что, ты уже принял правильное решение?

Она подтянула пояс, покрутила плечами, словно проверяя подгонку, и продолжила:

‑ Условие простое: если отстанешь более чем на тридцать секунд ‑ проиграл. Если придёшь хотя бы в пределах десятисекундного отставания ‑ выиграл. Фору даю не потому, что ты слабый, ‑ уголок её губ дёрнулся, а потому что ты только что пробежал всю дистанцию.

Чуть нахмурившись, Ардор посмотрел на полковника чуть внимательнее, оценивая не столько фигуру, сколько взгляд. Он уже понял, что отстанет она от него разве что по доброй воле, а не по его решению.

«Откажись сейчас, ‑ подсказал внутренний циник, ‑ и тебя будут помнить, как парня, который испугался полосу против дамы». Впрочем, циник знал, когда замолчать.

‑ Ладно, ‑ коротко кивнул он.

‑ И не вздумай поддаться больше чем на десять секунд, ‑ тихо, почти интимно, но с очень ясным подтекстом произнесла Дарна, приблизив лицо настолько, что он почувствовал запах её мыла и пота ‑ чистого, рабочего, без цветов и духов. ‑ Сгною в нарядах.

Сказано это было без тени шутки. На секунду у Ардора даже возникло ощущение, что полевые наряды в её исполнении ‑ это не про «дежурства по столовой», а про «разведку в одиночку, зимой, в комбезе алого цвета».

На штабном вездеходе их доставили к месту старта. Машина, гулко урча, подпрыгивала на кочках так, будто старалась заранее выбить из кандидатов всю дурь, чтобы на полосе препятствий ей уже не осталось места.

У стартовой линии уже стояла парочка инструкторов, явно пришедших «посмотреть на шоу», а заодно сделать вид, что это элемент процесса обучения. Когда звонко хлопнул стартовый метатель, две фигуры в полёвке ‑ с оружием за спиной и штурмовыми рюкзаками ‑ сорвались с места.

Час отдыха после первого прохождения дистанции оказался достаточным, и Ардор бежал даже лучше, чем в первый раз. Организм уже был разогрет и вошёл в привычный боевой ритм. Ноги работали как пружины, дыхание шло ровно, без сбоев, и где‑то внутри жило спокойное, холодное ощущение: «щас всё сделаем как надо».

Дарна Нургос гнала как на пожар. Её шаг был чуть более экономным, чем у него, движения ‑ выверенными, без лишних размахов. Она бежала так, как бегают люди, привыкшие пахать каждый день, а не «собираться с духом» три раза в год. Но против молодости, свежих суставов, той самой странной смеси задора, упёртости, и едва пробуждённого источника ставшей у Ардора привычным фактором, даже «Стальная дева» не дотягивала.

К рубежу полосы препятствий они пришли с трёхсекундным отрывом. По меркам прогулки ‑ ничто, по меркам пари ‑ уже весомый задел. На разновысотных брёвнах полковник буквально порхала, лёгкой бабочкой, точно знающей, чем отличается падение с высоты в пять метров от контролируемого спуска. Зато на «Доме» вновь уступила.

Ардор даже не посмотрел в сторону приставленной лестницы. Разогнавшись, он буквально взбежал по стене на второй этаж, втыкая подошвы в щели кладки и выступы так, будто делал это с детства. С подоконника окна он вскинул метатель и короткими, чёткими выстрелами расстрелял все мишени внутри сектора. Затем подпрыгнул, вцепился в край третьего этажа, подтянулся и влетел внутрь, не тратя ни секунды на поиск «законного» входа.

Пройдя через комнаты ‑ по пути снова метко поразив мишени, изображающие противника в укрытии, ‑ он без паузы выскочил из третьего этажа наружу. Падение, группировка, перекат по земле, и он уже на ногах, словно просто сделал чуть более энергичный шаг вперёд. За его спиной кто‑то из инструкторов непроизвольно цокнул языком: за такой прыжок с третьего этажа в мирной жизни обычно выписывали справку из лечебницы.

На рубеже рукопашной его уже ждала парочка сухощавых, поджарых офицеров. Капитан и майор. Оба двигались с той лёгкостью, которая говорила: людей они били часто и с любовью. Взяв его в клещи, они пошли в атаку с двух сторон: один ‑ низом, в ноги, второй ‑ верхом, целя в шею и плечи.

Ардор читал их движение так же, как читает знакомый текст, заранее зная, откуда пойдёт удар и с какой скоростью. Он волнообразным движением ушёл в сторону от первой атаки, коротким движением стопы пробил капитана в коленный сустав и, не теряя времени тут же, аккуратно, но жёстко бросил того на землю. Капитан, несмотря на всю школу, не успел уйти в перекат и встретился со стенкой намного быстрее и сильнее, чем хотел.

Почти одновременно старшина поднял руку, встречая блоком удар майора. Движение было не красивым, а эффективным: чуть крутанув противника к себе спиной, он толчком ладони в центр спины послал того вперёд. Майор попытался уйти в перекат, но не успел ‑ по земле он прошёлся плотным, глухим «шорохом». Песок и пыль взлетели облаком.

‑ Бой окончен, ‑ майор с белой повязкой на рукаве ‑ тот самый, что отвечал здесь за честность, а не за участие ‑ вскинул флажок.

Не оглядываясь на поднимающихся из пыли офицеров, Ардор порысил дальше ‑ на рубеж метания ножей и стрельбы. Время шло, и спор с полковником ещё не был выигран.

‑ Лучшее ‑ враг хорошего, ‑ пробормотал он себе под нос, загоняя в голову нужный режим.

Сначала ‑ ножи. Два броска, отработанные ещё в другой жизни. Доворот корпуса, шаг, движение руки. Клинки ушли вперёд и с характерным, глухим звуком встали в деревянный силуэт там, где у нормального человека располагались горло и грудь.

Потом ‑ метатель. Он вскинул оружие, не тратя лишних долей секунды на «удобнее встать», поймал мушку на центре мишени и отработал серию. Все тридцать пуль легли в центр чёрного круга, собираясь в группу, из которой любой инструктор по стрельбе потом мог сделать показательный плакат: «Учитесь суки!».

Добежав до манекена, лежавшего в затейливой позе «меня только что плохо приложило ударной волной», он одним взглядом оценил обозначенные «раны». Быстро наложил шину на ногу ‑ ровно, без суеты, как учили: сначала сустав выше, потом ниже, повязки туго, но не до посинения. На местах инъекций оставил пустые шприц‑тюбики обезболивающего и регенерирующего состава ‑ по всем нормам полевой медицины.