Читаем Сорок третий онлайн бесплатно
Эта книга продолжает рассказ-хронику «Год 1942», изданную в 1988 году и получившую доброжелательный отклик читателей и критики. Повествование о военных событиях ведет Д. Ортенберг, главный редактор газеты «Красная звезда», в которой работали известные писатели Андрей Платонов, Василий Гроссман, Алексей Толстой, Илья Эренбург, Константин Симонов и многие другие. Книга рассчитана на широкий круг читателей.
Этой книгой я завершаю свой рассказ-хронику о самых трудных и грозных для нашей страны годах Великой Отечественной войны. Как и первые книги — «Июнь — декабрь сорок первого» и «Год 1942», новое повествование не является ни историческим исследованием, ни мемуарами в точном смысле этого слова. Не вдаюсь я и в разбор стратегических операций. Моя трилогия — это рассказ осуровом времени, рассматриваемом через призму творчества корреспондентов — писателей и журналистов — центральной военной газеты «Красная звезда».
В те годы в «Красной звезде» работали Алексей Толстой, Михаил Шолохов, Илья Эренбург, Николай Тихонов, Константин Симонов, Василий Гроссман, Андрей Платонов, Евгений Петров, Валентин Катаев, Илья Сельвинский, Петр Павленко, Алексей Сурков, Евгений Габрилович, Иосиф Уткин, Семен Кирсанов, Евгений Воробьев, Александр Авдеенко и многие другие. В ту пору, в пору жестокого сталинского режима, когда было очень трудно, а порой и невозможно преодолевать препятствия цензуры и ее произвол, наши писатели и журналисты не все могли написать, а мы напечатать, но, люди мужественные, они не кривили душой, не шли против своей совести, старались рассказать о горькой правде войны, понимая, что только она, эта правда, могла «жечь глаголом» сердца, возвышать души людей, звать на подвиг во имя спасения Отечества. Такими они и остались в моей памяти, в моем сердце, об этом я и пишу.
В книге приводятся отрывки из очерков и статей писателей и журналистов, полководцев и рядовых фронтовиков, подчас краткие, порой более пространные. Я долго колебался: надо ли их так щедро цитировать? Но чашу весов склонили отклики на мои книги «Июнь — декабрь сорок первого» и «Год 1942» читателей, в том числе известного критика Анатолия Бочарова: «Какой сухой выглядит полоса давней газеты, когда читаешь ее сам. И как раскрывается перед тобой четырехполосный номер, когда его комментирует редактор, которому ведомы обстоятельства, позволившие или заставившие печатать тот или иной материал… Он охотно цитирует очерки, статьи, стихи. Но подлинность самих строк волнует и ныне, будто сам листаешь пожелтевшие страницы тех далеких и нестерпимо близких лет…
Скуповат, лаконичен комментарий Д. Ортенберга к газетным материалам, но какая стоит за этим сила знания! Неудивительно поэтому и полное доверие к сказанному: все это запечатлено на страницах газеты и, стало быть, не придумано, не расцвечено, не искажено аберрацией памяти. В разливанном море военной литературы (в которой так часто, особенно в последнее время, уже не разберешь, где подлинное, а где вторичное, отложившееся, а то и скомпонованное из уже написанного ранее другими) книга Д. Ортенберга покоряет силой достоверности: вот перед вами газетная полоса, и тут уже, как говорил Твардовский, ни прибавить, ни убавить».
Я привел выдержки из статьи Анатолия Бочарова, надеясь, что меня не обвинят в самовосхвалении. Для меня важно, что мой замысел верно понят. Это и воодушевило продолжать рассказ- хронику. Так родилась книга «Сорок третий».
Надеюсь, что читатель не упрекнет меня за то, что в этой книге упоминаются имена, факты, материалы, о которых я уже рассказывал прежде: без них ему не все было бы понятно.
Хронологические границы книги — от сталинградской победы до завершения Курской битвы. Но этим мои воспоминания не заканчиваются. Послесловие все объясняет.
1 января. В мирные годы этот день — рубеж- нашей жизни. В первый день нового года люди подводят итоги года минувшего и думают о будущем. На фронте даже в этот рубежный день мало кто строит далеко идущие планы: жизнь каждый час, каждую минуту может быть оборвана снарядом или пулеметной очередью.
В этом номере «Красной звезды» нет годового итога войны, но опубликовано сообщение Совинформбюро «Итоги 6-недельного наступления наших войск на подступах к Сталинграду».
Внушительные итоги! Плотным кольцом окружены 22 дивизии противника. Потерпела крах попытка врага пробиться к окруженным войскам из района Котельниково. Перечислены разгромленные немецкие, румынские и итальянские дивизии. Приведены цифры разбитой и захваченной боевой техники — танков, пушек, минометов и другого оружия, число убитых и раненых.
Названы имена командующих фронтами, армиями, командиров корпусов, отличившихся в боях. Впервые указаны представители Ставки — генерал армии Г. К. Жуков, генерал-полковник А. М. Василевский, генерал-полковник артиллерии Н. Н. Воронов, генерал-лейтенанты авиации А. А. Новиков и Ф. Я- Фала- леев…
Праздничным материалом можно считать, если не по заголовку, то, во всяком случае, по содержанию, статью Леонида Высокоостровского «Котельниковский плацдарм». Автор прослеживает весь ход сражения на этом плацдарме, где были разгромлены войска генерал-полковника Гота, пытавшегося деблокировать окруженную в Сталинграде немецкую группировку. Однако, если внимательный читатель перелистает страницы «Красной звезды» тех дней и сравнит репортажи наших корреспондентов со сводками Совинформбюро, наверное, он обратит внимание на противоречия в освещении битвы на Котельниковском плацдарме. 12 декабря немцы начали наступление в этом районе и продвинулись на 40–60 километров. Между тем сводки в те дни повторяли: «Наши войска в районе Сталинграда продолжали вести наступательные бои на прежних направлениях». Но одновременно собкоры газеты сообщали в редакцию совсем иное: «Немцы предприняли наступление… Вражеские атаки возобновились…»
Можно представить себе недоумение читателей, да и мое, редакторское, смятение. Кинулся я к начальнику Совинформбюро Д. С. Щербакову, сказал ему об этом противоречии. Его ответ был обычным:
— Сводки просматриваются наверху…
А в Генштабе мне то ли всерьез, то ли в шутку «объяснили»: «По соображениям высшей стратегии». Я никогда не рвался в стратегические выси, но все-таки заметил в ответ, что в худшие времена, в сорок первом и сорок втором, когда мы отступали на широком фронте, не всегда скрывали свои неудачи. Почему же сегодня боимся сообщить об истинном положении дел в этом районе? Бывший комиссар Генштаба, а ныне заместитель Василевского генерал-лейтенант Ф. Е. Боков, в известном смысле наш консультант, признался, что в первой редакции сводка об этом говорила, но «наверху» вычеркнули. Ясно, какой «верх» имели в виду и Щербаков, и генштабисты, — Сталина. Вычеркнул, ничего не объясняя.
И лишь 24 декабря, когда началось наше контрнаступление против группировки Гота, все стало на свои места.
Сегодня наши сталинградские корреспонденты Петр Олендер н Владимир Кудрявцев подробно рассказывают о том, что творится в лагере окруженного врага. Материал написан по трофейным документам, признаниям пленных, письмам солдат и офицеров, найденных на поле боя. Множество обмороженных. Большие потери от нашего огня. Полевые госпитали не вмещают всех раненых. Голод, болезни.
Почему же противник еще держится? Вначале у окруженных была иллюзия, что их выручат. В «кольце» установлена жесточайшая дисциплина — расстрел за попытку сложить оружие. Многие боятся ответственности за злодеяния, совершенные на советской земле. Наши спецкоры предупреждают: легкомысленно было бы думать, что битва за Сталинград позади, что город вот-вот будет очищен от врага. Противник создал довольно плотную оборону. Он успел здесь построить большое количество дзотов, противотанковых и противопехотных препятствий, минных полей, проволочных заграждений…
Ни один из праздничных номеров газеты не обходится без выступлений Ильи Эренбурга. Сегодня он напечатал статью «На пороге», в которой дал обзор прошедшего года. К тому, что он не раз писал о ненависти к гитлеровцам, прибавился еще один мотив: «Из солдатской фляжки мы хлебнули студеной воды ненависти. Она обжигает рот крепче спирта… Мы ненавидим немцев не только за то, что они низко и подло убивают наших детей. Мы их ненавидим и за то, что мы должны их убивать, что из всех слов, которыми богат человек, нам сейчас осталось одно — «убей».
И дальновидное предупреждение: «Сурово мы смотрим вперед. Новый год рождается в грохоте боя. Нас ждут в новом году большие битвы и большие испытания… Германия будет отчаянно сопротивляться… Мы знаем, что впереди перед нами еще много жертв…» И лаконичная фраза: «Победу нельзя выиграть, ее нужно добыть».
Об этом же и в передовой статье «1943-й»: «Враг бешено сопротивляется, он зубами держится за каждую свою позицию. Борьба идет не на жизнь, а на смерть. 1943 год будет годом грозным и трудным».
Читатель может спросить: почему мы так настойчиво предупреждали, что окончательная победа над немецко-фашистскими захватчиками не близка, что предстоят длительные, тяжелые бои? Постараюсь это объяснить.
Во время парада войск на Красной площади 7 ноября сорок первого года я стоял у Мавзолея Ленина и слушал речь Сталина. Все как будто было ясно. Но вот одна фраза Верховного поставила меня в тупик: «Еще несколько месяцев, еще полгода, может быть, годик, и гитлеровская Германия должна лопнуть под тяжестью своих преступлений». Мы в редакции наметили темы передовиц и статей в связи с этим выступлением, например: «Свести к нулю превосходство немцев в танках», «Пусть вдохновляет нас в этой войне мужественный образ наших великих предков»… и т. д. Что же касается «нескольких месяцев», «полгода» и «годика», тут мы споткнулись. Как это может произойти в такие сроки? Непонятно. и мы просто эту тему обошли, не комментируя ее.
Был у меня разговор со многими военачальниками. Все они пожимали плечами — ничего определенного сказать не могли. И в ту пору, и позже. Характерно, что в исторических трудах, в мемуарах этот вопрос обойден. Никто не знал, как объяснить прожектерство Сталина. Думаю, не знал этого и он сам.
Напомню также, что в начале 1942 года в войска ушла секретная директива Ставки, требовавшая в этом году добиться окончательной победы над врагом. А в первомайском приказе Сталина это требование было и обнародовано: «Всей Красной Армии добиться того, чтобы 1942 стал годом окончательного разгрома немецко-фашистских войск и освобождения советской земли от гитлеровских мерзавцев!» Обойти этот приказ молчанием мы не смогли. Посвятили ему даже передовую статью, правда, состоявшую, надо признаться, из одних общих фраз. Нереальность этого приказа была очевидной. Уже в те майские дни, когда Сталин подписал его, наступление советских войск заглохло, а вскоре наша страна вновь стояла перед катастрофой.
После этого мы стали более трезво оценивать перспективу войны, не суля несбыточного, напротив, настойчиво предупреждали, что до конца войны еще далеко…
4 января. Снова после небольшого перерыва пошли сообщения «В последний час» с других фронтов. На Центральном фронте наши части овладели старинным городом Великие Луки. Освобожден не только еще один советский город, но и важный узел обороны противника и коммуникаций: от Великих Лук отходят десятки шоссейных и четыре железнодорожных пути, в том числе и к Ржевскому плацдарму. Недаром немецкое командование поручило оборону города одной из сильнейших своих дивизий — 83-й пехотной.
Операция наша была проведена с большим тактическим искусством. Об этом мы узнали из корреспонденции «Как были взяты Великие Луки» спецкоров Павла Слесарева и Павла Арапова. Особенно интересен и поучителен их рассказ о боях в самом городе. Здесь не было, пишут они, линии, разграничившей расположение наших и немецких войск. Стрельба велась и впереди, и сзади, и на флангах. Но к такому виду боя наши части были заранее подготовлены. Впереди каждой штурмующей роты шла группа захвата, которая, как правило, уничтожала противника на своем пути. Там, где ей это было не под силу, группа обходила очаги сопротивления и продолжала двигаться вперед, захватывая новые дома и кварталы. В тылу оставалось немало таких очагов сопротивления, с которыми вели борьбу так называемые группы обеспечения. Противнику порой удавалось укрываться от преследования и переходить из дома в дом, перегруппировывать огневые средства и свои силы. Были случаи, когда немцы переодевались в гражданское платье, чтобы пробраться к отвоеванным нашими бойцами кварталам и внезапно атаковать. Для борьбы с ними в частях были созданы отряды закрепления. Словом, применялась многослойная тактика. Мы также узнали, что немецкий гарнизон, отказавшийся сложить оружие, был истреблен.
Рассказ об уличных боях! Как он был нужен! Сколько будет их еще впереди…
Еще одно официальное сообщение: освобождена столица Калмыкии город Элиста. Наши войска оставили ее еще 12 августа, но никаких сообщений в печати об этом не было. И только сегодня читатель впервые узнал, как далеко на юг проник враг в этих краях. Четыре месяца немцы свирепствовали в Калмыкии, а наши сводки молчали…
О том, как проходила операция по освобождению Элисты, сообщил наш корреспондент Василий Коротеев в репортаже «В степях Калмыкии»: «Дорога к югу от Сталинграда идет заснеженной безлесной степью. Дует злой восточный ветер, он гонит по небу тяжелые тучи, пронизывает до костей… Калмыцкая степь малолюдна. Здесь много дорог, но надо проехать 40, 50, а то и 70 километров, прежде чем доберешься к колодцу с водой».
Все это спецкор написал не по штабным донесениям. Вместе с одной из дивизий он прошёл весь путь наступления наших войск в крае, написал то, что видел своими глазами, что пережил.
Как же проходила операция? Равнинный характер местности, пишет он, представляет широкие возможности для маневра механизированных войск. Война в Калмыкии стала в подлинном смысле войной на колесах и гусеницах. Наши подвижные части, перерезав коммуникации противника, громя его штабы и тылы, быстро продвигались вперед. Стремительно подошли к Элисте, атаковали город с юга, севера и юго-востока и освободили его.
И в Калмыкии фашисты остались верны себе: грабежи и расстрелы пленных красноармейцев и жителей. В городе корреспондент увидел виселицу, на которой гитлеровскими карателями были повешены четыре девушки «за партизанские действия»…
